#### Table of contents

- ВВЕДЕНИЕ

- ДЕЯНИЯ СВЯТЫХ АПОСТОЛОВ

  - Глава I

  - Глава II

  - Глава III

  - Глава IV

  - Глава V

  - Глава VI

  - Глава VII

  - Глава VIII

  - Глава IX

  - Глава X

  - Глава XI

  - Глава XII

  - Глава XIII

  - Глава XIV

  - Глава XV

  - Глава XVI

  - Глава XVII

  - Глава XVIII

  - Глава XIX

  - Глава XX

  - Глава XXI

  - Глава XXII

  - Глава XXIII

  - Глава XXIV

  - Глава XXV

  - Глава XXVI

  - Глава XXVII

  - Глава XXVIII

- Примечания

- Document information

### ВВЕДЕНИЕ

Деяния святых апостолов — следующая после святых Евангелий новозаветная книга исторического содержания, вполне заслуживающая и по важности своей занять первое после них место. «Эта книга, говорит св. Златоуст, может принести нам пользы не меньше самого Евангелия: такого исполнена она любомудрия и такой чистоты догматов и такого обилия чудес, в особенности совершенных Духом Святым. Здесь можно видеть исполнение на деле тех пророчеств, которые Христос возвещает в Евангелиях, — истину, сияющую в самых событиях, и великую в учениках перемену к лучшему, совершенную Духом Святым. Христос сказал ученикам: верующий в Меня, дела, которые Я творю, и он сотворит, и больше сих сотворит (Ин XIV:12), и предсказал им, что их поведут к правителям и царям, что их будут бить в синагогах (Мф X:17–18), что они подвергнутся жесточайшим мукам и над вcем восторжествуют, и что Евангелие будет проповедано во всем мире (Мф XXIV:14). Все это, равно как и еще многое другое, что Он говорил, обращаясь с учениками, представляется в этой книге исполнившимся со всею точностью…» События книги Деяний являются прямым продолжением событий евангельских, начинаясь с того, чем кончаются эти (вознесение Господа на небо), и раскрывая последующую историю Церкви Христовой до заключения в узы более всех потрудившегося из апостолов — Павла. Отмечая особый характер изложения и подбора событий, св. Златоуст называет настоящую книгу содержащею в себе по преимуществу доказательства воскресения Христова, так как уверовавшему в это уже легко было принять и все прочее. В этом видит он и главную цель книги.

Писатель книги Деяний — ев. евангелист Лука, по собственному его о сем указанию (I:1–2; ср. Лк I:1 и д.). Это указание, достаточно сильное само во себе, подтверждается и внешними свидетельствами древнехристианской церкви (свидетельства св. Иринея Лионского, Климента Александрийского, Тертуллиана, Оригена и мн. др.), и внутренними признаками, что все вместе делает полную и безусловную достоверность сказаний Дееписателя до мельчайших частностей и подробностей — выше всякого сомнения [1].

Время и место написания книги — в точности неопределимы. Так как книга заключается указанием на двухлетнюю проповедническую деятельность Апостол Павла в узах в г. Риме (XXVIII:30–31), но при этом не упоминается ни о смерти апостола, ни об освобождении, то следует думать, что во всяком случае она написана до мученической кончины апостола (в 63–64 году по Р. X.) и именно в Риме (как полагает блаж. Иероним), хотя последнее не бесспорно. Возможно, что во время самих путешествий с Апостолом Павлом ев. Лука вел записи всего наиболее примечательного, и только после привел эти записи в порядок и цельность особой книги — «Деяний».

Задавшись целью изложить главнейшие события Христовой Церкви от вознесения Господа до последних современных ему дней, ев. Лука своею книгою обнимает период около 30 лет. Так как при распространении веры Христовой в Иерусалиме и при первоначальном ее переходе к язычникам особенно много потрудился первоверховный Апостол Петр, а при распространении в мире языческом — первоверховный Апостол Павел, то и книга Деяний соответственно сему представляет две главных части. В первой (I–XII гл.) повествуется по преимуществу об апостольской деятельности Петра и о церкви из иудеев. Во второй — (XIII–XXVIII гл.) о деятельности Павла и о церкви из язычников.

Под именем Деяний того или другого апостола в отдельности известны были в древности еще несколько книг, но все они отвергнуты Церковью, как подложные, содержавшие недостоверно апостольское учение, и даже как неполезные и вредные.

### ДЕЯНИЯ СВЯТЫХ АПОСТОЛОВ

#### Глава I

Предисловие (1–3). Наставления и обетования Господа апостолам пред вознесением и вознесение Его (4–11 ст.). Первая речь Апостола Петра — об избрании нового апостола на место Искариота и самое избрание (12–26 ст.).

> 1. Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала

1. Первую книгу — слав. «первое слово», греч. τόν μεν πρώτον λόγον — очевидное указание на св. Евангелие, написанное ранее Лукою для Феофила (Лк I:1–4). Поставляя новый свой труд в отношение к первому, как второй, св. Лука хочет показать, что и по внешнему содержанию, и по внутреннему существу повествуемых событий эта вторая его книга есть прямое продолжение и развитие первой, давая вместе с нею возможно обстоятельную историю основания, распространения и утверждения Церкви Христовой на земле.

О всем, что Иисус делал… По объяснению Златоуста — «обо всем что особенно важно и нужно», «не опустив ни одной из вещей существенных и необходимых, из которых познается божественность и истинность проповеди» (Феофил). Такие оговорки делаются святыми толкователями ввиду того, что другой евангелист, Иоанн, признал невозможным делом описать все события жизни Господа (Ин XXI:25).

Знаменателен буквальный смысл вышеприведенной фразы: «о всем, что начал Иисус творить и учить…» (ών ήρξατο ό Ίησοϋς ποιειν τε καί διδάσκειν), Дееписатель как бы хочет сказать, что всею своею земною деятельностью Господь Иисус только еще начал, положил начало Своим делам и учению. Продолжением этого начала будет все дальнейшее в делах Его посланников и их преемников до скончания века (Мф XXVIII:20), составляя в целом завершение великого дела Христова, впрочем — не ограничиваемого никакими временами и сроками.

> 2. до того дня, в который Он вознесся, дав Святым Духом повеления Апостолам, которых Он избрал,

2. До того дня, в который Он вознесся… О вознесении Господа в Евангелии Луки лишь упоминается кратко (XXIV:50–53). Это событие было концом евангельской истории и началом апостольской. Посему св. Лука и предпочитает подробнее сообщить об этом событии в Деяниях.

Вознесению предшествует заповедание — завещание Господа апостолам — дав Святым Духом повеления апостолам — греч. εντεΐλάμενος τοις αποστόλοις διά Πνεύματος αγίον… буквальное слав.: заповедав апостолам Духом Святым. Здесь разумеется или обетование Его — послать апостолам Духа Святаго, с повелением ждать этого обетования в Иерусалиме (Лк XXIV:49), или заповедь Его им — быть свидетелями и проповедниками во Имя Его покаянию и отпущению грехов во всех языцех, наченше от Иерусалима — (Лк XXIV:47–48).

Это обетование или заповедь и повеление Господа дается, по выражению Дееписателя, Духом Святым. «Так говорится, — толкует блаженный Феофилакт, — не потому, что Сын имел нужду в Духе, но потому, что там, где творит Сын, содействует и соприсутствует Дух, как единосущный…» Сей Св. Дух, по благоволению Отца, исполнявший и Сына Его по человечеству — «не в меру» изобильно (Лк IV:1; XIV:18; Ин III:34); обещается и апостолам, как объединяющее начало Отца, Сына и некупленного Им человечества.

Которых Он избрал… — указание на исключительность полномочий и прав апостольских, в отличие от остальных верующих. Оправданием этой исключительности является и то, что этим лишь избранникам Своим Господь и явил Себя живым по страдании Своем, чтобы они могли быть убежденными и неложными свидетелями и проповедниками о Нем для всего мира.

> 3. которым и явил Себя живым, по страдании Своем, со многими верными доказательствами, в продолжение сорока дней являясь им и говоря о Царствии Божием.

3. По страдании Своем — т. е. вместе и по смерти Своей, коею заключились страдания.

Со многими верными доказательствами — т. е. что Он действительно воскрес, чему они долго и не умели, и не смели верить; что воскрес действительно Он Сам — распятый и умерший, а не другой кто заменил им Его; что не привидение Его, а подлинный Он Сам опять стал живым среди них, для чего Он вкушал пред ними и был даже осязаем рукою Фомы, и в течение 40 дней вновь продолжал им Свою проповедь о Царствии Божием. Все это, наконец, дотоле апостолам и непонятное и маловероятное, оказалось согласно и с Божественными писаниями, для уразумения которых Воскресший отверз их ум, открыв в этих писаниях все множество других доказательств для веры в него, как истинного Сына Божия, достойного веры всех народов. В продолжение 40 дней… Это точное указание времени пребывания Воскресшего Господа на земле по воскресении имеется только в данном месте Деяний. Евангельские повествования Марка и Луки не дают никаких указаний на это время и говорят о вознесении Господа очень кратко, в общей связи предшествующих событий. А два других евангелиста (Матфей и Иоанн) и вовсе не упоминают о вознесении. Это делает особенно ценным рассматриваемое место книги Деяний, как восполняющее столь важные стороны последних евангельских событий.

О Царствии Божием, т. е. о всем, что касалось до новой жизни людей, искупленных страданиями Спасителя и призванных образовать новое Царство Божие, Царство Мессии, Царство нового Израиля, Церковь Христову. Насколько ученики Христовы нуждались в сем, и как мало они еще проникали в эти тайны истинного Царствия Божия, показывает дальнейшее в 6 ст. Полное же посвящение апостолов Христовых в тайны Царствия Божия и в достойных провозвестников и насадителей его, последовало по сошествии на них Духа Святаго (Ин XVI:12–13), по обетованию Господа.

> 4. И, собрав их, Он повелел им: не отлучайтесь из Иерусалима, но ждите обещанного от Отца, о чем вы слышали от Меня,

4. И собрав их… — греч. καί συναλιζόμενος, слав. точнее — «с ними же и ядый…» Буквально — «и в собрании их вкушав пищу…» Вкушение пищи и повеление не отлучаться от Иерусалима — на первый взгляд как-то кажутся не столь удобосвязуемыми в одно предложение мыслями. Это сочетание мыслей не покажется, однако, странным, если внести в них одну, при беглом чтении ускользающую нотку. Мысль апостола приобретает тогда такой ход: «Он вознесся, дав Святым Духом повеления апостолам, которых Он избрал, которым и явил Себя живым по страдании Своем, со многими верными доказательствами, в продолжение сорока дней являясь им и говоря им о Царствии Божием, обрадовавши их и удостоверив Себя пред ними до того, что даже вкушал пред ними пищу, повелел им от Иерусалима не отлучаться…». Таким образом, выражение «с ними же и ядый» — συναλιζόμενος — как бы увенчивает величайшее основание радости апостолов и веры их в Спасителя, Который опять поставил Себя живым пред ними по страдании Своем, уверив это многими верными доказательствами, в числе коих вернейшим и радостнейшим для неверовавших от радости и чудящихся апостолов (Лк XXVI:41) было очевидное пред всеми вкушение пищи.

Не отлучаться от Иерусалима — Господь повелевает апостолам для того, чтобы, начав проповедь в отдаленных местах, они не были бы оболганы, т. е. обозваны лжецами (синакрарий на Вознесение Господне). В Иерусалиме это удалось бы гораздо труднее, ибо столько было, помимо апостолов, других свидетелей и достоверных вестников проповедуемых ими событий. И так еще жив был в памяти всех Сам проповедуемый!

С повелением от Иерусалима не отлучаться соединяется завет — ждать Обещанного от Отца, т. е. ниспослания Утешителя Духа Святаго — Ин XIV:16; XVI:7, 13 и др.

Обещанного от Отца — греч. επαγγείαν τού πατρός… точнее слав. — «обетования Отче» (ср. еще Лк XXIV:49), обетования Отеческого, обетования Отца. Ниспослание Духа Святого Господь называет обетованием Отца, Который еще в Ветхом Завете (Ис XLIV:3 и Ин III:1 и др.) чрез пророков дал такое обетование об излиянии Духа Святого во времена Мессии.

О чем вы слышали от Меня, — точнее греческий и славянский тексты: ήν ηκούσατε μού, «еже (т. е. обетование Отца) слышасте от Мене» — Здесь, таким образом, Господь дает понять, что Его Обетование есть именно то самое обетование Его Отца, которое дано в Ветхом Завете и теперь еще раз высказано устами Сына. Звучит также в словах Господа и та мысль, что Он, как «едино с Отцом», изрек Свое обетование, и это обетование приняло силу, как обетование в тоже время Отца, волю Которого в данном случае творил Сын. Излагая подробнее суть этого Отеческо-Сыновнего обетования, Дееписатель и приводит его словами Сына (Лк III:16; Ин I:33 и паралл.).

> 5. ибо Иоанн крестил водою, а вы, через несколько дней после сего, будете крещены Духом Святым.

5. Ибо Иоанн крестил водою… Слав. — «яко Иоанн ибо крестил есть водою…», греч. ότι Ιωάννης и т. д. Это ότι — стоит в очевидной связи с предыдущим ηκούσατε, пояснительно связывая оба предложения, которые должны быть переведены так: «ждать обетования Отца, которое вы слышали от Меня», а именно: что Иоанн крестил водою, а вы… и т. д. Русское ибо, если переводить греческое ότι, то совершенно неверно; если μέν (ότι Ιωάννης μέν…), то совершенно излишне, так как μέν… δέ — непереводимые частицы. Собственно непосредственную связь ότι надо полагать с дальнейшим «имате креститися…». В таком случае выражение «Иоанн крестил водою» получает значение простой вставки Дееписателя, не подразумеваемой в выражении Господа «еже слышасте»; к такому пониманию дела побуждает то обстоятельство, что в Евангелии этих слов не усвояется самому Господу, а лишь Иоанну (Лк III:16; Ин I:33 и парал.), хотя мог, конечно, сказать их и Сам Господь, далеко не все изречения коего вошли в Евангелие. Выражение «креститься Духом Святым» в соответствие крещению водою означает всецелое исполнение дарами Духа Святого, как бы погружение в Его очищающую и оживотворяющую благодать. Об этом так рассуждает св. Кирилл Иерусалимский: «не частная это благодать, но всесовершенная сила, ибо как погружающийся и крестящийся в водах отовсюду окружается водами, так и Духом крещены они были всецело; но вода омывает внешность, а Дух, ничего не исключая, все крещает до внутренности самой души. И чему дивиться?.. Если огонь, входя внутрь грубого железа, целый состав его делает огнем и холодное раскаляется, черное начинает светиться; и если огонь, будучи веществом и проникая в вещество железа, действует так беспрепятственно, то чему дивиться, если Дух Святой входит во внутренность самой души?..»

Чрез несколько дней после сего… — опять неточный перевод греч. ού μετά πολλάς ταύτας ήμέρας, слав. точнее — не по мнозех сих днех — после немногих дней или немного дней спустя. Это произошло именно через десять дней. Столько судил Господь апостолам Своим ждать Обетованного Утешителя. Не больше и не меньше. Не больше потому, что дальнейшее продолжение дней ожидания утомило бы ожидавших, допустило бы в их души рассеянность, невнимание, и это делало бы менее плодотворным тихое веяние и почитание на них Духа Божия. Не меньше — потому, что преждевременное пресечение дней ожидания оставило бы души многих в недостаточно напряженной жажде Утешителя, в недостаточно созревшем сознании важности предстоящего, в недостаточно оцененной драгоценности и утешительности Грядущего, что все также ослабляло бы силу и значение пришествия Духа Божия.

> 6. Посему они, сойдясь, спрашивали Его, говоря: не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю?

6. Не в сие ли время?.. — греч. εί έν τώ χρόνω τοντω, — т. е. спустя немного дней, когда ученики будут крещены Духом Святым (ст. 5). Восстановляешь царства Израилю… — греч. άποκαθιστάνεις τήν βασιλείαν τώ Ίσραήλ… Апостолы выражают, очевидно, обычные представления о земном царствовании Мессии, с порабощением всех других народов и с усвоением израильскому народу земного величия, славы и могущества. Тако быша еще косни (отсталы) ученицы — заметим словами церковной песни. Научаемые в продолжение сорока дней о Царствии Божием явившимся Спасителем, они все еще «не совсем ясно понимали, что такое это Царствие, так как не были еще научены Духом…. все еще привязаны были к предметам чувствительным, хотя и не настолько, как прежде; они еще не сделались лучшими, — впрочем, о Христе думали уже выше» (Злат.).

> 7. Он же сказал им: не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти,

7. Не ваше дело — несколько грубоватый перевод греч, — ούκ υμών έστι, — точнее слав. несть ваше… Лучше и вернее выразить ответ Спасителя в такой форме: «не вам знать…» и т. д. Деликатно уклончивый ответ Господа на столь неуместный, отзывавшийся грубыми предрассудками вопрос своих возлюбленных учеников по первому впечатлению как будто оставляет их в тех же предрассудках, лишь изменяя время их исполнения; в действительности этот ответ верно рассчитывал на изменение воззрений апостолов самым ходом событий, имеющих наступить в ближайшее время: но приимите силу… и т. д. Бесполезно было бы теперь же, сразу, всецело разочаровывать учеников в том, с чем они слишком сжились, тем более, что носящие характер грубого предрассудка воззрения и ожидания их так или иначе получили осуществление, лишь в высшем лучшем, благороднейшем смысле. На это можно находить указание в выражении Спасителя καιρούς — не вам знать времена или способы обстоятельства, характер осуществления ваших надежд, что все Отец положил в Своей власти. Русский перевод выражения καιρούς — сроки — не точно выражает мысль Господа и сообщает ей излишнюю тавтологию.

«Значение времени и способов осуществления надежд на Царствие Мессии Господь усвояет лишь Отцу — не потому, чтобы Сам не знал, но потому, что самый вопрос был излишним, и посему Он с пользою для них ответил молчанием» (Феофил.).

> 8. но вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли.

8. Отвлекая внимание учеников от области несбыточного и ненужного, Господь обращает это внимание на ожидающий их переворот в самих себе, когда само собою наступит все, что им наиболее важно и драгоценно; примете силу… силу именно от нашедшего на все Святаго Духа, — силу быть Мне свидетелями… даже до края земли, свидетелями и проповедниками о Мне, о Моей жизни, учении, делах, заповедях, обетованиях и предвещаниях. «Это изречение, говорит блаж. Феофилакт, есть вместе и увещание и непреложимое пророчество» Спасителя о том, чем будут и должны быть ученики Христовы по получении ими силы Духа Святого. Здесь же кроется и тонкий намек на то, как, чем и когда исполнятся их жизненные надежды на наступления Царства Мессии, царства Нового Израиля, в которое Израиль старый войдет лишь как часть, не исчерпывая собою всеобъемлющей силы и богатства не земных временных, а духовных вечых благ нового Царства.

Если прежде Господь посылал учеников Своих проповедовать о приближении Царства Божия только иудеям, запретив ходить с этою проповедью к язычникам и самарянам (Мф X:5), то это ограничение апостольской деятельности снимается. Иерусалим лишь полагается начальным пунктом или центром, откуда лучи Евангельского Света должны озарить всю вселенную «даже до края земли».

> 9. Сказав сие, Он поднялся в глазах их, и облако взяло Его из вида их.

9. Сказав сие, Он поднялся… У ев. Марка: «после беседования с ними» (XVI:19). У ев. Луки: «когда благословлял их», отступил от них, т. е. отделился несколько, и стал возноситься на небо (XXIV:51).

И облако взяло Его из вида их… Заключительный момент вознесения, относительно которого блаж. Феофилакт говорит: «воскрес так, что они не видели, вознесение же Его видели; видели конец воскресения, но не видели его начала; видели начало Его вознесения, но не видали его конца».

Облако — вероятно, светлое — (ср. Мф XVII:5) было здесь знамением особого присутствия Божия, особой Божественной силы, которою совершалось это славное последнее земное дело Господа.

> 10. И когда они смотрели на небо, во время восхождения Его, вдруг предстали им два мужа в белой одежде

10. Два мужа в белой одежде… — несомненно — Ангелы (ср. Лк XIV:4; Мк XVI:5; 5; Мф XXVIII:2; Ин XX:12). «Мужами называет Ангелов, говорит по поводу этого блаж. Феофилакт, показывая событие в том виде, в каком оно представлялось зрению, так как Ангелы и на самом деле приняли на себя образ мужей, чтобы не устрашить».

> 11. и сказали: мужи Галилейские! что вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо.

11. С недоумением и удивлением должны были апостолы вперить свои взоры в небо, где только что скрылся от них Господь. Это недоумение, быть может, близкое к оцепенению, разрешают Ангелы кротким и ласковым как бы упреком: «что стоите и смотрите?…» Время обратиться от бесцельного уже созерцания вьют воздушных к обычной действительности, где их ожидает полная кипучей деятельности жизнь апостольского призвания.

Придет таким же образом… Здесь разумеется, очевидно, второе славное пришествие Господа, о котором говорил ученикам и Сам Он (Мф XXV:31) и которое будет в том же прославленном Его теле и тоже на облаках небесных (Мф XXIV:30).

> 12. Тогда они возвратились в Иерусалим с горы, называемой Елеон, которая находится близ Иерусалима, в расстоянии субботнего пути.

12. Тогда, т. е. после полученного от Ангелов вразумления, они возвратились в Иерусалим… В Евангелии Лука добавляет к сему с радостью великою (XXIV:52).

Упоминание горы Елеона, как места, откуда возвратились в Иерусалим апостолы по вознесении Господа, означает, очевидно, что эта гора была и местом вознесения. Дееписатель точно определяет при этом и местоположение названной горы, — очевидно, потому, что Феофилакт, для которого предназначалась книга, был незнаком с топографией Иерусалима.

Близ Иерусалима, в расстоянии субботнего пути… — слав. субботы имущие путь (греч. имущая — σαββάτου έχον όδόν.), т. е. от горы имеющей путь субботы, или такой путь, какой позволялось пройти в субботу. Этот путь раввинскою строгостью относительно субботнего покоя определялся в 2000 шагов (около версты), на таком расстоянии отстояли самые крайние палатки от скинии Моисеевой, во время странствования евреев по пустыне. Если в Евангелии св. Лука (XXIV:50) говорит, что Господь вознесся извед их вон до Вифанию, то это выражение, не в противоречии с рассмотренным, означает, что место вознесения находилось на пути из Иерусалима в Вифанию. Последняя отстояла от Иерусалима на расстоянии вдвое большем Елеона, на расстоянии двух субботних путей, и указывается просто для определения направления, по которому извел Господь учеников на место Своего вознесения.

> 13. И, придя, взошли в горницу, где и пребывали, Петр и Иаков, Иоанн и Андрей, Филипп и Фома, Варфоломей и Матфей, Иаков Алфеев и Симон Зилот, и Иуда, брат Иакова.

13. Взошли в горницу где и пребывали… единодушно в молитве и молении. Быть может, это была та же горница, в которой совершена последняя тайная вечеря (большая горница, Лк XXII:12) и хозяин которой, вероятно, был в числе последователей Господа. Удаленная от шума уличного, она представляла удобнейшее место для молитвенных собраний, в которых ученики Господа подготовляли себя молитвами и молениями к обетованному крещению Духом Святым.

Пребывали — не в смысле безысходного проживания в горнице в течение всех 10 дней. Выражение означает лишь, что ученики на разошлись каждый в место свое, но — взойдя в известную горницу, постоянно потом собирались в ней для единодушных молений. В Евангелии Лк XXIV:51 — пребывали всегда в церкви, прославляя и благословляя Бога. Это означает, что ученики Господа оставались и всегдашними посетителями еще не замененных новыми священнодействиями богослужений ветхозаветного храма. Но уже и теперь эти богослужения, заметно, не удовлетворяли учеников Господних, и новые впечатления их и верования заставляли их вырабатывать свои новые формы для их удовлетворения. Так, то в храме, то в горнице — они постоянно пребывают в молитвах и хвалениях Бога, постоянно собираясь в ожидании обещанной перемены в их осиротелой доле.

Имена апостолов (без Иуды Искариота) и порядок — почти те же, что и в Евангелиях, с незначительными изменениями (ср. Мф X:2–4; Мк III:17–18; Лк VI:14–16).

Леввей или Фаддей — приводится с именем Иуды Иаковлева (ср. Ин XIV:22), а Симон Кананит называется Зилотом («ревнитель»), как принадлежавший к партии зилотов, крайних ревнителей закона Моисеева.

Перечисление имен апостолов имеет в виду привести в известность главных лиц, составлявших средоточие первого христианского общества и бывших главными действующими лицами в описываемых событиях — утверждения и распространения Церкви Христовой, по избранию Самого Ее Основателя.

> 14. Все они единодушно пребывали в молитве и молении, с некоторыми женами и Мариею, Матерью Иисуса, и с братьями Его.

14. С женами. Здесь разумеются, очевидно, те благочестивые почитательницы Господа, которые сопутствовали Ему при жизни, служа от имений своих (Лк VIII:2–3; ср. Лк XXIII:55; XXIV:1). Драгоценно упоминание о Матери Иисусовой, а также и братиях Его, которые еще не так давно не веровали в Него, как в Мессию (Ин VII:5), но теперь, очевидно, были в числе верующих.

> 15. И в те дни Петр, став посреди учеников, сказал

15. В те дни… — т. е. между вознесением и Пятидесятницей. Петр, став посреди учеников, сказал… Петр, «уста апостолов, всегда пламенный и верховный в лике апостолов» (Злат., толк. на Матфея, XVI:15), первенствует здесь как «такой, которому Христос вверил стадо Свое» (Феофил.), предлагая восполнить умаленный Иудою лик XII-ти.

> 16. (было же собрание человек около ста двадцати): мужи братия! Надлежало исполниться тому, что в Писании предрек Дух Святый устами Давида об Иуде, бывшем вожде тех, которые взяли Иисуса;

16. Замечание относительно числа собравшихся имеет в виду отметить общее единодушие, господствовавшее в собрании учеников Господа, а также показать участие общего их собрания в решении вообще важных дел, подобных описываемому. В данном случае это участие верующих выразилось в таких действиях: поставили Иосифа и Матфея (ст. 23), помолились о них (ст. 24) и бросили жребий (ст. 26). Имея в виду такой порядок решения дел, Златоуст говорит: «смотри, как Петр все делает с общего согласия и не распоряжается ничем самовластно и как начальник».

Около 120 человек… Действительное число последователей Господа было значительно больше, так как при одном из явлений Его по воскресении (1 Кор XV:6) уже упоминается более 500 братий. Надо полагать отсюда, что на описываемом собрании были далеко не все, а только не отлучившиеся далеко от Иерусалима и удостоившиеся быть свидетелями вознесения Господня.

В речи Апостола Петра две главных мысли: отпадение бывшего Апостола Иуды и восполнение лика апостольского другим лицом. Так как печальная участь Иуды и его дерзновенно-страшное дело могли колебать слабых верою, то еще Господь на Тайной вечере разъяснял апостолам это событие во свете Слова Божия (Ин XIII:18). Теперь, подобно Господу, то же делает Петр, указывая в случившемся исполнение предсказанного устами Давида Духом Святым (ст. 20).

> 17. он был сопричислен к нам и получил жребий служения сего;

17. Получил жребий служения сего… — т. е. апостольского, был призван к служению апостольскому.

> 18. но приобрел землю неправедною мздою, и когда низринулся, расселось чрево его, и выпали все внутренности его;

18. Приобрел землю неправедною мздою… — ироническое выражение, имеющее в виду последствия ужасного злодеяния Иуды (Мф XXVII:7–8).

Когда низринулся, расселось чрево его… — греч. πρηνής γενόμενος έλάκησε μέσος…, точнее слав.: ниц быв, проседеся посреде…, буквально — сделавшись наклоненным головою вниз, разорвался посреди, чревом. Евангелие говорит, что Иуда удавился. Вероятно, по удавлении, тело его оборвалось, отчего и произошло то, о чем говорит Апостол Петр.

> 19. и это сделалось известно всем жителям Иерусалима, так что земля та на отечественном их наречии названа Акелдама, то есть земля крови.

19. Село крови… — т. е. село, купленное на деньги, за которые был продан умерщвленный Иисус,

На отечественном их наречии… — очевидно, вставка, сделанная Лукою для Феофила, равно как и пояснение слова «Акелдама».

> 20. В книге же Псалмов написано: да будет двор его пуст, и да не будет живущего в нем; и: достоинство его да приимет другой (Пс 68, 26; 108, 8).

20. (к ст. 16). Пророческие указания на Иуду заимствуются из двух псалмов — 68 (ст. 26) и 108 (ст. 8). Толкуя эти пророчества в применении к Иуде, св. Златоуст и блаж. Феофилакт под двором разумеют село (купленное: «ибо что могло бы быть пустее кладбища?») и дом Иуды, а под епископством — апостольское звание.

В обоих указанных псалмах Давида изображается невинно-страждущий от врагов праведник, произносящий в молитве к Богу о защите приведенные Петром угрозы врагам. Применение этих угроз к Иуде (с переменою множ. числа на единственное) оправдывается постольку, поскольку изображаемый здесь праведник был прообразом Мессии, невинно пострадавшего от врагов и поскольку Иуда был главным представителем их и виновником успеха их злодейского замысла.

> 21. Итак надобно, чтобы один из тех, которые находились с нами во всё время, когда пребывал и обращался с нами Господь Иисус,

21. Существенным условием для избрания в звание апостола Петр поставляет то, чтобы избираемый был свидетелем-очевидцем всей земной деятельности Господа, начиная от крещения Иоаннова до дня вознесения. Это, по-видимому, чисто внешнее условие имело, однако, и важную внутреннюю силу: оно давало более надежд на устойчивость, полноту и зрелость веры и любви к Господу такого лица и указывало, так сказать, на большую солидность его подготовки — в непрерывавшемся общении с Божественным Учителем всех их. Только такая подготовка — непрерывная и от Самого Господа, всею совокупностью Его дел и учений и событий Его жизни в период общественного служения — давала право на столь высокое служение.

> 22. начиная от крещения Иоаннова до того дня, в который Он вознесся от нас, был вместе с нами свидетелем воскресения Его.

22. Был вместе с нами свидетелем воскресения Его… Так определяется сущность апостольского служении быть свидетелем воскресения Христова (ст. 8; ср. 1 Кор XV; Рим X:9) — «не чего-либо другого, говорит Феофилакт, потому, что кто явится достойным свидетельствовать о том, что евший и пивший с ними и распятый Господь восстал, тому гораздо более можно и должно поручить свидетельствовать и о прочих событиях, потому что искомым было воскресение, так как оно совершалось втайне, а прочее — явно…»

> 23. И поставили двоих: Иосифа, называемого Варсавою, который прозван Иустом, и Матфия;

23. Поставили двоих, т. е. из числа удовлетворявших высказанному условию наметили двоих. «Почему не многих? Чтобы не вышло большего нестроения, притом же и дело касалось немногих…» (Феофил.),

Избранные — Иосиф Варсава (Иуст) и Матфий — оба неизвестны в евангельской истории. Вероятно, «они были из числа 70, бывших с 12-ю апостолами, и из других верующих, но более пламенно веровавшие и более благочестивые, чем прочие» (Феофил.).

> 24. и помолились и сказали: Ты, Господи, Сердцеведец всех, покажи из сих двоих одного, которого Ты избрал

24. Помолились и сказали — και προβευξάμενοι είπον — точнее слав.: «и помолившеся реша» — и, помолившись, сказали. Вероятно, приводимую затем молитву от лица собрания произнес Петр.

Молитва обращается, очевидно, к Господу Иисусу Христу, Который при этом именуется Сердцеведцем. Так как в другом месте Петр называет сердцеведцем Бога (XV:8 и д.), то употребление и здесь означенного наименования в приложении к Иисусу Христу выражает не иное что, как веру в Божественные свойства Его и исповедание Его Божества.

Покажи… — т. е. посредством жребия, «Не сказали — избери, но покажи, говорят, избранного: они знали, что у Бога все наперед определено» (Злат.). Как при жизни своей на земле Господь Сам избрал Себе апостолов, так и теперь, хотя Он вознесся на небо, но обещавшись всегда пребывать в Церкви Своей, должен Сам избрать и двенадцатого апостола.

> 25. принять жребий сего служения и Апостольства, от которого отпал Иуда, чтобы идти в свое место.

25. Идти в место свое… — т. е. в место осуждения, геенну.

> 26. И бросили о них жребий, и выпал жребий Матфию, и он сопричислен к одиннадцати Апостолам.

26. Определение по жребию есть установление ветхозаветное, и в решении дел по жребию ведали действие Самого Бога (Лев XVI:8 и Чис XVII:1 и д.; XXXIV:13; Нав XIV:2; 1 Пар X:20).

Но — «почему, говорит Златоуст, апостолы предпочитают избрание посредством жребия?» Потому, что «они еще не считали себя достойными того, чтобы самим сделать выбор, а потому и хотят узнать (о сем выборе) посредством какого-нибудь знака…». «И Дух Святый еще не сходил на них… и жребий имел великое значение…»

Причисленный к апостолам св. Матфей проповедовал Евангелие в Иудее и Ефиопии и скончался в Иерусалиме, побитый камнями (память его 9 августа).

Иосиф (Иосия — Иуст) был после епископом Елевферополя иудейского и тоже скончался мученически (пам. 30 окт.).

#### Глава II

Первая христианская Пятидесятница и сошествие на апостолов Св. Духа (1–4). Удивление народа (5–13). Речь Апостола Петра (14–36). Действие первой проповеди (37–42). Внутреннее состояние первой христианской общины в Иерусалиме (43–47).

> 1. При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе.

1. При наступлении дня Пятидесятницы… Господу Было угодно, чтобы — подобно как и Пасха — первая христианская Пятидесятница совпала с днем Пятидесятницы еврейской, что означало собою не менее как отмену и лучшую замену того и другого еврейского праздника.

Об этом так говорит блаженный Феофилакт: «в какой день дан Закон, в тот же нужно было даровать, и благодать Духа, потому что как Спаситель, имея понести святое страдание, благоволил предать Себя на это страдание не в иное время, а в то, в которое закалали агнца, чтобы связать истину с самым образом, так и сошествие Св. Духа, по благоизволению свыше, даровано не в иное время, но в то, в которое дан Закон, чтобы показать, что и тогда законополагал и теперь законополагает Дух Святый…

Так как в день Пятидесятницы сносили снопы новых плодов, и разные лица сходились под одно небо (в Иерусалиме), то в этот же день имело быть и то, чтобы начатки от всякого народа всех живущих под небом народов собирались в один сноп благочестия и по слову апостольскому приводились к Богу…»

Все были единодушно вместе… — ήσαν άπαντες ομοθυμαδόν επί τό άυτό. Кто все и где? Славянский перевод добавляет «апостолы», русский — «они», подразумевая под «всеми» не только апостолов, но и всех верующих во Христа, бывших тогда в Иерусалиме (I:16, ср.; II:14) и вновь прибывших на праздник иудейской Пятидесятницы.

Из дальнейшего видно (2 ст.), что собрание этих верующих во Христа происходило в доме, вероятно, в том самом, в котором было и предшествующее собрание (I:13). Особенно многолюдным едва ли можно его предполагать, ввиду того что надо было бы в таком случае допустить в распоряжении апостолов дом невероятно больших размеров.

> 2. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились.

2. Шум… как бы от несущегося сильного ветра… Следовательно, самого ветра не было, только шум (ср. Злат. и Феофил.), несшийся сверху вниз, с неба к месту собрания апостолов, — шум настолько сильный, что привлек всеобщее внимание (6 ст.).

Наполнил весь дом, т. е. сосредоточился в этом доме. Где они находились, собственно, где они сидели, пребывая в молитве и благочестивых собеседованиях, в ожидании исполнения обетования.

> 3. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них.

3. Языки как бы огненные… Как шум без ветра, так и языки без огня, лишь подобные огненным. «Прекрасно говорить: как бы огненные, как бы от несущегося ветра, чтобы ты не помыслил чего-либо чувственного о Духе» (Феофил., ср. Злат.).

Шум был при этом знаком удостоверения сошествия Св. Духа для слуха, языки — для зрения. И то и другое возвышало для апостолов величие события и воздействие его на душу, которая, собственно, и была главным предметом чуда этого обетованного крещения «Духом Святым и огнем».

Разделяющиеся языки — διαμεριζόμεναι γλωσσαι — разделени языцы. Впечатление момента сошествия Св. Духа было, очевидно, таково, что из какого-то невидимого, но близкого источника внезапно надвинувшегося и исполнившегося дом шума вдруг начали выделяться как бы огненные языки, поделяясь между всеми присутствующими — так, что чувствовался при этом один и тот же общий источник всех их.

Шум с неба знаменовал также могучесть силы Св. Духа, сообщенной апостолам («сила свыше» Лк XXVI:49), а языки знаменовали пламенность проповеди, которая должна была служить единственным оружием покорения мира к подножию Креста Христова. Вместе с тем языки являлись также точным обозначением совершившейся в душах апостолов перемены, которая выразилась в неожиданно почувствованной ими способности говорить на других языках.

> 4. И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать.

4. Исполнились все Духа Святого… «Дух Святый, — говорит Григорий Богослов (IV:16), — действовал, во-первых, в ангельских и небесных силах…, потом в отцах и пророках…, после же всего действовал в учениках Христовых, и в них троекратно — по мере их удобоприемлемости и в три различные времена: до прославления Христова страданием, по прославлении воскресением и по вознесении на небо или устроении (Деян III:21), как показывает первое — очищение от болезней и духов, производившееся, конечно, не без Духа; также по совершении домостроительства — дуновение Христово, которое очевидно было Божественным вдохновением, и наконец — нынешнее разделение огненных языков… Но первое было не ясно, второе явственное, а нынешнее совершеннее: ибо не действием уже, как прежде, но существенно присутствует и как бы сказал иной — сопребывает и сожительствует Дух…»

Начали говорить на других языках, как Дух давал им провещавать… В объяснение сего так говорит св. Кирилл Иерусалимский: «Петр и Андрей — галилеяне говорят по-персидски и по-мидийски, Иоанн и прочие апостолы изъясняются на всяком языке с пришедшими от язычников. Дух Св. научает многим языкам вместе, каких вовсе не знали наученные Им. Это — Божественная сила! Какое сравнение между долговременным их неведением и между этою всеобъемлющею, многостороннею, необычайною, внезапною силою говорить на всех языках…»

Св. Феофилакт поучает: «почему дар языков апостолы получили прежде других дарований? Потому что имели разойтись по всем странам; и как во время столпотворения один язык разделился на многое, так теперь многие языки соединились в одном человеке, и один и тот же человек, по внушению Духа Святого, стал говорить и на персидском, и на римском, и на индийском и на многих других языках. И дар этот назывался даром языков, потому что апостолы могли говорить на многих языках…»

Св. Ириней (202 г.) говорит о многих, еще в его время живших христианах, которые имеют «пророческие дарования, говорят на разных языках (παντοδαπάις γλώσσαις), открывают тайны сердца человеческого в назидание и объясняют тайны Божии» (adv. haer. V:6). В собеседованиях о жизни италийских Отцов — творении Григория Двоеслова — упоминается об одном отроке Арментарии, который говорил на иноземных языках, не учившись им (с. 304). Следы древности понимания дара языков в собственном смысле можно видеть и в том, что Фипострат, описывая жизнь Аполлония Тианского, которого хотел противопоставить Иисусу Христу, заметил о нем, что он знал не только все языки человеческие, но и язык животных. В Церковной Истории встречаются позднее примеры чудесного разумений иностранных языков, напр., в Ефреме Сирине.

> 5. В Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небом.

5. Помимо того, что в Иерусалиме немало жило иудейских переселенцев «из всякого народа под небесами», в него стеклось по случаю величайшего праздника Пятидесятницы множество временных богомольцев из разных стран, которые и явились невольными свидетелями и подтвердителями чуда, совершившегося над апостолами, когда их послышали говорящими на языках своих стран все пришельцы.

> 6. Когда сделался этот шум, собрался народ и пришел в смятение, ибо каждый слышал их говорящих его наречием.

6. Каждый слышал их говорящих… «Остановись здесь ненадолго, — поучает св. Григорий Богослов, — и подумай, как разделить речь, ибо в речении есть обоюдность, устраняемая знаком препинания. Так ли слышали, каждый на своем наречии, что — так сказать — глас исходил один, а слышны были многие гласы, по причине такого сотрясения в воздухе, или, яснее скажу, из одного гласа происходили многое? Или — остановившись на слове слышал, слова — говорящею своими гласами отнести должно к последующему, чтобы вышел смысл произносящих гласы, которые были свои для слушающих, а сие значит — гласы иноязычные, С последним я более согласен, потому что первое было бы чудом, которое относилось бы более к слушающим, нежели к говорящим, которых и укоряют, что они пьяны, на чего видно, по действию Духа сами они чудодействовали в произнесении гласов…»

> 7. И все изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне?

7. Сие говорящие не есть ли суть Галилеяне… — т. е., во-первых, из известной части Палестины, где говорят одним известным наречием, и, во-вторых — из такой именно части, которая особенно не славилась просвещением. То и другое, выражающееся в имени галилеян, усугубляло величие чуда и изумление его свидетелей.

> 8. Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились.

> 9. Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии,

9. Парфяне и Мидяне и Еламиты… — т. е. иудеи, пришедшие в Иерусалим на праздник из Парфии, Мидии и Елама — провинций бывших могущественных царств Ассиро-вавилонского и Мидо-персидского. Эти страны лежали между Каспийским морем и Персидским заливом. Сюда переселены были сначала жители царства Израильского по разрушении его ассириянами, лет за 700 до Р. Х., потом и жители царства Иудейского, по разрушении его вавилонянами при Навуходоносоре — около 600 лет до Р. X. Многие из них возвратились при Кире в Палестину, но еще больше — осталось в странах поселения, не желая расстаться с выгодными предприятиями.

Жители Месопотамии — обширной равнины по течению Тигра и Евфрата, Здесь была некогда главная область Ассиро-вавилонского и Персидского царств, и здесь же было особенно много переселенных Навуходоносором евреев,

Каппадокия, Понт и Асия, Фригия и Памфилия — все провинции малазийские, входившие в состав тогдашней Римской Империи. В частности — Асией, по римскому счислению провинций, называлось все западное побережье Малой Азии, где были провинции Мисия, Кария, и Лидия; главным городом ее был Ефес.

> 10. Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты,

10. Частей Ливии, принадлежащих к Киринее. Ливия — область к западу от Египта, представлявшая громадную степь, заселенную только в северной своей части по побережью Средиземного моря, где находился и главный город области — Кирена. Это побережье и называется здесь частями Ливии, принадлежащими к Киринее или Кирену. Как здесь, так и вообще в Египте — евреев было весьма много. Они имели здесь даже особенный храм. Здесь для них был сделан и перевод их священных книг на общепринятый тогда греческий язык. В Кирене целая четверть жителей были евреи.

Пришедшие из Рима — прибывшие на праздник из Рима, или вообще из городов римского запада, где также повсюду были рассеяны евреи. В самом Риме целый особый квартал был сплошь занят евреями.

Иудеи и прозелиты — т. е. природные иудеи и язычники, принявшие иудейскую веру, каковых было также немало повсюду в перечисленных местностях.

Критяне — жители острова Крит на Средиземном море, говорившие с несколько отличным от греческого языка наречием.

Аравитяне — жители Аравии, к юго-востоку от Палестины, язык которых — арабский — при некотором сходстве имел и значительные отличия от еврейского.

> 11. критяне и аравитяне, слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих?

11. Слышим их нашими языками говорящих… — ясное указание, что апостолы действительно говорили на разных языках и наречиях.

Говорящих о великих делах Божиих… — τά μεγαλεία τοΰ θεού… — т. е. обо всем, что являл и являет Бог великого в мире, особенно с пришествием Сына Божия. По величию такого предмета речи и самая речь должна была иметь характер возвышенности, торжественности и восторженности, вообще вдохновенного прославления и благодарения Бога.

> 12. И изумлялись все и, недоумевая, говорили друг другу: что это значит?

> 13. А иные, насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина.

> 14. Петр же, став с одиннадцатью, возвысил голос свой и возгласил им: мужи Иудейские, и все живущие в Иерусалиме! сие да будет вам известно, и внимайте словам моим:

14. Петр же ставши с одиннадцатью… Как и ранее, на совещании при выборе 12-го апостола, «Петр служил устами всех, (говорит Златоуст), а прочие одиннадцать предстояли, подтверждая его слова свидетельством».

> 15. они не пьяны, как вы думаете, ибо теперь третий час дня;

15. В доказательство, что они не пьяны, апостол указывает на то, что теперь третий час дня… Соответствующий нашему 9-му, этот час был первым из трех дневных часов ежедневной молитвы (3, 6, 9), совпадавшей с принесением ежедневной утренней жертвы во храме. А по обычаю иудеев, до этого часа никто не вкушал пищи, — тем более в такой великий праздник, как Пятидесятница.

> 16. но это есть предреченное пророком Иоилем:

> 17. И будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сновидениями вразумляемы будут.

16–17. Предреченные пророком Иоилем… — следовательно, лет за 700 до сего (Иоил II:28–32). Самое пророчество Иоиля приводится Дееписателем в несколько измененном виде против подлинника и LXX, как это делают нередко Сам Господь и апостолы. Так, вместо подлинного неопределенного выражения «после того», у Апостола Петра видим выражение более определенное — «в последние дни». Этим прежде всего исключается всякое отношение пророчества к какому-либо ближайшему ветхозаветному времени, а именно усвояется исполнение его к времени новозаветному, так как по библейскому воззрению весь период новозаветного Царства Божия представляется последнею эпохою домостроительства спасения человеческого, за которого имеет последовать уже всеобщий суд и царство славы. При этом, под выражением в последние дни, пророчества обыкновенно указывали не только такие будущие события, которые должны были наступить при конце ветхозаветного времени и начале новозаветного, но и такие, которые будут совершаться и в продолжение всего новозаветного времени, до конца его (ср. Ис II:2; Мих VI:1 и др.).

«Излию от Духа Моего на всяку плоть…» По смыслу сего выражения, Дух Божий представляется, как полнота всех даров, из которой изливается тот или другой дар на того или другого верующего.

Излияния — сообщение в изобилии, подобно дождю или изливаемой воде.

«На всяку плоть…» — всем людям, всему искупленному Христом человечеству, которое войдет в состав нового Царства Христова, во все время распространения его на земле, во всех народах, без разделения иудеев и язычников. Начало исполнения этого пророчества св. Апостол и указывает в настоящий момент, полный столь дивных знамений.

«Будут пророчествовать… видеть видения… сновидения» и т. д. Так как дары Св. Духа неисчислимо разнообразны, то раздельнее приводятся лишь некоторые, более известные в Ветхом Завете: пророчество — как общее действие приявших Духа Святого, видения — (в бодрственном состоянии) и сновидения — как два главных способа Божественного откровения пророкам (Чис XII.).

«Сыны… дщери… юноши… старцы…» — указание на то, что Дух Святый излиется на всех без различия пола и возраста; хотя при этом действия Духа Святого распределяются так, что сынам и дщерям усвояется пророчество, юношам — видения, старцам — сновидения; однако это распределение, сделанное для усиления и красоты речи, имеет тот смысл, что вообще Дух Святый различными Своими дарами излиется на всех без различия.

> 18. И на рабов Моих и на рабынь Моих в те дни излию от Духа Моего, и будут пророчествовать.

18. «И на рабов Моих и на рабынь Моих…» У пророка в данном месте находим важную особенность речи, получающуюся от отсутствия добавления «Моих». Там говорится просто: на рабов и на рабынь. Этим последним выражением у пророка резче выражается мысль о превосходстве новозаветных излияний Духа Святого пред ветхозаветными: во всем Ветхом Завете не находится случая, чтобы раб или рабыня обладали даром пророчества; между тем, в Новом Завете, по мысли пророка, это различие состояний исчезнет в отношении воздействий Св. Духа, Который будет сообщаться всем без различия не только пола и возраста, но и состояний человеческих, так как в Царствии Христовом все будут равны пред Господом и все будут рабами Господа.

> 19. И покажу чудеса на небе вверху и знамения на земле внизу, кровь и огонь и курение дыма.

19. «Покажу чудеса…» С предречением обильного излияния Духа Святого в Царстве Мессии соединяется предречение о последнем суде над нечестивым миром и спасении поклонников Бога истинного. При этом предвестниками такого суда указываются особые знамения на небе и на земле. Знамения на земле: кровь и огонь и курение дыма — символы кровопролития, возмущений, войн, опустошений. Знамения на небе: затмение солнца и кровавый вид луны. На образном языке священных писателей эти явления обозначают вообще великие бедствия в мире и наступление суда Божия над ним.

> 20. Солнце превратится во тьму, и луна — в кровь, прежде нежели наступит день Господень, великий и славный.

20. «День Господень…», т. е. день Мессии, или время Мессии; по новозаветному словоупотреблению день суда Мессии над миром, день страшного суда.

«Великий и славный…» — великий — по величию и решительному для человечества значению суда; славный (επιφανή) — потому что Господь придет во славе Своей.

> 21. И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется.

21. Страшный для неверующих и нечестивых, последний суд будет, однако, спасителен для всех, «кто призовет имя Господне…» — призовет не просто, ибо не всякий, говорит Христос говорящий мне: Господи, Господи! войдет в Царство Небесное, но призовет с усердием, при хорошей жизни, с должным дерзновением…» (3лaт.). Таким образом, здесь разумеются истинно верующие в Господа — праведники.

Прилагая все это пророчество к событию дня Пятидесятницы, апостол, очевидно, не представляет его исполнившимся вполне в этот день, а указывает только начало его исполнения, долженствующего продолжаться в течение ведомых одному Богу долгих времен, до последнего конца всего.

> 22. Мужи Израильские! выслушайте слова сии: Иисуса Назорея, Мужа, засвидетельствованного вам от Бога силами и чудесами и знамениями, которые Бог сотворил через Него среди вас, как и сами знаете,

22. Переходя к проповеди об Иисусе, апостол — по словам Златоуста — «ничего не говорит высокого, а начинает свою речь крайне уничиженно…, с мудрою предосторожностью, чтобы не отягчить слуха неверующих».

«Мужа, засвидетельствованного вам от Бога…», т. е. в его Мессианском достоинстве и посланничестве.

«Знамениями, которые Бог сотворил чрез Него…» «Не говорит: Он Сам сотворил, но Бог через Него, для того, чтобы скромностью лучше привлечь их…» — по толкованию Златоуста.

«Среди вас…» — ближайшим образом, здесь, как и далее, разумеются, собственно, обитатели Иерусалима, а потом — и все присутствующие, не только как могущие иметь соприкосновение с Иисусом во время Его деятельности во всей Галилее и Иудее, но и как вообще представители народа, ответственного за деяние, имеющее столь важное общечеловеческое значение. В этом смысле говорится и дальнейшее — преданного, т. е. Иудою, взяли и, пригвоздив руками беззаконных, т. е. языческих властей и вообще распинателей Христовых, убили (23 ст.).

> 23. Сего, по определенному совету и предведению Божию преданного, вы взяли и, пригвоздив руками беззаконных, убили;

23. Для уяснения странного, по-видимому, обстоятельства, что столь засвидетельствованный от Бога муж (Иисус) мог быть распят руками беззаконных, апостол прибавляет, что это случилось «по определенному совету и предведению Божию…» (ср. Рим VIII:29; Евр X:5–7), или как толкует блаж. Феофилакт «не своею силою сделали то, на что дерзнули, потому что Он Сам соизволил на это и что это определено было свыше…»

> 24. но Бог воскресил Его, расторгнув узы смерти, потому что ей невозможно было удержать Его.

24. «Бог воскресил Его…» — по толкованию блаж. Феофилакта: «если говорится, что Отец воскресил Его, так это по причине немощи слушателей; потому что — посредством кого действует Отец? Посредством Своей Силы, а сила Отца — Христос. И так Он Сам воскресил Себя, хотя и говорится, что Его воскресит Отец…» (ср. Ин V. 26; X:18).

«Расторгнув узы смерти…» — греч. λύσας τάς ώδίνας τυϋ θανάτου… — точнее слав.: «разрешив болезни смертные». По толкованию блаженного Феофилакта — «смерть мучилась (как бы родами) и страшно страдала, когда одержала Его. Рождающая не удерживает находящегося в ней и не действует, но страдает и спешит освободиться. Прекрасно назвал воскресение разрешением болезней смерти, так что можно сказать: разорвав беременное и страдающее родами чрево, Христос Спаситель появляется и выходит как бы из какой рождающей утробы. Потому он и назван перворожденным из мертвых…»

> 25. Ибо Давид говорит о Нем: видел я пред собою Господа всегда, ибо Он одесную меня, дабы я не поколебался.

25. Истину воскресения Христова апостол подтверждает особенно авторитетным для иудея пророчеством Давида царя в замечательном месте его 15-го псалма (ст. 8–11). Изложив это место полно и точно по переводу 70-ти (25–28 ст.), апостол сам же тотчас и протолковывает его (29–31 ст.), являя в себе очевидный дар Духа Святого в разумении Писания. В применении к Давиду указанное место его псалма выражает его радостную уверенность в постоянной помощи и благости Божией, простирающихся до неоставления Богом даже и за пределами гроба (нетление). Но если в применении к Давиду все это осуществилось лишь отчасти, то в применении к Спасителю (знаменательно выражение апостола: «Давид говорит о Нем, т. е. о Христе») осуществилось с буквальной точностью и полнотою, на что и указывает св. Петр.

> 26. Оттого возрадовалось сердце мое и возвеселился язык мой; даже и плоть моя упокоится в уповании,

> 27. ибо Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тления.

26–27. «Плоть моя упокоится в уповании, ибо Ты не оставишь…» — греч. ή σάρη μου κατασκινώσει έπ' έλπιδι δτι ουκ εγκαταλείψεις», слав. точнее: «плоть моя вселится на упование, яко не оставиши…» Следовало бы сказать по-русски: «плоть моя вселится (т. е. во гробе) в уповании, что Ты не оставишь…» По поводу этих слов блаженный Феофилакт замечает: «так как Иисус, восприяв смерть, совлек ту плоть, какую принял по плану домостроительства, чтобы снова воскресить ее от смерти: то справедливо, что плоть Его питала себя упованием в ожидании бессмертия…» «Не оставишь души моей во аде, т. е. изведешь ее из ада опять в жизнь, что будет вполне возможно при нетлении тела — воскресишь уже для новой лучшей жизни» (28 ст.).

> 28. Ты дал мне познать путь жизни, Ты исполнишь меня радостью пред лицем Твоим.

28. «Ты дал мне познать пути жизни. Ты исполнишь меня радости пред лицем Твоим…» «Не без причины употребил слова сии (говорит блаженный Феодорит), упомянув о воскресении, научая сим, что вместо скорби будет во всегдашнем веселии, и по человеческому естеству соделавшись бесстрастным, неизменяемым и бессмертным; потому что как Бог всегда был таковым, да и человеческому естеству нетрудно для Него было сообщить сие вскоре по образовании оного в утробе матерней, но попустил восприятому Им естеству пройти путем страданий, чтобы таким образом, сокрушив владычество греха, положить конец мучительству диавола, разрушить державу смерти и всем людям дать возможность оживотворения. Посему как человек приемлет и нетление и бессмертие…»

> 29. Мужи братия! да будет позволено с дерзновением сказать вам о праотце Давиде, что он и умер и погребен, и гроб его у нас до сего дня.

29. «Да будет позволено с дерзновением…» Намереваясь говорить о величайшем, наиболее уважаемом праотце, как о низшем Иисуса Распятого, апостол употребляет нарочито столь осторожное и мягкое выражение.

«Умер и погребен…», как обыкновенный человек, с которым по его смерти и погребении не случилось ничего особенного, необыкновенного, т. е. собственно подразумевается, что он не воскрес из мертвых, и что, значит, не на нем исполнилось то, что он говорил в своем лице о праведнике, который не останется во гробе.

«Гроб его у нас до сего дня…» — т. е. с останками его тела, подвергшегося тлению подобно телам всех других людей.

Златоуст говорит, переходя к толкованию дальнейшего: «теперь он (Петр) доказал то, что ему было нужно. И после этого не перешел еще ко Христу, а снова говорит с похвалою о Давиде…. чтобы они, по крайней мере, хотя из уважения к Давиду и его роду приняли слово о воскресении, так как будто бы в противном случае пострадает пророчество и их честь…»

> 30. Будучи же пророком и зная, что Бог с клятвою обещал ему от плода чресл его воздвигнуть Христа во плоти и посадить на престоле его,

30. «Бог с клятвою обещал…» Такое обещание, исполнившееся только на Мессии, находится во 2 Цар VII:12–16; ср. Пс 131-й. По существу своему оно есть вместе пророчество и о воскресении, без коего не могло осуществиться это пророчество.

«Посадить на престол его…», т. е. именно как Мессию (ср. Лк I:32). «Как во многих местах Божественного Писания, так и здесь — престол употребляется вместо царства…» (блаж. Феофил.).

> 31. Он прежде сказал о воскресении Христа, что не оставлена душа Его в аде, и плоть Его не видела тления.

> 32. Сего Иисуса Бог воскресил, чему все мы свидетели.

32. «Сего Иисуса…» — сего, а не другого какого-либо, именно Иисуса из Назарета.

«Чему все мы свидетели…», ибо видели Его, воскресшего, — беседовали с Ним, ели с Ним, осязали Его, и через все это достаточно уверились в действительности Его воскресения, чтобы быть вправе свидетельствовать о нем и другим.

> 33. Итак Он, быв вознесен десницею Божиею и приняв от Отца обетование Святаго Духа, излил то, что вы ныне видите и слышите,

33. «Итак, Он был вознесен десницею Божиею…» — греч. τή δεξιά ούν τοϋ θεοΰ ύψωθείς… — слав.: «десницею убо Божиею вознесеся…» (вероятно, вместо «вознесся») — выражение, допускающее два понимания: или — быв вознесен на небо десницею Божиею — в том же смысле, в каком выше говорится, что Бог воскресил Его от мертвых (ст. 24); или — быв вознесен, т. е. возвышен до седения одесную Отца в прославленной человеческой плоти. И то и другое толкование равносильны и равнозначащи.

«Приняв от Отца обетование Св. Духа…» — т. е., приняв от Отца власть послать верующим в Него — обещанного Отцом и Им Св. Духа, от Отца исходящего.

> 34. Ибо Давид не восшел на небеса; но сам говорит: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня,

34. Утвердив, как основную, истину воскресения Христова на пророчестве Давида, апостол подобным же образом находит нужным утвердить и истину вознесения Иисусова, ближайшим следствием чего было излияние даров Св. Духа. Эту истину апостол утверждает именно ссылкою на пророческое изречение Давида в 109 псалме (ст. 1), относя исполнение этого изречения всецело ко Христу. Это же самое изречение прилагает к Себе и Сам Господь в беседе с фарисеями (Мф XXII:12 и т. д.).

> 35. доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих.

> 36. Итак твердо знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли.

36. «Весь дом Израилев…», т. е. весь народ еврейский. «Бог соделал Господом и Христом сего Иисуса, которого вы распяли…» — другими словами: «Бог соделал так, что сей Иисус, которого вы распяли, и был истинный Господь и Христос ваш…», или Мессия (двоякое обозначение Его Мессианского достоинства — более общее и частнейшее).

«Которого вы распяли…» По замечанию Златоуста — «прекрасно заключил этим свое слово, дабы чрез то потрясти их душу…»

> 37. Услышав это, они умилились сердцем и сказали Петру и прочим Апостолам: что нам делать, мужи братия?

37. «Умилились сердцем…» — пришли в сердечное сокрушение, что так поступлено было с Мессиею, и расположились сердцем загладить свою вину верою в него, почему и спрашивают далее: «что нам делать?»

«Мужи братия…» — полное доверия, почтения и любви обращение к апостолам, от лица которых говорил Петр.

> 38. Петр же сказал им: покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святаго Духа.

38. Для примирения с Богом и отвергнутым Мессиею — Петр предлагает покаяние и крещение, с их благодатными плодами — прощением грехов и восприятием даров Святого Духа.

«Да крестится каждый… во имя Иисуса Христа…» По толкованию блаж. Феофилакта — «слова эти не противоречат словам — крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа (Мф XXVIII:19), потому что Церковь мыслит Св. Троицу нераздельною, так что вследствие единства трех ипостасей по существу, крещаемый во имя Христа крещается в Троицу, так как Отец и Сын и Св. Дух нераздельны по существу». Очевидно, когда апостол призывает креститься во имя Иисуса Христа, он указывает этим лишь главное содержание веры и исповедания нашего, которым обусловливается признание всего того, что открыто пришедшим на Землю Сыном Божиим.

> 39. Ибо вам принадлежит обетование и детям вашим и всем дальним, кого ни призовет Господь Бог наш.

39. «Вам… и детям вашим…», т. е. вообще потомкам «и всем дальним…», т. е. отстоящим в самых далеких степенях родства и близости к народу иудейскому. Здесь можно мыслить также и язычников, о которых апостол говорит прикровенно, щадя слабость иудеев, могущих усмотреть нечто блазнительное в предоставлении язычникам равного участия в Царстве Мессии. Вопрос этот должно было разрешить само время, здесь же — следовало избегать всего, что должно было бросить тень на достоинство проповедуемых новых истин.

«Кого ни призовет Господь Бог наш…» Господь призывает всех, всем желает спасения; очевидно, здесь имеются в виду те, которые, прилагая к призванию Господню собственную свободную волю, осуществляют на деле призвание, принимая покаяние и крещение во Имя Иисуса Христа.

> 40. И другими многими словами он свидетельствовал и увещевал, говоря: спасайтесь от рода сего развращенного.

40. «И другими многими словами…», коих Дееписатель не приводит, излагая лишь главную сущность сказанного апостолом. «Спасайтесь от рода сего развращенного…» — σώθητε άπό τής γενεάς τής σκολιάς ταύτης, точнее сказать — спасайтесь от современного рода людей лукавого, строптивого (σκολιός, собственно кривой, потом — хитрый, лукавый), от суда и наказания Божия, ожидающего этих людей, доведших свою строптивость до столь ужасного и опасного дела, как отвержение Мессии и неверие в Него. Это увещание апостола применимо и ко всем последующим временам, указывая на необходимость — всем христианам спасаться от мира, во зле лежащего, чистою верою во Христа и жизнью по этой вере, — спасаться вместе с тем и от наказания Божия, неизбежно тяготеющего над всяким злом, разливающимся в мире.

> 41. Итак охотно принявшие слово его крестились, и присоединилось в тот день душ около трех тысяч.

41. «Крестились…» Так как в Иерусалиме и его ближайших окрестностях не находится настолько обильного собрания вод, чтобы столько народа зараз могло креститься погружением, то можно полагать, что самое крещение последовало несколько после, отдельно для каждого, по домам, или группами у более или менее достаточных водоемов, при посредстве того или другого из апостолов и учеников Господних.

> 42. И они постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах.

42. «И они постоянно пребывали…» Греч. ήσαν δέ πρός καρτερούντες…, точнее слав.: «Бяху же терпяще…», буквально — были же неутолимы в учении апостолов и т. д.

Трудно допустить, конечно, чтобы вся эта масса народа (3000 сверх прежнего тоже немалого количества верующих) собиралась в одном каком-либо месте или доме. Вероятнее всего — верующие, разделившись на несколько групп или общин, собирались в нескольких местах, где апостолы и поучали их новым истинам, молитвам и тайнодействиям. Между всеми этими общинами существовало самое тесное взаимообщение, сплачивавшее их в одну братскую семью, душою которой были апостолы.

«В преломлении хлеба…» Обычно это выражение означает вкушение пищи (Лк XXIV:30 и др.), но в то время употреблялось и в другом высшем значении совершения и участия в Таинстве Евхаристии (1 Кор X:16). Здесь может подразумеваться и то и другое значение — и отдельно, и вместе, тем более, что то было время, когда Евхаристия обычно заключалась вечерями любви, при участии всех верующих, в духе братского равенства, любви и взаимообщения. Таким образом, выясняются главные черты первоначального христианского богослужения, отдельного и самостоятельного от богослужения ветхозаветного: учение, преломление хлеба (Евхаристия) и молитвы, хотя апостолы и другие верующие до времени не разрывали связи и с ветхозаветным храмом и его богослужениями (III:1 и др.).

> 43. Был же страх на всякой душе; и много чудес и знамений совершилось через Апостолов в Иерусалиме.

43. «Был же страх на всякой душе…», т. е. собственно — душе неверующей. Неожиданные и поразительные явления божественной силы, выдающийся успех проповеди Петра, его пламенные угрозы и воззвания, чудеса и знамения апостолов — все это не могло не приводить в трепет впечатлительную душу, погружая ее в глубокое раздумье.

> 44. Все же верующие были вместе и имели всё общее.

44. Славянский текст этого стиха имеет лишнюю строку по сравнении с греческим подлинником и русским переводам (повторяя начало 43 стиха): «страх же велий бяше на всех их…»

«Все же верующие были вместе…» — т. е. собираясь в определенных местах (ср. I:15; II:1), для поучений и молитв, составляли все вместе единодушнейшую семью, сильную братскою любовью и общением.

«Имели все общее…» Отличительную особенность первой христианской братской семьи или общины составляло общение имуществ, которое отнюдь не было ни принудительным, ни узаконенным, но создалось совершенно добровольно из возвышенных порывов живейшей веры и братской любви первых христиан между собою. Здесь не было уничтожения прав собственности (ср. V:4); а совершенно добровольное распределение их или уступка, целиком и частью, к пользе других нуждающихся.

Насколько долго держалась эта отличительная особенность первохристианских общин, неизвестно; следы ее, во всяком случае, теряются очень скоро в истории. Можно думать, что исчезновение этой особенности и устранение их обязано тем значительным неудобствам и трудностям, какими стал все более и более угрожать быстрый рост и многочисленность последователей Христовых (ср. VI:1).

> 45. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого.

> 46. И каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца,

46. «Каждый день единодушно пребывали в храме…», т. е. присутствовали при храмовом Иудейском Богослужении, — «потому, как говорит Златоуст, что они не отвергали еще ничего иудейского; да и самое почтение к месту переходило к Владыке храма…» Все храмовое Богослужение заключало в своей основе и воплощало чаяние Мессии; это делало сие Богослужение небесполезным и для христиан, отличавшимся от иудеев в данном случае тем лишь, что они веровали не в Грядущего, а уже Пришедшего Мессию.

«Преломляя по домам хлебы…» Греч. κάι, οίκον допускает сказать и «по домам» (разным, нескольким), и «в дому» (одном). И то и другое имеет свои права (ср. 42 ст.), в зависимости от многолюдности собиравшихся и от вместительности места собрания (общ. и частичные собрания).

«Принимали пищу в веселии и простоте сердца…»

Ср. ст. 12, и XX:7, 11. Из указанных мест Дееписателя можно заключить, что в самые первые времена христианства были двоякого рода вечери любви (αγάποι): такие, которые совершались в разных домах и, следовательно, — отдельными обществами верующих (по преимуществу в Иерусалиме), и такие, которые в известные дни, именно воскресные, совершались всем собранием верующих. Вечеря открывалась и завершалась молитвою и омовением рук. Во время самой вечери пелись псалмы и другие священные песни, читались и толковались отрывки Свящ. Писания.

Вначале вечери любви были очень распространены и вместе с Евхаристиею совершались весьма часто, почти ежедневно. Но уже в первые века христианства были Церкви, в которых не видно и следов этих вечерей. Иустин мученик, говоря о совершении Евхаристии и о богослужении у римских христиан своего времени, не упоминает об агапах. Ничего не говорит о них и св. Ириней. С распространением христианства первоначальная жизнь христиан, имевшая семейный характер, более и более принимала обширные размеры жизни общественной, церковно-народной. Это повело к тому, что первоначальные агапы постепенно вышли из употребления сами собою, при неизбежности нежелательных злоупотреблений и непорядков, примешавшихся к ним…

> 47. хваля Бога и находясь в любви у всего народа. Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви.

47. «Хваля Бога…» — общее обозначение высокой религиозной настроенности духа первого общества христиан (Лк XXIV:53).

«Находясь в любви у всего народа…» — несомненно — за свою строгую религиозность, чистоту жизни и добродетельность, мирно-радостное и благожелательное отношение ко всем, и т. п.

«Господь ежедневно прилагал спасаемых к Церкви…»

Здесь, таким образом, возрастание Церкви Христовой представляется не делом обыкновенного роста и развития общества, а непосредственным делом Самого Господа, невидимо правящего Церковью Своею.

#### Глава III

Чудесное исцеление св. Ап. Петром хромого от рождения (1–11). Речь по сему поводу к народу (12–26).

> 1. Петр и Иоанн шли вместе в храм в час молитвы девятый.

1. «В час молитвы девятый…», έπί τήν ώραν τής προσεχής τήν έννάτην…, слав. не столь правильно: «на молитву в час девятый…» Греческий текст и русский перевод предполагают формой своего выражения еще другие часы молитвы, кроме девятого: эти другие часы были третий и шестой (по нашему 9-й и 12-й). Между тем, славянский перевод выражается так, что можно допустить случайность совпадения молитвы апостолов с девятым часом (по нашему 3-м по полудни).

Следы троекратной ежедневной молитвы встречаются в еврейской истории весьма рано: еще Давид в одном из псалмов указывает на молитву вечером, утром и в полдень (Пс 54, 18). Пророк Даниил в плену вавилонском ежедневно три раза преклонял колена для молитвы (Дан VI:10). В храме утренние и вечерние часы (3-й и 9-й) освящались особо узаконенными утренним и вечерним жертвоприношениями, и на один из этих-то часов молитвы и шли апостолы, чтобы вознести свои молитвы Богу установленными от Него и до времени не терявшими своего значения для них храмовыми Богослужениями.

> 2. И был человек, хромой от чрева матери его, которого носили и сажали каждый день при дверях храма, называемых Красными, просить милостыни у входящих в храм.

2. «Хромой от чрева матери его…» По IV:22 — ему было теперь более 40 лет.

О красных вратах храма, названных так, вероятно, по их красоте, нигде не упоминается более. Вероятно, это были главные восточные врата (в притворе Соломоновом), ведшие во двор язычников, которые Флавий описывает, как самые красивые, превосходившие красотою все прочие ворота храма (о войн. Иуд. V:5, 3).

> 3. Он, увидев Петра и Иоанна перед входом в храм, просил у них милостыни.

> 4. Петр с Иоанном, всмотревшись в него, сказали: взгляни на нас.

> 5. И он пристально смотрел на них, надеясь получить от них что-нибудь.

4–5. Совершению чуда над хромым предшествует пристальное воззрение друг на друга апостолов и исцеленного. Это было как бы взаимное приготовление к чуду. В отношении к хромому это было средством возбудить его внимание и духовную восприимчивость к чудесному благотворению.

> 6. Но Петр сказал: серебра и золота нет у меня; а что имею, то даю тебе: во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи.

6. «Что имею, даю тебе…» Еще до совершения чуда апостол имеет полную уверенность в его совершении. Эта уверенность основывалась, без сомнения, на обетованиях Господа апостолам (Мк XVI:18; Лк IX:1; Ин XIV:12 и др.) и чувствовалась в ощущении в себе необычайной силы Духа Святого, что апостол и выражает словами: «что имею, даю…»

«Во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи…» Не своею силою, но именем Господа Иисуса Христа Петр совершает это чудо.

> 7. И, взяв его за правую руку, поднял; и вдруг укрепились его ступни и колени,

7. «Взяв его за правую руку, поднял…» К слову апостол присоединяет и внешнее действие, как некогда поступал и Сам Господь.

> 8. и вскочив, стал, и начал ходить, и вошел с ними в храм, ходя и скача, и хваля Бога.

8. «Ходя и скача…» — выражение восторженно-радостного настроения души исцеленного.

> 9. И весь народ видел его ходящим и хвалящим Бога;

9. «И весь народ, т. е. собравшийся и собиравшийся во дворах храма, видел его…» — т. е. уже не хромым, а здоровым и веселым.

> 10. и узнали его, что это был тот, который сидел у Красных дверей храма для милостыни; и исполнились ужаса и изумления от случившегося с ним.

> 11. И как исцеленный хромой не отходил от Петра и Иоанна, то весь народ в изумлении сбежался к ним в притвор, называемый Соломонов.

11. «Притвор, называемый Соломонов…» — обширная крытая галерея, через которую и вели в храм красные ворота. Здесь столпился народ после того, как с быстротою молнии пронеслась весть о чуде, лучшею проверкою которого служил всем так хорошо известный бывший хромой, восторженно прославлявший Бога, не отходя от апостолов.

> 12. Увидев это, Петр сказал народу: мужи Израильские! что дивитесь сему, или что смотрите на нас, как будто бы мы своею силою или благочестием сделали то, что он ходит?

12. В ответ на недоумение и изумление народа Петр держит снова речь, сходную с первою (в день Пятидесятницы), доказывая народу, на основании свидетельств Ветхого Завета, Мессианское достоинство Господа Иисуса и убеждая народ к покаянию и вере в Него. Но прежде этого он рассеивает неправильное понимание народом причин чуда. Удивленный взор народа, устремленный на апостолов, как бы вопрошал: что за силу имеют в себе эти люди, совершая столь великие чудеса?.. или: как велико должно быть благочестие этих людей, что Бог прославляет их столь дивными знамениями?.. Апостол устраняет разом оба таких объяснения: «это, говорит, принадлежит не нам, потому что не по своему достоинству привлекли мы благодать Божию…» (Злат.).

> 13. Бог Авраама и Исаака и Иакова, Бог отцов наших, прославил Сына Своего Иисуса, Которого вы предали и от Которого отреклись перед лицом Пилата, когда он полагал освободить Его.

13. «Бог Авраама, Исаака и Иакова…» — подчеркивает большую виновность иудеев в отношении к возлюбленному Сыну Его — Мессии Иисусу. Вместе с тем указывает истинного виновника совершенного чуда, а также и цель совершения — прославление Иисуса (ср. Ин XVII:1, 4–5; XIII:31–32).

«Отрока своего…» — (τον παΐδα αύτοΰ) — наименование Мессии, взятое из пророчеств Исаии (гл. XL–LXXVI).

«Которого вы предали и от Которого отреклись…» — см. Ин XIX:14–15; Лк XXIII:2 и пар. места. Сжатое наложение обстоятельств страданий Спасителя вполне согласно с евангельским изложением и представляет, так сказать, драгоценные выдержки «пятого» Евангелия «от Петра».

«Два обвинения, — говорит здесь Златоуст, — и то, что Пилат хотел отпустить, и то, что, когда он хотел, вы не захотели. Он как бы так говорил: вместо Его вы просили о разбойнике. Представил их поступок в самом страшном виде… Вы, говорит, просили отпустить того, кто убивал других, а Того, Кто оживотворяет убитых, не захотели».

> 14. Но вы от Святого и Праведного отреклись, и просили даровать вам человека убийцу,

> 15. а Начальника жизни убили. Сего Бог воскресил из мертвых, чему мы свидетели.

15. «Начальника жизни убили…» — необыкновенно сильное выражение, противопоставляющее два столь резких контраста. Почтение жизни здесь берется в полном и совершеннейшем смысле (Ин 14), означая не только высшую духовную жизнь и вечное спасение, получаемые верою во Христа, но и всякую вообще жизнь, которой Христос есть основной источник, начальник и совершитель. «Бог воскресил из мертвых, чему мы свидетели…» — см. II:24–32.

> 16. И ради веры во имя Его, имя Его укрепило сего, которого вы видите и знаете, и вера, которая от Него, даровала ему исцеление сие перед всеми вами.

16. «Ради веры во Имя Его…» — веры чьей? Не ясно. Веры ли апостолов, или веры больного? Впрочем, во всяком случае причина чуда — сила веры, веры, надо сказать, и апостолов, и исцеленного — веры именно в Господа Иисуса воскресшего.

«Вера, которая от Него…» — вера, как дар Христов через Духа Святого (1 Кор XII:9).

«Перед всеми вами…» Хотя самое исцеление совершилось в присутствии, может быть, весьма немногих, однако, это чудо вполне могло быть названо совершенным пред всеми, ибо эти все теперь видели исцеленного ходящим и скачущим — вместо того, чтобы видеть его по обычаю лежащим в беспомощном состоянии у врат храма.

> 17. Впрочем я знаю, братия, что вы, как и начальники ваши, сделали это по неведению;

17. Представив пред очами иудеев тяжесть вины их в отношении к Богу Отцу и Господу Иисусу и намереваясь склонить сердца их к покаянию и обращению ко Христу, апостол смягчает речь, обращаясь к служителям с дружеским наименованием «братия» и объясняя дело убиения Иисуса неведением с их стороны (ср. Лк XXIII:34; 1 Кор II:8), и в то же время представляет это убиение таким делом, которое было предопределено в вечном совете Божием и предсказано всеми пророками. Так, по словам Златоуста, апостол «дает им возможность отречься и раскаяться в том, что они сделали, и даже представляет за них благовидное оправдание и говорит: что вы убили Невинного, это вы знали; но что убили Начальника жизни, — этого, может быть, не знали. И таким образом — не их только оправдывает от преступления, но и главных виновников зла. А если бы он обратил речь в обвинение, он сделал бы их более упорными…»

> 18. Бог же, как предвозвестил устами всех Своих пророков пострадать Христу, так и исполнил.

18. «Бог… предвозвестил устами всех своих пророков пострадать Христу…» Хотя не все пророки пророчествовали именно о страданиях Христовых, однако, апостол говорит о них так, очевидно, потому, что основным средоточным пунктом еврейского пророчества вообще был Христос Мессия, а следовательно — и все дело Его, ради которого Он должен был прийти на землю.

«Так и исполнил…» — иудеи предали Мессию на страдания и смерть, но в данном случае, оставаясь самостоятельными и ответственными деятелями, они явились орудиями исполнения воли Божией и воли самого Мессии, как Он и говорил Сам об этом не раз (Ин X:18; II:19; XIV:31; XIX:10, 11).

> 19. Итак покайтесь и обратитесь, чтобы загладились грехи ваши,

19. «Обратитесь…», т. е. ко Христу, как Мессии, уверуйте в Него.

> 20. да придут времена отрады от лица Господа, и да пошлет Он предназначенного вам Иисуса Христа,

20. «Времена отрады…» — т. е. то лето, благоприятное наступление которого благовествовал еще Господь в Назаретской синагоге — Царство Мессии, царство благодати с его правдою, миром и радостью о Духе Святом. Как Ветхий Завет здесь предполагается жизнью в отчуждении от Бога, жизнью, полною всяких бед, страданий, борений; так Новый Завет рассматривается здесь как истинное отдохновение и успокоение души в мире с Богом и тесном общении с Ним, способном изглаждать и врачевать всякую горечь страданий.

«От лица Господа…» — судя по дальнейшему — разумеется здесь Бог Отец.

«Да пошлет Он…» — речь о втором славном пришествии Господа Иисуса при кончине мира, причем смысл выражения тот же, что выше — «Бог воскресил его», и т. д.

> 21. Которого небо должно было принять до времен совершения всего, что говорил Бог устами всех святых Своих пророков от века.

21. «Которого небо должно было принять…» — указание на пребывание Господа Иисуса с прославленною плотью на небе, со дня вознесения.

«До времен совершения всего…» — άχρι χρόνων αποκαταστάσεως πάντον… — правильнее сказать — до времен восстановления всего. Здесь, вероятно, разумеется тоже, что предвещал Ап. Павел, говоря об обращении всех евреев ко Христу (Рим XI:26).

«Устами всех своих святых пророков» — см. выше, к ст. 18. Общий смысл этого текста, по толкованию блаж. Феофилакта, тот, что «многое из предсказанного пророками еще не исполнилось, но исполняется и имеет исполняться до скончания мира, потому что вознесшийся на небеса Христос пробудет там до скончания мира и придет с силою тогда, когда исполнится, наконец, все, что предсказали пророки…»

> 22. Моисей сказал отцам: Господь Бог ваш воздвигнет вам из братьев ваших Пророка, как меня, слушайтесь Его во всем, что Он ни будет говорить вам;

22. Упомянув о предсказаниях пророков о Христе, апостол приводит в качестве одного из наиболее ясных и авторитетных предсказаний слова Моисея (Втор XVIII:15 и далее). В этих словах Моисей, предостерегая народ Божий от ложных гадателей и прорицателей хананейских, от лица Божия обещает, что у них всегда будут пророки истинные, которых они и должны будут, после Моисея, беспрекословно слушать. Таким образом, речь идет здесь ближайшим образом о всем сонме пророков еврейских, под общим собирательным именем пророка, воздвигавшихся Богом. Но так как конец и исполнение всякого пророчества ветхозаветного — Христос, то справедливо вся древность — и иудейская, и христианская — относила это пророчество ко Христу — тем более, что из всех ветхозаветных пророков не было уже пророка такого, как Моисей (Втор XXXIV:10–12). Только Христос превзошел Моисея (Евр III:3–6).

«Пророка как меня…» — πρυφήτην… ώς έμέ…, — т. е. такого же — особенного, чрезвычайного посредника между Богом и народом, каков был Моисей. Это указывает особенно на законодательную деятельность Иисуса Христа, в которой Он, не в пример всех других пророков, уподобился и превзошел Моисея.

> 23. и будет, что всякая душа, которая не послушает Пророка того, истребится из народа.

23. «Истребится из народа…» — έξολοθρευθήσεται έκ του λαοΰ, — в подлиннике: «с того Я взыщу…» Апостол заменяет это другим более сильным и часто употребляемым в других местах у Моисея выражением, означающим осуждение на истребление или смертную казнь; в данном случае разумеется вечная смерть и лишение участия в царстве Обетованного Мессии (ср. Ин III:18).

> 24. И все пророки, от Самуила и после него, сколько их ни говорили, также предвозвестили дни сии.

24. «Все пророки… провозвестили дни сии…», т. е. дни явления Великого пророка Мессии (ср. 18 ст. и 21 ст.).

«От Самуила…», который берется здесь, как величайший после Моисея пророк, с которого начинается непрерывный ряд ветхозаветных еврейских пророков, оканчиваясь с окончанием плена вавилонского.

> 25. Вы сыны пророков и завета, который завещевал Бог отцам вашим, говоря Аврааму: и в семени твоем благословятся все племена земные.

25. Толкование блаж. Феофилакта: «Говорит — сыны пророков вместо того, чтобы сказать: не должно ни унывать, ни думать, что вы лишились обетовании. Вы — сыны пророков, так что они вам говорили и ради вас все это совершилось. А что значит — сыны Завета? Это вместо: наследники, но наследники не приписанные только, а такие же, как сыны. И так, если вы сами хотите, то вы наследники».

«Бог завещал отцам вашим говоря Аврааму…» Завет с Авраамом был Заветом вместе со всеми отцами народа еврейского, имеющими Авраама своим праотцем, а значит и со всем народом еврейским. Но это не исключительно: не одним им, евреям, обещано благословение Божие, а всем племенам земным, — евреям лишь первым по особенному Завету с ними через Моисея.

«В семени твоем благословятся…» — обетование Аврааму, повторенное не раз Богом (Быт XII:3; XVIII:18; XXII:18). Под семенем Авраама здесь разумеется не вообще потомство Авраама, но одно определенное Лицо из этого потомства, именно Мессия. Так толкует это не только Петр, но и Ап. Павел (Гал III:16).

> 26. Бог, воскресив Сына Своего Иисуса, к вам первым послал Его благословить вас, отвращая каждого от злых дел ваших.

26. Что Бог к первым иудеям или прежде всего иудеям послал благословенного потомка Авраамова, в этом апостол старается показать не простое их преимущество пред всеми остальными народами, но и сильнейшее побуждение и как бы обязанность прежде всех принять обетованное благословение — через обращение ко Христу и веру в Него.

«Воскресив Сына своего…» — см. выше ко II:24; III:13.

«Послало благословить Вас…», т. е. исполнить на вас обетование, данное Аврааму, сделать вас благословенными участниками всех благ Царства Мессии, даровать вам спасение и вечную жизнь. «И так, не считайте себя отринутыми и отверженными», — заключает Златоуст.

«Отвращая от злых дел ваших…» — существенное условие для получения обетованного благословения Божия в Царстве Мессии, в которое не войдет ничто нечистое и неправое.

В суждении о первенстве Израиля в принятии блага Царства Мессии опять повторяется апостолом мысль о всеобщности Царства Мессии, имеющего распространиться на все племена земные.

#### Глава IV

Заключение Петра и Иоанна в темницу и следствие речи Петровой (1–4). Допрос апостолов в Синедрионе и ответ их (5–12). Недоумение Синедриона и освобождение апостолов (13–22). Молитва апостолов и новое чудесное знамение (23–31). Внутреннее состояние первенствующей Церкви (32–37).

> 1. Когда они говорили к народу, к ним приступили священники и начальники стражи при храме и саддукеи,

> 2. досадуя на то, что они учат народ и проповедуют в Иисусе воскресение из мертвых;

> 3. и наложили на них руки и отдали их под стражу до утра; ибо уже был вечер.

1–3. «Когда они говорили…», следовательно, речь апостолов была прервана священниками.

«Приступили священники и начальники стражи…» — οί ίερεΐς καί ό στρατηγός τού ιερού… Определенные члены греческого подлинника указывают здесь на «определенных священников», проходивших в ту неделю чреду служения при храме (ср. Лк I:5). Священники вступаются здесь из досады на то, что апостолы, не имея, по их мнению, законного уполномочения, учат народ во храме.

«Начальники стражи…», состоявшей из левитов и наблюдавшей за благочинием, тишиной и порядком в храме, особенно во время богослужения. Это был тоже священник.

«Саддукеи» — участвуют во взятии апостолов из досады на их учение о воскресении мертвых, коего они, как известно, не признавали.

Хотя в качестве первой меры против нарушения апостолами спокойствия в храме было вполне достаточно простого устранения их из храма или просто запрещения говорить, однако на деле видим гораздо большее. Священники и прочие, пришедшие с ними, наложили на апостолов руки и заключили под стражу до утра. Это заставляет думать, что деятельность и личность апостолов уже обратили на себя беспокойное внимание властей, и последнее событие во храме послужило лишь достаточным поводом к представлению их на высший суд.

«Уже был вечер». Апостолы шли на молитву в час 9-й (по-нашему третий пополудни). Значительное время могло пройти между исцелением хромого и речью Петра к народу, пока разгласилось чудо и сбежался народ. Могла затянуться и самая речь Петра, быть может, изложенная Дееписателем лишь в краткой своей сущности. Понятно отсюда, что и взятие апостолов произошло в такое время вечера, когда Синедрион было бы трудно собирать, да и излишня была такая спешность: достаточно было сделать то, что было сделано — заключить под стражу до утра.

> 4. Многие же из слушавших слово уверовали; и было число таковых людей около пяти тысяч.

4. «Около пяти тысяч…» — мужей (ανδρών) — кроме, как видится, жен и детей. Число обращенных на этот раз превзошло даже первый успех дня Пятидесятницы, очевидно потому, что, кроме силы апостольского слова и величия чуда, и сам народ уже более являлся предрасположенным к вере во Христа всем поведением верующих, вызывавших народные симпатии, и необычайными действиями апостолов.

Хорошо объясняет успех проповеди апостольской св. Златоуст: «уверовали около пяти тысяч…» Что это значит? Разве они видели апостолов во славе? Не видели ли, напротив, что их связали? Как же уверовали? Видишь ли явную силу Божию? Ведь и тем, которые уверовали, надлежало бы сделаться от этого немощнее, но они не сделались. Речь Петра глубоко бросила семена и затронула их душу».

> 5. На другой день собрались в Иерусалим начальники их и старейшины, и книжники,

> 6. и Анна первосвященник, и Каиафа, и Иоанн, и Александр, и прочие из рода первосвященнического;

5–6. Из перечисления собравшихся во Иерусалиме видно, что это было полное собрание Синедриона — в том самом составе, как и при суде над Иисусом Христом (Анна, Каиафа).

«Иоанн и Александр и прочие» — неизвестные из истории члены рода первосвященнического, имевшие, по-видимому, тогда большую силу в Синедрионе.

> 7. и, поставив их посреди, спрашивали: какою силою или каким именем вы сделали это?

7. Едва ли члены Синедриона не знали, каким именем и какой силою апостолы совершили чудо, приведшее их на высший суд. Если же они задают все-таки такой вопрос то или для того, чтобы на собственном сознании апостолов основать обвинение их в богохульстве или же по толкованию Златоуста — «они предполагали, что апостолы, убоясь множества, отрекутся, и думали, что они этим все исправят…»

> 8. Тогда Петр, исполнившись Духа Святаго, сказал им: начальники народа и старейшины Израильские!

8. «Исполнившись Духа Святаго» — особым образом, для защиты правого дела, согласно обетованию Христову (Мф X:19–20 и др.).

> 9. Если от нас сегодня требуют ответа в благодеянии человеку немощному, как он исцелен,

9. Условная форма ответа апостолов на вопрос Синедриона содержит прежде всего в себе тонкое и сильное указание на несправедливость суда над апостолами за их помощь болящему.

«За это, конечно, надлежало бы увенчать нас — как бы так говорят апостолы (Злат.) — и провозгласить благодетелями, а вместо того нас судят за благодеяние человеку немощному, небогатому, несильному и неславному…»

> 10. то да будет известно всем вам и всему народу Израильскому, что именем Иисуса Христа Назорея, Которого вы распяли, Которого Бог воскресил из мертвых, Им поставлен он перед вами здрав.

10. Апостол указывает на непререкаемость чуда исцеления и ту силу, которою оно совершено. Это — сила и имя Иисусовы.

> 11. Он есть камень, пренебреженный вами зиждущими, но сделавшийся главою угла, и нет ни в ком ином спасения,

> 12. ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись.

11–12. В объяснение значения и силы имени Иисусова Апостол приводит изречение псалма, которое однажды Сам Господь приложил к Себе пред начальниками иудейскими (Пс CXVII:22 ср. Мф XXI:12). По смыслу этого изречения, Мессия представляется основным краеугольным камнем, которым пренебрегли строители здания. Распятый Христос и был этим именно Камнем, который они, зиждущие, руководители религиозно-нравственной жизни народа, пренебрегли при устроении теократической жизни народа, но — несмотря на все — этот Камень, по воле Божией, все-таки сделался главою и основою нового здания Царства Божия на земле. Смело применяя этот смысл приведенного изречения к современным начальникам народа, распявшим Иисуса, Апостол заключает свою речь величественным исповеданием Иисуса истинным Мессиею, Имя Которого — и только одно оно — заключает в своей силе спасение всей поднебесной — не только временное (вроде исцеления больного), но — что еще важнее — вечное и всеобщее (спасение от грехов со всеми последствиями их, включая и самую смерть).

> 13. Видя смелость Петра и Иоанна и приметив, что они люди некнижные и простые, они удивлялись, между тем узнавали их, что они были с Иисусом;

13. Смелость Петра и Иоанна, которые из положения обвиняемых перешли в положение основательных обвинителей полного состава Синедриона, приобретала силу в их известной всем недвижности и простоте и вызывала понятное удивление и смущение. «Возможно быть и некнижным и непростым, и простым и некнижным, но тут совпадало и то и другое. Потому и удивлялись, когда Петр и Иоанн говорили и ораторствовали…» (Феофил.).

> 14. видя же исцеленного человека, стоящего с ними, ничего не могли сказать вопреки.

14. Признание в апостолах постоянных спутников Иисуса уверяло всех, что эти люди действительно продолжали дело Учителя своего, столь ненавистное всему Синедриону, только что предавшему Господа на смерть. Это служило, по-видимому, к неизбежному осуждению апостолов на ту же участь, путем обвинения в религиозном или политическом преступлении. Но присутствие при сем и самого исцеленного сковывало на сей раз всякую решимость Синедриона, который ничего не мог сказать вопреки представленному апостолами истинному объяснению чуда.

Каким образом попал в Синедрион исцеленный? Вероятно, по распоряжению самих властей, которые надеялись вынудить у него отрицание чудесности исцеления, как некогда при исцелении Господом слепорожденного (Ин IX гл.) Но как тогда, так и теперь, Синедрион ошибся в расчетах и лишь усугубил свое посрамление и несправедливость.

> 15. И, приказав им выйти вон из синедриона, рассуждали между собою,

> 16. говоря: что нам делать с этими людьми? Ибо всем, живущим в Иерусалиме, известно, что ими сделано явное чудо, и мы не можем отвергнуть сего;

> 17. но, чтобы более не разгласилось это в народе, с угрозою запретим им, чтобы не говорили об имени сем никому из людей.

> 18. И, призвав их, приказали им отнюдь не говорить и не учить о имени Иисуса.

15–18. Решение, какое предпринимает Синедрион по делу апостолов, представляет собою решение людей растерявшихся. Сами они говорят, что всем, живущим в Иерусалиме, известно явное чудо апостолов, и в то же время делают распоряжение, чтобы оно не разглашалось в народе. Впрочем, мысль решения, по-видимому, направлена более на характер объяснения чуда, нежели на самое чудо как факт, запрещать разглашение которого было уже поздно и наивно. Синедрион запрещает именно говорить об имени Иисуса, силою Которого апостолы объясняли совершение чуда. «Какое безумие! — восклицает по сему поводу Златоуст зная, что Христос воскрес и имея в этом доказательство Его Божества, они надеялись своими кознями утаить славу Того, Кто не удержан был смертью. Что сравнится с этим безумием? И не удивляйся, что они опять замышляют дело несбыточное. Таково уже свойство злобы: она ни на что не смотрит, но везде бывает в замешательстве…»

«Отнюдь не говорить никому из людей и не учить о имени Иисуса…» — не говорить даже частым образом и не учить публично.

> 19. Но Петр и Иоанн сказали им в ответ: судите, справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога?

19. «Справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога?..» Свое дело апостолы делают по повелению Божию, очевидным и достаточным знаком чего служат чудеса. Это повеление тем для этих обязательнее и властнее, что оно заповедывает им проповедовать не какие-либо далекие отвлеченные, непроверенные истины, а то, что они сами видели и слышали. Отказаться от права говорить об этом невозможно, ибо это было бы равносильно разумного человека сделать бессловесным. Этим дается понять также и то, что повеление Синедриона само вышло из рамок согласия с требованиями здравого разума и законов совести и, как такое, само справедливее заслужило той участи, на какую теперь дерзает обрекать Божественные повеления.

> 20. Мы не можем не говорить того, что видели и слышали.

> 21. Они же, пригрозив, отпустили их, не находя возможности наказать их, по причине народа; потому что все прославляли Бога за происшедшее.

21. «Не находя возможным наказать их…», греч. μηδέν εύρίσκοντες τό πώς κολάσωνται άντούς… точнее слав.: «ничтоже обрятше, како мучить их…», то есть: не находя того, как, на каком основании наказать их.

«По причине народа…» — (ср. Мф XXVI:5 и др. под.), из боязни пред ним, ввиду такого массового сочувствия и расположения к апостолам.

> 22. Ибо лет более сорока было тому человеку, над которым сделалось сие чудо исцеления.

> 23. Быв отпущены, они пришли к своим и пересказали, что говорили им первосвященники и старейшины.

23. «Они пришли к своим…» Свои в это время были в общем собрании (ст. 31), вероятно, молясь об освобождении апостолов и благополучном исходе их дела (ср. XII:5).

> 24. Они же, выслушав, единодушно возвысили голос к Богу и сказали: Владыко Боже, сотворивший небо и землю и море и всё, что в них!

> 25. Ты устами отца нашего Давида, раба Твоего, сказал Духом Святым: что мятутся язычники, и народы замышляют тщетное?

> 26. Восстали цари земные, и князи собрались вместе на Господа и на Христа Его.

> 27. Ибо поистине собрались в городе сем на Святаго Сына Твоего Иисуса, помазанного Тобою, Ирод и Понтий Пилат с язычниками и народом Израильским,

24–27. «Единодушно… сказали…» Вероятно, один кто-либо из присутствовавших, может быть, Петр, был выразителем молитвенных чувств верующих, которые, повторяя в себе слова его молитвы, делали ее, таким образом, единодушною молитвою целого общества (ср. I:24).

В основу молитвы положено изречение II псалма Давидова, в котором с евангельскою наглядностью изображается восстание царей и князей народных против Мессии и Самого Пославшего Его, что и случилось при осуждении и распятии Иисуса. Так как апостолы продолжали дело Мессии, то и настоящее восстание на них являлось точно так же восстанием «на Господа и на Христа Его», почему и вызывало молитву об их защите и укреплении. «Они приводят пророчество, как бы требуя от Бога исполнения обещания и вместе утешая себя тем, что враги их замышляют все тщетное. Таким образом, слова их значат: приведи все это к концу и покажи, что они замышляли тщетное». (Злат., ср. Феофил.).

Принадлежность приводимого псалма Давиду не видна из надписания самого псалма, но, вероятно, указывается здесь апостолами в силу предания.

«Помазанного тобою…», όν έχρισας… точнее слав.: «которого ты помазал…» Это последовало в крещении Его, при сошествии на Него Св. Духа.

> 28. чтобы сделать то, чему быть предопределила рука Твоя и совет Твой.

28. «Сделать то…» Враги Христовы хотели сделать совсем другое — убить Иисуса, как непризнанного Мессию, но в действительности, сами того не ведая, сделали то, чему предопределила быть рука Божия всемогущества — смертью Мессии искупить все человечество и восстановить в прежнее достоинство и славу (ср. Злат. и Феофил.).

> 29. И ныне, Господи, воззри на угрозы их, и дай рабам Твоим со всею смелостью говорить слово Твое,

> 30. тогда как Ты простираешь руку Твою на исцеления и на соделание знамений и чудес именем Святаго Сына Твоего Иисуса.

30. «Тогда как Ты простираешь руку твою на исцеление…» — греч. εν τώ τήν χείρά σου έκτείνειν σε εις ίασιν, точнее слав.: внегда руку Твою прострети Ти во исцеления… Здесь выражается не простое указание на сопровождающие дело апостолов знамения, как недостаточно оттеняет русский перевод, а обусловливающая успех этого дела необходимость, составляющая посему тоже предмет их молитвы. «Дай смело говорить слово твое, в то время (έν τώ, т. е. χρόνω) как ты будешь помогать (помогай!) с Своей стороны исцелениями и знамениями» — вот мысль апостолов, искаженная русским переводом.

> 31. И, по молитве их, поколебалось место, где они были собраны, и исполнились все Духа Святаго, и говорили слово Божие с дерзновением.

31. «Поколебалось место…» — это было не естественное землетрясение, но чудесное (уже по тому, что поколебалось лишь место собрания), означавшее услышание молитвы их Богом, а вместе явившееся предвестием другого дальнейшего чудесного происшествия — исполнения верующих дерзновенною силою Духа Святого. Оно было также символом Божия всемогущества, уверявшим апостолов, что им нечего страшиться угроз Синедриона, что защитить их силен колеблющий место их молитвенного собрания (Злат., Феофил.). Таким образом, в ободрение собравшихся верующих Господь сейчас же исполнил их молитву и даровал, чего они просили: говорить со смелостью и поддерживать их слово знамениями и чудесами. Вот они и говорили так, и место собрания поколебалось.

> 32. У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее.

> 33. Апостолы же с великою силою свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа; и великая благодать была на всех их.

32–33. Чудо исцеления хромого и великая нравственная победа апостолов над Синедрионом при первом его восстании на новое общество — были великим событием в первохристианской Церкви. С этих пор общество христиан умножилось почти втрое сравнительно с уверовавшими первого дня Пятидесятницы. Поэтому Дееписатель опять находит нужным сделать общие замечания о внутреннем состоянии этого умножившегося общества (32–37 ст.). Как главную характеристическую черту этого общества, он указывает то, что у множества этого было полное единодушие и братская любовь: одно сердце и одна душа — совершенное единение в мысли, в чувстве, в воле, в вере, во всем строе духовной жизни. Подлинно, дивное явление в грешном, самолюбивом мире. Другая характерная черта, естественно истекавшая из первой — полное общение имуществ, не по принуждению и какому-либо обязательному для всех закону, а совершенно добровольно, в силу одушевлявшей всех братской любви и нравственного единения.

«Никто ничего… не называл своим…», хотя была собственность, но она братски предоставлялась всем нуждающимся, в меру их нужды, устанавливая общее довольство и полное отсутствие нуждающихся. Это было характернейшее и грандиознейшее в истории человечества общество взаимопомощи, не лишенное умной и сложной организации, с особою общею кассою, которая, с одной стороны, беспрерывно пополнялась выручкою жертвуемых и продаваемых имуществ в общую пользу, с другой — также беспрерывно поддерживала полное отсутствие в обществе людей бедных и нуждающихся. И во главе этой мудрой организации стояли не какие-нибудь великие государственные умы, а простые галилейские рыбаки, апостолы, или, лучше сказать, обильно разливавшаяся чрез них новая сила истинно-христианского благодатного одушевления, сила веры и любви ко Спасителю («великая благодать была на всех их…»).

Поясняя напряжение высокого одушевления верующих, Дееписатель делает упоминание о великой силе проповеди апостолов о воскресении Господа. Это воскресение есть основание всей христианской веры (1 Кор XV:14), а потому является основанием и средоточием и всей апостольской проповеди, конечно, составляя не исключительный, а лишь преимущественный, основной предмет этой проповеди.

> 34. Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного

> 35. и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду.

34–35. «Все, которые владели…» — όσοι κτήτορες υπήρχον…, «елицы господие… бяху…» Более точный смысл выражения: не «все, которые…», а — «те, которые». Равно, как и «продавая их» не говорит о том, что владетели продавали все, не оставляя себе ничего. И то, и другое было делом доброй воли и братской любви каждого и позволяло самые разнообразные степени, чуждые и тени стороннего понуждения (ср. V:4).

«Полагали к ногам апостолов…» — в полное их распоряжение и ведение.

> 36. Так Иосия, прозванный от Апостолов Варнавою, что значит — сын утешения, левит, родом Кипрянин,

36. В качестве примера упоминаемых добрых пожертвований, вероятно, более других поучительного, Дееписатель указывает Иосию, прозванного апостолами Варнавою, что значит сын утешения. Этот Варнава, впоследствии столь известный спутник Апостола Павла, был пророк (XIII:1), и прозвание его означало, вероятно, особенную утешительность его вдохновенно-пророческих речей (1 Кор XIV:3). Он был также левит. Это тоже замечательно: доселе не видно было случая, чтобы священное колено склонялось перед Христом верою в Него. Зато вскоре выступают упоминания о многих священниках, покорившихся вере Христовой (VI:7).

«Кипрянин родом…» — с острова Кипра, ближайшего к берегу Палестины на Средиземном море.

> 37. у которого была своя земля, продав ее, принес деньги и положил к ногам Апостолов.

37. Священники и левиты могли иметь недвижимое имущество, как видно еще из примера пророка Иеремии (Иер XXXII:7 и дал.).

#### Глава V

Анания и Сапфира (1–10). Дальнейшие успехи Церкви Христовой и апостолов (11–16). Новое гонение Синедриона: заключение апостолов в темницу, освобождение Ангелом, проповедь во храме, ответ пред Синедрионом (17–33). Мудрый совет Гамалиила (34–39). Первые раны за имя Христово (40–42).

> 1. Некоторый же муж, именем Анания, с женою своею Сапфирою, продав имение,

1. «Продав имение…» — греч. έπώλησε κτήμα, правильнее слав.: «продаде село…» продал село (по 8-му стиху — село — τό χωρίον, т. е. землю, местечко, поле).

> 2. утаил из цены, с ведома и жены своей, а некоторую часть принес и положил к ногам Апостолов.

2. «Утаил из цены…», и само по себе утаение истины составляло неблаговидный поступок. Но здесь оно являлось еще более преступным, потому что Анания говорил, что принес все, что было выручено им за землю. Это было не только выражением постыдного своекорыстия, но и намеренною сознательною ложью и лицемерием. Обманывая все христианское общество с апостолами во главе, они хотели представиться столь же самоотверженными в пользу неимущих, как и другие, а на самом деле не были таковыми: служили двум господам, а хотели казаться служащими одному. Таким образом, вместо правдивости и искренности тут являются в святое общество христианские два наиболее противных ему качества — фарисейское лицемерие и иудино сребролюбие.

> 3. Но Петр сказал: Анания! Для чего ты допустил сатане вложить в сердце твое мысль солгать Духу Святому и утаить из цены земли?

3. «Петр сказал…», узнав об этой лжи и лицемерии не от кого-либо другого, а от Духа Святого, исполнявшего его.

«Для чего ты допустил сатане?…» — греч. διά τί επλήρωσεν ό σατανάς τήν καρδίαν σου ψευσασθαί σε… — точнее слав.: «почто исполни сатана сердце твое солгати…» Таким образом, более точно и лучше было бы выразить красоту подлинника так: почто исполнил сатана сердце твое (чтобы) солгати Духу Святому и утаить от цены села?

В поступке Анании Петр раскрывает дело сатаны — отца лжи (Ин VIII:44) и исконного врага Духу Святому и делу Мессии, почему и предупреждает вторжение этого столь опасного зла столь решительною и строгою мерою. Возможно, что своекорыстие, ложь и лицемерие проявились в Анании и Сапфире не без предварительного тайного развития их, как и в Иуде, что жизнь их внутренняя не отличалась особенной чистотой и прежде, что семя зла пустило давно в них свои корни и только теперь принесло свои пагубные плоды.

«Некоторые говорят, что если сатана исполнил сердце Анании, то за что же он понес наказание? За то, что он сам был виновником того, что сатана исполнил сердце его, так как он сам подготовил себя к принятию действия сатаны и к исполнению себя его силою» (Феофил.).

Утаение цены села здесь трактуется, как ложь Духу Святому, потому что Петр и прочие апостолы, как представители Церкви, были по преимуществу носители и органы Духа Святого, действовавшего в Церкви.

> 4. Чем ты владел, не твое ли было, и приобретенное продажею не в твоей ли власти находилось? Для чего ты положил это в сердце твоем? Ты солгал не человекам, а Богу.

4. «Владеемое не твоим ли оставалось…» — греч. ουχί μένσν, σοι έμενε…, слав.: сущее тебе, не твое ли пребывало? Точнее было бы перевести — пребывающее (у тебя) не у тебя ли пребывало? Своим имением Анания мог распорядиться как ему угодно, хотя бы и не продавать его вовсе. «Разве была какая необходимость? Разве мы привлекаем вас насильно?» (Злат.). И если Анания решил его продать, то опять-таки деньги были в полном его владении, и он мог распорядиться ими как угодно, мог отдать все в кассу бедных, мог отдать часть, мог ничего не отдавать. Ни то, ни другое, ни третье не имеет тут такого значения, как то, что, принеся лишь часть денег, он представляет эту часть за всю вырученную сумму. «Видишь ли, говорит Златоуст, как он обвиняется в том, что, сделав свои деньги священными, потом взял их? Разве не мог ты, говорит, продав имение, пользоваться ими, как своими? Разве кто препятствовал тебе? Почему восхищаешь их после того, как обещал отдать? Для чего ты, говорит, сделал это? Ты хотел удержать у себя? Надобно было удержать сначала и не давать обещания…»

«Не человекам солгал, но Богу…» — выше сказано — «Духу Святому». Ложь пред Духом Св. есть, таким образом, ложь пред Богом — одно из яснейших свидетельств Божественности Духа Святого, как определенной Божеской личности.

> 5. Услышав сии слова, Анания пал бездыханен; и великий страх объял всех, слышавших это.

5. «Анания пал бездыханен…», греч. πεσών εζέψυζε, точнее слав.: «пад издше…» — упав, испустил дух, умер. Это был не естественный нервный удар от сильного потрясения Анании от сделанных разоблачений его поступка, а чудесное непосредственное наказание Божие преступнику. «Три чуда в одном и том же случае: одно состояло в том, что Петр узнал то, что совершено было тайно; другое — в том, что он определил мысленное настроение Анании, и третье — в том, что Анания лишился жизни по одному лишь повелению» (Феофил.). Тяжесть наказания соразмерна тяжести вины преступника против Духа Св., так как это грех Иудин, грех притом грозивший опасностью целому обществу, и потому требовавший примерной кары, «чтобы казнь двоих была наукой для многих» (Иероним).

«Великий страх объял всех слышавших сие» — дело происходило, по-видимому, в общем торжественном, может быть, богослужебном собрании, и упоминаемые далее юноши были, вероятно, обычные служители, выполнявшие разные поручения довольно уже сорганизовавшегося общества, подобно состоявшим при синагогах. Потому эти юноши, как скоро увидели упавшего бездыханным, встали из собрания и без особенного требования, как видевшие в том свою обязанность, приступают к бездыханному и уносят для погребения. В страхе или, может быть, торопливости и неизвестности местопребывания жены или, лучше сказать, по Божественному устроению, последняя не извещается о происшедшем и является, как соучастница греха мужа, разделить и его наказание.

> 6. И встав, юноши приготовили его к погребению и, вынеся, похоронили.

> 7. Часа через три после сего пришла и жена его, не зная о случившемся.

7. «Часа через три…» — точность определения времени указывает на точность и полную достоверность повествования. Эти три часа протекли в погребении Анании, со всеми к тому приготовлениями, особенно, если место погребения было неблизко. Скорость погребения — через три часа по смерти — не представляет ничего странного для востока.

«Пришла и жена его…» — εισήλθεν — точнее слав.: вниде — вошла, т. е. в дом, в место собрания, которое, по-видимому, еще не успело разойтись, так что Петр, спрашивая Сапфиру, за столько ли продали они землю, вероятно, указывал на деньги, лежавшие еще у ног апостола. «Петр не призывал ее, говорит Златоуст, но ждал, пока она сама придет. И из прочих никто не осмелился рассказать (ей) о случившемся; это — страх пред учителем, это — почтение и послушание учеников. Через три часа — и жена не узнала и никто из присутствующих не сказал об этом, хотя довольно было времени для того, чтобы разнеслась весть о том. Но они были в страхе. Об этом и писатель с изумлением говорит: не зная о случившемся…»

> 8. Петр же спросил ее: скажи мне, за столько ли продали вы землю? Она сказала: да, за столько.

8. «За столько ли?» — «Петр, — говорит Феофилакт, — хотел спасти ее, потому что муж был зачинщиком греха. Поэтому-то он и дает ей время оправдаться и раскаяться, говоря: скажи мне, за столько ли?…»

«Да, за столько…» Та же ложь, то же лицемерие, тоже своекорыстие, что и у Анании.

> 9. Но Петр сказал ей: что это согласились вы искусить Духа Господня? вот, входят в двери погребавшие мужа твоего; и тебя вынесут.

9. «Искусить Духа Господня…» — т. е. обманом как бы искусить его, действительно ли Он всеведущий?

«Вот входят…» — греч. ίδού οί πόδς τών θαψάντων… επί τή θύρα, точнее слав.: «се ноги погребших мужа твоего при дверех…»

Юноши, погребавшие Ананию, возвращались в это время, и Петр пользуется сим случаем для изречения такой же казни над женою, какой подвергся муж: «и тебя вынесут» т. е. мертвую для погребения. Имел ли в виду Петр своими словами поразить смертью Ананию (ст. 4), или это было независимое от воли и намерений Петра непосредственное действие Божие, из текста прямо не видно. Но когда Анания поражен был уже смертию, то апостол, говоря Сапфире приведенные слова, мог уже быть уверен, что и с нею будет то же, что с мужем, по одинаковости их, и произнести грозное — «и тебя вынесут!…»

> 10. Вдруг она упала у ног его и испустила дух. И юноши, войдя, нашли ее мертвою и, вынеся, похоронили подле мужа ее.

10. «Испустила дух…» — не по естественному действию удара, но по особенному действию Божию, как и ее муж (5 ст.). «Обрати внимание (говорит здесь Феофилакт) и на то, что среди своих апостолы строги, а среди чужих удерживаются от наказаний: то и другое естественно. Последнее нужно было для того, чтобы не подумали, что они страхом наказания принуждают людей против их желания обращаться к истинной вере; первое — для того, чтобы обратившимся уже к вере и удостоившимся небесного учения и духовной благодати не позволить стать людьми презренными и святотатцами, особенно вначале, потому что это послужило бы поводом к поношению их проповеди…»

> 11. И великий страх объял всю церковь и всех слышавших это.

11. «И великий страх объял всю Церковь» — τήν έκκλησίαν. Это — первое наименование общества христиан Церковью. Вторичное указание на чувство страха говорит о его необычайности. От поразительного действия Божией кары страх объявший сначала одних свидетелей происшедшего, распространился теперь на всю Церковь, т. е. на все общество христианское, и на всех слышавших сие, т. е. вне Церкви находившихся, до слуха которых только доходило это известие.

> 12. Руками же Апостолов совершались в народе многие знамения и чудеса; и все единодушно пребывали в притворе Соломоновом.

12. Намереваясь перейти к повествованию о новых гонениях на апостолов со стороны Синедриона, Дееписатель делает несколько общих замечаний о состоянии в это время Церкви Христовой. И прежде всего упоминает о множестве знамений и чудес, совершавшихся не одним Петром, но и вообще апостолами. Эти знамения и чудеса совершались в народе, еще не веровавшем во Христа, и, очевидно, для привлечения к этой вере.

«Все единодушно пребывали в притворе Соломоновом…» Это излюбленное место апостолов — большая крытая галерея при главном входе в храм — было, очевидно, особенно удобным местом для их собраний.

> 13. Из посторонних же никто не смел пристать к ним, а народ прославлял их.

13. «Из посторонних же никто не смел пристать к ним…» Так было сильно чувство некоторого благоговейного страха и недоумения пред ними, как необыкновенными людьми, особенно когда видели их в единодушном благоговейно-молитвенном настроении.

> 14. Верующих же более и более присоединялось к Господу, множество мужчин и женщин,

> 15. так что выносили больных на улицы и полагали на постелях и кроватях, дабы хотя тень проходящего Петра осенила кого из них.

15. При многочисленности чудесных исцелений, совершавшихся вообще руками апостольскими, Дееписатель отмечает особую удивительность исцелений Петра, у которого даже тень, осеняя больных, даровала им исцеление. Правда, Дееписатель не говорит об этом прямо, но дает достаточно понять из того, что больных выносили на улицу для осенения тенью проходящего Петра. Очевидно, народ убедился в целебной силе тени Петра, и убедился не иначе, как после опытов исцеления от этой тени. Как одно прикосновение к одежде Христа, даже без других действий Христовых, сопровождалось исцелением прикасавшихся (Мф IX:20 и др.), так одно осенение тени Петровой производило исцеление. «Велика вера приходящих, — говорит по сему поводу Златоуст. — Даже больше, чем было при Христе. При Христе не было того, чтобы больше получали исцеление на стогнах и от тени. Отчего же это происходило? Оттого, что Христос предвозвестил, сказав (Ин XIV:12): «верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит». Так «со всех сторон возрастало удивление к апостолам: и со стороны уверовавших, и со стороны исцеленных, и со стороны наказанных, и со стороны дерзновения их во время проповеди, и со стороны добродетельной и безукоризненной жизни» (Феофил.).

> 16. Сходились также в Иерусалим многие из окрестных городов, неся больных и нечистыми духами одержимых, которые и исцелялись все.

> 17. Первосвященник же и с ним все, принадлежавшие к ереси саддукейской, исполнились зависти,

17. Как видно из предшествующего изображения внутреннего состояния христианского общества и отношения к нему народа, Церковь Христова процветала внутренне и прославлялась народом. Естественно, что убийцы Господа из зависти, между прочим, к Его славе, исполнились завистью и к Его ученикам, так прославляемым от народа.

«Первосвященник…» — вероятно, Каиафа, бывший тогда правящим, потому и не названный.

«И с ним все, принадлежавшие к ереси саддукейской…», греч. καΐ πάντες οι σύν аύτ (ή ούσα αΐρεσις τών σαδδουκαίων), — точнее слав.: «и вси, иже с ним, сущая ересь саддукейская…»; это показывает, что сам первосвященник принадлежал к еретической секте саддукеев и был ее представителем. Флавий прямо говорит, что один сын Анана или Анны (тестя Каиафы) принадлежал к секте саддукейской (Археол. XX:9, 1). Возможно, было в это время национального разложения уклонение в ересь и самого первосвященника, может быть, хотя негласное и с известными предосторожностями.

> 18. и наложили руки свои на Апостолов, и заключили их в народную темницу.

18. «Наложили руки свои на апостолов…» — употребили насилие, поступив с ними, как с преступниками.

> 19. Но Ангел Господень ночью отворил двери темницы и, выведя их, сказал:

> 20. идите и, став в храме, говорите народу все сии слова жизни.

20. «Став во храме, говорите…» — σταθέντες λαλείτε έν τ ίερ — правильнее слова: «ставше глаголите в Церкви…»

Чем упорнее становится преследование врагов, тем явственнее Господь оказывает свою помощь гонимым, частью для вразумления и устрашения гонителей, вообще же для распространения и утверждения новоустрояемой Церкви. Ангел повелевает говорить в храме — смело, безбоязненно, не боясь угроз и преследований.

«Все сии слова жизни…» — греч. πάντα τά ρήματα τής ζωής τάυτης, — точнее слав.: «вся глаголы жизни сея…» — все глаголы жизни сей, т. е. истинной, вечной, благодатной, в которой сами пребываете.

> 21. Они, выслушав, вошли утром в храм и учили. Между тем первосвященник и которые с ним, придя, созвали синедрион и всех старейшин из сынов Израилевых и послали в темницу привести Апостолов.

21. «Всех старейшин…» — сверх членов Синедриона. Дело апостолов показалось настолько важным, или хотели повести его так настойчиво и решительно, что собрали не только Синедрион в полном его составе, но и всех старейшин Израилевых, чтобы определения Синедриона возымели особенную силу.

«Послали в темницу…» Следовательно, еще не было известно чудесное освобождение апостолов и то, что они уже учат народ во храме: очевидно, заседание состоялось ранним утром, как по делам самым серьезным, не терпящим отлагательства.

> 22. Но служители, придя, не нашли их в темнице и, возвратившись, донесли,

> 23. говоря: темницу мы нашли запертою со всею предосторожностью и стражей стоящими перед дверями; но, отворив, не нашли в ней никого.

> 24. Когда услышали эти слова первосвященник, начальник стражи и прочие первосвященники, недоумевали, что бы это значило.

24. Единственное место во всем Новом Завете, где первосвященник почему-то назван просто ιερεύς, и не άρχιερεύς. Далее упоминаются, особо от сего, и виде «первосвященники». Это были, вероятно, отставные, так как, по свидетельству И. Флавия (Арх. III:15), первосвященники тогда менялись очень часто, причем смененные продолжали именоваться первосвященниками и оставались членами Синедриона. Возможно также, что здесь первосвященниками названы первые священники каждой из 24 черед, на которые еще Давид разделил всех священников (1 Пар XXIII:6, 24; 2 Пар VIII:14; XXIX:25; 1 Езд VIII:24).

> 25. Пришел же некто и донес им, говоря: вот, мужи, которых вы заключили в темницу, стоят в храме и учат народ.

> 26. Тогда начальник стражи пошел со служителями и привел их без принуждения, потому что боялись народа, чтобы не побили их камнями.

26. «Привел их без принуждения…» — т. е., очевидно, предложив апостолам добровольно, без наложения на них рук, явиться на приглашение Синедриона. Несомненно, сочувствие народа к апостолам теперь было уже таково, что открытое насилие над ними было крайне опасно.

> 27. Приведя же их, поставили в синедрионе; и спросил их первосвященник, говоря:

> 28. не запретили ли мы вам накрепко учить о имени сем? и вот, вы наполнили Иерусалим учением вашим и хотите навести на нас кровь Того Человека.

27–28. Из обстоятельств всего дела ясна была чудесность освобождения апостолов из темницы; тем удивительнее, что в Синедрионе совершенно замалчивается это обстоятельство, и в обвинение апостолам выдвигается формальность, теряющая всякое значение в общей цепи событий. Таковы эти истинные формалисты и лицемеры, достаточно знакомые нам по Евангелию и грозным обличениям Господа («оцеживающие комара, и верблюда поглощающие»).

«Не учить о имени сем…» Какое мелочное презрение к самому имени Иисуса: избегает даже назвать его, доказывая этим, впрочем, и то, что никто не может призвать этого Святейшего Имени, разве Духом Святым.

«Хотите навести на нас кровь того человека», т. е. Божескую кару за невинное ее пролитие. Сами они некогда кричали: «кровь Его на нас и на детях наших!». А теперь хотят обвинить во всем апостолов! В какой горькой иронии над самими собою запутываются несчастные убийцы Господа! И как неумолимо выводит их на чистую воду мудрая правда Божия!

> 29. Петр же и Апостолы в ответ сказали: должно повиноваться больше Богу, нежели человекам.

29. На обвинение Синедриона Петр отвечает то же, что прежде (IV:19, 20), но уже более решительно и непререкаемо. «Великое любомудрие в словах их, и такое, что отсюда обнаруживается и вражда тех против Бога» (Злат.).

> 30. Бог отцов наших воскресил Иисуса, Которого вы умертвили, повесив на древе.

30. «Умертвили…» — διεχειρισασθε — убили собственными руками, сильное выражение с целью указать виновность самих судей, в устранение обвинения, будто апостолы хотят навести на них членов Синедриона, кровь человека того.

«Повесив на древе…» — опять усиленное выражение, заимствованное из закона Моисеева, где с понятием повешения на древе соединяется понятие о проклятии (ср. Гал III:13). Этим опять до ужасающих размеров возводится виновность распинателей Мессии.

> 31. Его возвысил Бог десницею Своею в Начальника и Спасителя, дабы дать Израилю покаяние и прощение грехов.

31. «Его возвысил Бог десницею Своею в Начальника и Спасителя…» — греч.: τοΰτον ό Θεός αρχηγόν καί σωτήρα ΰφοσε… Славянский перевод лучше сохраняет, так сказать, аромат подлинника: «Сего Бог начальника и Спаса возвыси десницею Своею…». Этим выражением дается почувствовать, что Иисус был и ранее Начальником нашим и Спасителем (царское и первосвященническое Его достоинство и служение), но то было как бы сокрыто и уничижено состоянием Его добровольного умаления в зрак раба. С воскресением же и вознесением Его, Иисуса, достоинство Его, как Начальника и Спасителя нашего, проявилось во всей славе, полноте и силе. Русский перевод утрачивает этот «аромат» подлинника, и выражается так, как будто Иисус не был ранее тем, во что потом Его Бог возвысил.

> 32. Свидетели Ему в сем мы и Дух Святый, Которого Бог дал повинующимся Ему.

32. «Свидетели Ему в сем» (точнее слав. глагол — сих τών ρητάτων τούτων — всего о Нем сказанного) мы и Дух Святый…» Свидетельство апостолов и свидетельство Духа Святого о сказанном возвышении — воскресении и вознесении Господнем по содержанию совершенно одинаково (ср. Ин XV:26–27). Сопоставление и раздельное указание их здесь, как и в Евангелии Иоанна, имеет тот смысл, что апостолы не были бессознательными орудиями действующего через них Духа, но, состоя под Его влиянием, оставались вместе и самостоятельными, лично свободными деятелями, в особенности же, как очевидцы Его дел и непосредственные слушатели Его учения с самого начала Его общественной деятельности, они, как бы и независимо от Духа, могли быть достоверными свидетелями о Нем, как Мессии — Сыне Божием.

«Повинующимся Ему…», т. е. не одним только апостолам, но и всем верующим.

> 33. Слышав это, они разрывались от гнева и умышляли умертвить их.

> 34. Встав же в синедрионе, некто фарисей, именем Гамалиил, законоучитель, уважаемый всем народом, приказал вывести Апостолов на короткое время,

34. «Гамалиил», упоминаемый здесь как член Синедриона, фарисей и уважаемый народом законоучитель, есть известный и в Талмуде знаменитейший раввин еврейский, сын равви Симеона и внук другого знаменитейшего равви Гиллела. Он был также учителем Ап. Павла (XXII:3), а впоследствии подобно ученику своему тоже сделался христианином и проповедником Евангелия, за что Св. Церковь усвоила ему и имя равноапостольного (Чет.-Мин., янв. 4 и авг. 2).

> 35. а им сказал: мужи Израильские! подумайте сами с собою о людях сих, что вам с ними делать.

> 36. Ибо незадолго перед сим явился Февда, выдавая себя за кого-то великого, и к нему пристало около четырехсот человек; но он был убит, и все, которые слушались его, рассеялись и исчезли.

> 37. После него во время переписи явился Иуда Галилеянин и увлек за собою довольно народа; но он погиб, и все, которые слушались его, рассыпались.

35–37. По совету Гамалиила, Синедриону лучше всего не вмешиваться в дело христианства, а предоставить его естественному течению вещей в уверенности, что, если оно не дело Божие, то разрушится само собою. Для доказательства этого Гамалиил приводит два недавних случая, когда двое великих обманщиков народных погибло без всякого замешательства Синедриона, вместе со всем своим делом. Это — восстания Февды и Иуды Галилеянина. В этом упоминании Дееписателя вызываются однако, важные недоумения: во-первых, речь Гамалиила относится ко времени до действительного выступления исторического Февды (не ранее 44 года по Р. Х.), а во-вторых, Февда этот выступает как будто раньше Иуды Галилеянина, восставшего «во дни написания», т. е. во время переписи — «Февда… посем Иуда…» Для примирения этих неточностей многие ученые толкователи допускают двух бунтовщиков с именем Февды: другие объясняют эту неточность просто ошибкою памяти писателя (подобно Деян XII:16) и полагают, что под именем Февды преподносился его мысли какой-либо другой бунтовщик, живший действительно в указываемое Лукою время (до Иуды Галилеянина).

«Выдавая себя за какого-то великого…» — очевидно, за пророка или Мессию. Февда, упоминаемый Флавием, близко напоминает описываемого в Деяниях, хотя указываемое Дееписателем время его появления и не позволяет отождествлять его в обоих случаях. Об Иуде Галилеянине Флавия сохранились тоже весьма любопытные известия, подтверждающие историческую действительность и этого события. Флавий называет Иуду Гавлонитянином (Арх. VIII:1, 1), так как он был родом из Гамалы в нижней Гавлонитиде (на восточном берегу Галилейского озера), называет также и Галилеянином (Арх. XX:5, 2; о войне Иуд. II:8, 1). Он возмущал народ и увлек за собою множество людей на почве недовольства производившеюся по повелению Августа переписью в Иудее (Лк II:2). Видя в этой переписи окончательное порабощение «избранного» народа «языческому», он убеждал народ не подчиняться указу Кесаря о переписи, взывая: «одного Господа и Владыку имеем Бога!».

«Он погиб» — Флавий рассказывает собственно о смерти только детей этого Иуды. Гамалиил же упоминает о гибели его самого — два сказания, не исключающие, но скорее разве восполняющие одно другое.

> 38. И ныне, говорю вам, отстаньте от людей сих и оставьте их; ибо если это предприятие и это дело — от человеков, то оно разрушится,

38. «Дело — от человеков…» — (ср. Мф XXI:25), то есть человеческого происхождения и характера, с человеческими только целями и стремлениями, без воли и благословения Божия.

> 39. а если от Бога, то вы не можете разрушить его; берегитесь, чтобы вам не оказаться и богопротивниками.

39. «А если от Бога…» По толкованию Златоуста: «как бы так сказал: погодите! если и эти явились сами по себе, то без всякого сомнения — и они рассеются… Если это дело — человеческое, то нет нужды вам беспокоиться. А если Божие, то и при всех усилиях вы не в состоянии будете преодолеть их…»

С уверенностью можно сказать, что такой совет, какой подавал Гамалиил, мог подавать только человек, расположенный видеть в христианстве именно силу Божию; ибо, верное в общем, это положение в приложении к деятельности людей в их отношении к событиям не всегда может быть безусловно верным, так как при безусловном приложении этого положения вообще представлялось бы излишним делом ратовать против развития в жизни злых начал, попускаемого иногда Богом, что противно Законам совести и Закону Божию. В устах же человека, расположенного видеть в христианстве силу Божию, это положение имеет полную свою силу, предполагая, что сила Божия здесь непременно выяснится в дальнейших событиях более наглядным и убедительным образом. В этом случае и совет Гамалиила теряет характер индифферентизма и легкомысленного отношения к событиям, для которого все равно — так ли, не так ли. Во всяком случае, благоприятное отношение к христианству в совете Гамалиила несомненно (ср. Злат. и Феофил.). Это видно и из дальнейшей угрозы Гамалиила членам Синедриона, что они могут оказаться богопротивниками (греч. и слав. сильнее — богоборцами — θεομάχοι — восстающими против Бога, воюющими против Него).

> 40. Они послушались его; и, призвав Апостолов, били их и, запретив им говорить о имени Иисуса, отпустили их.

40. Сильная речь Гамалиила произвела на Синедрион впечатление и склонила на послушание доброму совету — в том смысле, что замысел умертвить апостолов (33 ст.) был оставлен без исполнения. Это не исключило, однако, возможности враждебного отношения к ним со стороны тех, которые не были расположены, вслед за Гамалиилом, подозревать в их деле силу Божию. Апостолов подвергли телесному наказанию (бичеванию), вероятно, под предлогом неповиновения их прежнему определению Синедриона, возобновленному теперь с прежней силою. «Неопровержимой справедливости слов (Гамалиила) они не могли противиться; но, несмотря на то, удовлетворили свою ярость, и, кроме того, опять надеялись таким образом устрашить апостолов…» (Злат.).

> 41. Они же пошли из синедриона, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие.

41. «Радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие…» Они сочли это бесчестие особою милостью к ним их Господа Учителя; ибо что может быть отраднее и дороже для любящего сердца в отношении к Возлюбленному Господу и Учителю, как готовность и возможность положить за Него хотя бы и душу Свою!

Конечно, проповедь Евангелия и после этого шла своим порядком, нисколько не переставая и не ослабляясь, а даже еще более усилившись: «и в храме и по домам», «всякий день», — т. е. непрестанно, неумолкаемо, и частно, и публично.

> 42. И всякий день в храме и по домам не переставали учить и благовествовать об Иисусе Христе.

#### Глава VI

Первые христианские диаконы (1–6). Св. Архидиакон Стефан (7–16).

> 1. В эти дни, когда умножились ученики, произошел у Еллинистов [2] ропот на Евреев за то, что вдовицы их пренебрегаемы были в ежедневном раздаянии потребностей.

1. «В сии дни…» — неопределенное хронологическое указание, во всяком случае дающее заключить о не столь отдаленной близости описываемых событий к предыдущему.

«У Еллинистов… на Евреев…», т. е. между христианами из еллинистов и евреев. Еллинисты — это иудеи, жившие в разных странах языческого (греко-римского) мира и говорившие на общераспространенном тогда греческом языке. Многие из них были прозелитами, т. е. принявшими иудейскую веру язычниками. Еллинисты иногда переселялись из языческих стран на жительство в Палестину и Иерусалим и во всяком случае считали своим долгом путешествовать в Иерусалим на праздники, оставаясь здесь на более или менее продолжительное время, а иногда пребывая подолгу здесь по своим торговым и другим делам. Из них-то многие вступили и в христианство, вполне подготовленные к его принятию. Под именем евреев здесь разумеются христиане из коренных постоянных иудеев — уроженцев Палестины, говорившие языком еврейским.

«В ежедневном раздаянии потребностей…» — έν τή διακονία τή καθημερινή — слав.: «во вседневном служении», как видно из дальнейшего, это было служение трапезам, т. е. снабжение нуждающихся пищею и другими потребностями на общих трапезах (II:46), устроявшихся, вероятно, в разных частях города, в местах общественных собраний христиан. При этом-то и показалось еллинистам, что вдовы их пренебрегаются. Пренебрежение это, конечно, зависело не от самих апостолов, а, очевидно, от подчиненных им непосредственных распорядителей дела. Св. Златоуст полагает также, что «это происходило не от недоброжелательства, но, вероятно, от невнимательности по причине многолюдства…, ибо в таком случае не может не быть затруднения». Возможно, что тут сказался отличавший палестинских евреев дух некоторого превозношения пред еллинистами, более близко соприкасавшимися нечистой языческой среде, чего не мог, как видно, сгладить даже высокий дух христианства в первом обществе Иерусалимском. Как бы то ни было, пренебрежение еллинистских вдовиц было на лицо и вызвало неудовольствие, опасность которого, быть может, более важная, чем внешние преследования, столь мудро устраняется апостолами в корне, с самого начала.

> 2. Тогда двенадцать Апостолов, созвав множество учеников, сказали: нехорошо нам, оставив слово Божие, пещись о столах.

2. «Созвав множество учеников…», т. е. по возможности все христианское Иерусалимское общество, а не представителей только его или выборных. Всему обществу предложили апостолы устранить это нестроение, а не своею только властью прекращают его (ср. Злат. и Феофил.).

«Не хорошо нам…», — ούκ αρεστόν έστιν ήμας…, не угодно есть нам, не нравится.

«Оставив Слово Божие…», т. е. проповедание Слова Божия — эту главную свою обязанность.

> 3. Итак, братия, выберите из среды себя семь человек изведанных, исполненных Святаго Духа и мудрости; их поставим на эту службу,

3. «Выберите…», — всему обществу верующих апостолы предоставляют избрать из среды своей людей, чтобы поставить их на эту службу.

«Семь человек…» Священное число.

«Исполненных Духа Святаго…» — так как и для сего служения потребны особые дары Св. Духа, ибо служение бедным есть не исключительное служение их телесным потребностям, но и духовным их нуждам.

«И мудрости…» в обыкновенном смысле слова, чтобы устроить все дело умно, успешно, аккуратно — чисто практическая, житейская добродетель.

> 4. а мы постоянно пребудем в молитве и служении слова.

4. «В служении Слова…», т. е. евангельской проповеди, в отличие от попечения о столах.

> 5. И угодно было это предложение всему собранию; и избрали Стефана, мужа, исполненного веры и Духа Святаго, и Филиппа, и Прохора, и Никанора, и Тимона, и Пармена, и Николая Антиохийца, обращенного из язычников;

5. «Исполненного веры» — в смысле особенного дара Св. Духа — веры чудодейственной (1 Кор XII:9), которою Стефан совершал великие чудеса и знамения (ст. 8).

После Стефана более других известен Филипп (гл. VIII). Об остальных в писаниях апостольских ничего более не упоминается. Предание же Церковное сохранило о них важнейшие сведения:

Прохор был спутником сначала Ап. Петра, потом спутником и писцом Ап. Иоанна Богослова, а впоследствии епископом Никомидии (в Вифинии), и скончался мученически в Антиохии.

Никанор убит иудеями в день убиения архидиакона Стефана.

Тимон был, по преданию, епископом Вострским (в Аравии), скончался тоже мученически.

Пармен скончался пред глазами апостолов и погребен ими (Чет.-Мин., июл. 28).

Николай, прозелит, антиохиец, избрание которого показывает мудрость избиравших, ибо он, без сомнения, принадлежал к еллинистам, вдовицы которых были пренебрегаемы, что и возбуждало. Неизвестно, удержался ли он на высоте своего служения, только имя его не вписано во святых.

> 6. их поставили перед Апостолами, и сии, помолившись, возложили на них руки.

6. «Их поставили, пред апостолами…» — для действительного поставления их в должность. Не само избравшее общество поставляет их, а предоставляет сие апостолам, которые одни имели право и власть совершить самое поставление избранных своим руковозложением. «Помолясь…» — о том, конечно, чтобы благодать Божия, немощное врачующая и недостаточествующее восполняющая, пророчествовала избранных на их особенное служение Церкви Божией.

«Возложили на них руки…» Способ и вместе — внешний символический знак излияния на рукополагаемого особенных даров Св. Духа. Это руковозложение (ср. Чис XXVII:18) последовало за молитвою, как особенное от нее символическое действие, а не простое сопровождение молитвы. Это было именно действие посвящения избранных, или внешняя сторона таинства. «Заметь, говорит здесь Златоуст, как писатель не говорит ничего лишнего; он не объясняет, каким образом, но просто говорит, что они рукоположены были с молитвою, ибо так совершается рукоположение. Возлагается рука на человека, но все совершает Бог, и Его десница касается главы рукополагаемого, если рукоположение совершено, как должно…»

> 7. И слово Божие росло, и число учеников весьма умножалось в Иерусалиме; и из священников очень многие покорились вере.

7. «И Слово Божие росло…» — замечание, дающее заключить о последовавшем успокоении христианского общества и усиленной успешности проповеди апостольской, благодаря сосредоточению их деятельности всецело на этой проповеди. Успех выразился особенно в том, что многие даже и из священников покорились вере в Иисуса Мессию, препобежденные в своем упорстве неотразимою убедительностью апостольской проповеди.

> 8. А Стефан, исполненный веры и силы, совершал великие чудеса и знамения в народе.

8. «Исполненный веры и силы…» — веры, как причины или источника чудодейственной силы, — силы, как особого проявления и действия веры. Здесь впервые упоминается о совершении великих знамений и чудес не только апостолами, но и другими верующими — для более успешного распространения Церкви Христовой.

> 9. Некоторые из так называемой синагоги Либертинцев и Киринейцев и Александрийцев и некоторые из Киликии и Асии вступили в спор со Стефаном;

> 10. но не могли противостоять мудрости и Духу, Которым он говорил.

9–10. «Некоторые… вступили в спор…», — ανέστησαν δέ τίνες… συζητούντες τ Στεφάνω…, точнее слав.: «воссташа же нецыи… стязающеся со Стефаном…»

Вступившие в спор со Стефаном были еллинисты, каковым, по-видимому, был и сам Стефан, судя по его имени и речи (гл. VII), в которой ветхозаветные места приводятся у него по LXX. Предание говорит, что он был даже родственником Савла, а этот, как известно, был родом из Тарса Киликийского (Чет.-Мин. Дек. 27).

Вступившие в спор со Стефаном были, далее, из так называемой синагоги Либертинцев и Киринейцев и Александрийцев и… из Киликии и Асии. Синагог было в то время в Иерусалиме, по исчислениями раввинов, около 500, в числе коих приводятся и упоминаемые 5.

Либертинцы — это иудеи, переселенные римлянами (особенно при Помпее лет за 60 до Ρ. Χ.) в качестве военнопленных в Рим, но потом освобожденные и, как свободные, возвратившиеся в отечество (многое из них, впрочем, предпочли добровольно остаться в Риме), Эти-то вольноотпущенники (libertini) и образовали, по возвращении, свою синагогу либертинцев.

Киринейцы и Александрийцы — переселившиеся в Иерусалим или временно пребывавшие в нем иудеи из Кирены и Александрии.

В Кирене (город в Ливии, на Западе от Египта), по свидетельству Флавия, четвертая часть жителей состояла из иудеев, а в Александрии (в нижнем Египте) из пяти частей города — две населены были сплошь иудеями (Археол. XIV:7, 2; XVI:6, 1; XIV:10, 1; XIX:5, 2). В том и другом городе они жили издавна или поселенные в качестве военнопленных или переселившись сюда добровольно. В Александрии был центр еврейско-греческой учености, отпечаток которой, вероятно, носила и синагога александрийцев в Иерусалиме.

Киликия и Асия — две малоазийские области, в коих также жило много иудеев, и переселенцы или временно пребывавшие в Иерусалиме из них также имели здесь свои особые синагоги.

Все эти 5 синагог восстали враждою против Стефана в лице некоторых членов своих и пытались оспорить его, т. е. его учение и права влияния на народ.

«Не могли противостоять мудрости…» Мудрости — не в смысле иудейско-еллинской учености, но в смысле истинно христианской мудрости, в просвещении истинами Евангельского учения и дарованиями Св. Духа (1 Кор XII:8).

> 11. Тогда научили они некоторых сказать: мы слышали, как он говорил хульные слова на Моисея и на Бога.

> 12. И возбудили народ и старейшин и книжников и, напав, схватили его и повели в синедрион.

11–12. Замечательно, что врагам христианства в деле Стефана удается возбудить народ, доселе бывший на стороне христиан и апостолов (ср. V:13, 26). Это удается именно взведением обвинения на Стефана в богохульстве — самом тяжком преступлении по закону Моисееву. Как и при судебном обвинении самого Господа, народ легкомысленно дал веру этой клевете и хитро доведен был до негодования и возмущения против мнимого богохульника и тех, к среде которых он принадлежал.

Преднамеренность обвинения Стефана и возмущения против него народа ясна из того, что Синедрион был уже совершенно готов для суда над Стефаном, когда его открыто схватили и привели в Синедрион. Таким образом, исполнилась затаенная мечта врагов Христа — устроить погром в обществе христианском возбуждением народной ярости, если не лично против апостолов, то сначала против одного из новопоставленных диаконов, а потом уже и против всего общества с апостолами во главе.

> 13. И представили ложных свидетелей, которые говорили: этот человек не перестает говорить хульные слова на святое место сие и на закон.

13. «Представили ложных свидетелей…», т. е. приписывавших Стефану совсем не то, что он говорил действительно, извращавших его речи.

«Он, быть может, беседовал очень откровенно и говорил о прекращении закона, или, вернее — не говорил, а намекал, потому что, если бы он говорил ясно, то эти некоторые не имели бы нужды в лжесвидетелях» (Феофил.).

«На святое место сие…», т. е. храм Иерусалимский, «и на закон…», т. е. Моисеев, главную основу всей ветхозаветной жизни.

Как при осуждении Господа Иисуса лжесвидетели перетолковали одно изречение Его о разрушении храма (Мф XXVI:61; ср. Ин II:19), чтобы представить Его богохульником, так и теперь лжесвидетели Стефана, вероятно, перетолковали какое-либо изречение его, где он выражал преобразующее действие христианства и отношение к Ветхому Завету. Это было, вероятно, при спорах его с еллинистами, и бывало неоднократно («не пеpecтает»).

> 14. Ибо мы слышали, как он говорил, что Иисус Назорей разрушит место сие и переменит обычаи, которые передал нам Моисей.

14. «Мы слышали, как он говорил…», — άκηκόαμεν γάρ αύτοΰ λέγοντος, — «слышали его говорящим, что…» — дальнейшие слова — не собственные слова Стефана, а вложенные в уста его лжесвидетелями и ими перетолкованные по-своему.

«Иисус Назорей…», — в греческом и славянском тексте с добавлением презрительного — сей (οΰτος).

> 15. И все, сидящие в синедрионе, смотря на него, видели лице его, как лице Ангела.

15. «Видели лице его, как лице Ангела…» Это было тем удивительнее, чем неестественнее для обыкновенного подсудимого, которого все думали увидеть с выражением страха, уныния или, по меньшей мере, враждебного настроения, присущего оскорбленному клеветою.

Исполненная совершенно другими чувствованиями, чистая душа Стефана выражалась мужественным спокойствием лица и торжествующим одушевлением, сообщавшим — в контраст атмосфере обвинителей с их злобою и неистовством — поистине ангелоподобную светлость и приятность его юному лицу. Это тем более должно быть понятно, что если и прежде Стефан был исполнен особой силы Духа Св. (ст. 8), то в эту решительную и торжественную для него минуту он, без сомнения, удостоился особенного озарения от Духа Божия, преобразившего самый внешний вид его в ангелоподобный.

#### Глава VII

Речь архидиакона Стефана (1–56). Его мученическая кончина (57–60).

> 1. Тогда сказал первосвященник: так ли это?

1. «Так ли это?..», — т. е. говорил ли ты действительно то, в чем тебя обвиняют (VI:11, 13, 14).

> 2. Но он сказал: мужи братия и отцы! послушайте. Бог славы явился отцу нашему Аврааму в Месопотамии, прежде переселения его в Харран,

2. «Но он сказал…» — вместо прямого ответа на вопрос первосвященника Стефан произнес длинную речь, которая в конце концов опровергает обвинение и переносит его на самих обвинителей, противление коих Богу поставило Стефана на суд Синедриона.

Сущность речи составляют собственно стихи 51–53, для которых или с точки зрения которых делается и весь предшествующий обзор еврейской истории.

Содержание и ход мыслей речи можно выразить так: не как хульник Бога, закона и храма предстою я здесь, обвиняемый и преследуемый, а как жертва вашего противления Богу и Его Мессии, — противления, которое, по свидетельству всей истории, вы наследовали от отцев ваших и проявляете теперь. Не моя вина, что меня здесь судят, но ваша — ваше не почтение к Богу, а всегдашнее противление Ему, как и в настоящем случае, когда истинного почитателя Его вы судите и обвиняете. Все это Стефан искусно и подробно заставляет за себя сказать саму историю, останавливаясь особенно обстоятельно на истории Моисея, когда противление народа заслужило обличение самого этого величайшего законодателя и посредника между Богом и народом. Более или менее спокойное течение мыслей, после упоминания о построении храма и подтверждения своего воззрения на него изречением пророка, обрывается прямым и смелым нападением и изобличением на праведных судей в тягчайшем грехе против Мессии и Бога. Так как после этой величественной речи Стефан не вернулся уже в христианское общество, то, очевидно, она воспроизведена была кем-либо из приверженцев христианства, присутствовавших тут же (вроде Никодима, Иосифа Аримафейского или Гамалиила), от коих и сделалась потом известною всему христианскому обществу и вошла в труд Дееписателя.

«Мужи, братия и отцы…» — почтительное обращение к присутствующим: первое и второе — ко всем присутствующим, третье — в частности — к членам Синедриона и старейшинам.

«Послушайте» — предварение и просьба о том, что речь будет некраткая.

«Бог славы явился…» — Бог, которому подобает — свойственна — слава. Этим возвышенным началом речи Стефан прямо давал видеть, как несправедливо обвинение его, будто он богохульник (VI:11). Этим же он наносил первый тяжкий удар суетным представлениям иудеев о значении внешнего храма для прославления Бога. «Если Он — Бог славы, то, очевидно, не имеет нужды в прославлении от нас, или посредством храма, ибо Он Сам есть источник славы. Посему не думайте прославлять его таким образом» (Злат.).

Явился — ώφθη — указывает на внешнее явление Бога славы, как лучезарную светлость, в которой Иегова открывался (ср. ст. Исх XXIV:16: Ис VI:3; Пс XXIII:7).

«В Месопотамии, прежде переселения его в Харран….»

Харран — Χαρράν — древнейший город в Месопотамии, на древней караванной дороге. По-видимому, здесь противоречие сказанию Бытия. Дальнейшие слова Божии, приводимые Стефаном, как сказанные при этом явлении (3 ст.), были сказаны, по повествованию Моисея (Быт XII:1), Аврааму при явлении ему Бога в Харране, а не прежде переселения его в Харран. По сказанию кн. Бытия, Фарра, отец Авраама, со всем семейством, в числе коего был и Авраам, вышел из Ура, города халдейского, в землю Ханаанскую и, дошедши до Харрана, здесь остановился и умер (Быт XI:29–32); и здесь-то Аврааму было откровение, при котором были сказаны слова, передаваемые Стефаном и Моисеем, а не в Уре, в земле халдейской (ст. 4), как говорит Стефан. Это объясняется тем, что, по свидетельству Филона и Флавия, иудеи тогдашнего времени, особенно александрийские, веровали, на основании предания, что первое явление Бога Аврааму было в Харране, а именно в Уре Халдейском (о чем Моисей прямо не говорит), что именно вследствие этого явления отец Авраама Фарра и отправился со всем семейством из Ура в Ханаан, но на дороге в Харран умер, и что по смерти Фарры Бог снова явился Аврааму и повторил повеление о продолжении путешествия. Это предание, что Бог явился Аврааму еще в Уре Халдейском, имеет как будто подтверждение, а может быть, и основание в самом повествовании Моисея. В одно из последующих явлений, уже после этого явления в Харране, Бог говорит Аврааму (Быт XV:7): «я — Иегова, Который вывел тебя из Ура Халдейского, чтобы дать тебе землю сию в наследие».

Отсюда следует, что, значит, еще в Уре Авраам должен был получить от Бога повеление оставить эту страну и идти в Ханаан. То же самое следует из книги Неемии, где Ездре влагаются следующие молитвенные слова: «Ты — Иегова Бог, Ты избрал Авраама и извел его из страны Халдейской», т. е. из Ура Халдейского (Неем IX:7). Все это, очевидно, вполне достаточно примиряет и уясняет кажущуюся неточность выражения Стефана, в сопоставлении с Библией, и указывает его полное согласие с преданием иудеев, имеющим подтверждение в данном случае и в повествовании Моисея, и в книге Неемии.

«Выйди из земли твоей…» Стефан приводит слова Божии, сказанные Аврааму при явлении в Харране, как сказанные в Уре, без сомнения, потому, что смысл повеления Божия был тот же и тогда, и теперь, хотя Моисей не передает слов Божиих, сказанных в Уре. О значении этого упоминания об Аврааме хорошо говорит св. Златоуст: «не было еще ни храма, ни жертвоприношений, но Авраам сподобился Божественного видения… Замечай как он (Стефан) отводит их мысль от чувственного, начав с местности, так как и речь была о месте…»

> 3. и сказал ему: выйди из земли твоей и из родства твоего и из дома отца твоего, и пойди в землю, которую покажу тебе.

> 4. Тогда он вышел из земли Халдейской и поселился в Харране; а оттуда, по смерти отца его, переселил его Бог в сию землю, в которой вы ныне живете.

4. «Вышел из земли Халдейской», — из города Ура, в Месопотамии, севернее Харрана.

«Оттуда (т. е. из Харрана) по смерти отца его (т. е. Фарры) переселил…» По указанию кн. Бытия, Фарра жил до рождения Авраама, Нахора и Аррана 70 лет, а всех дней его жизни было 205 лет (Быт XI:26, 32). Аврааму же, когда он вышел из Харрана, где умер Фарра, было 75 лет (Быт XII:4). Таким образом, выходит, что как будто Фарре еще было рано умирать (70 + 75 = 145, а не 205), и что он еще должен был жить 60 лет, по переселении из Харрана Авраама. Это кажущееся разногласие объясняется тем, что в действительности Фарра жил 70 лет не до рождения Авраама, а до рождения старшего его брата Аррана, за которым следовал еще Нахор, и потом уже Авраам, который назван у Моисея первым не по старшинству возраста, а по превосходству избрания. Посему, действительное объяснение замечания Моисея такое: Фарра жил 70 лет до начала рождения своих детей, первым из коих был Арран. Сколько лет спустя после Аррана родился Авраам, Моисей не упоминает. Слова же Стефана, что Авраам пошел из Харрана после смерти Фарры, дают указание, что Авраам родился на 130 году жизни Фарры (205 - 75), что по тогдашнему времени вполне вероятно. Мнение, что Авраам оставил Харран после смерти Фарры, подтверждается также у Филона. Очевидно, и в этом пункте Стефан основывается на предании, которому не противоречат указания книги Бытия, правильно понимаемые, «Землю, в которой вы ныне живете…», т. е. в Палестине, называвшейся Землею Ханаанскою, в которую пошел из Ура Халдейского Фарра с Авраамом и остальным семейством.

> 5. И не дал ему на ней наследства ни на стопу ноги, а обещал дать ее во владение ему и потомству его по нем, когда еще был он бездетен.

5. «И не дал ему на ней наследства…», — слав.: наследия — κληρονομίαν, не сделал ее наследием его, собственностью — в том смысле, в каком она стала после для его потомков. И не только в этом широком смысле, но и более узком — ниже стопы ногу — не получил Авраам в обетованной его потомству земле, т. е. и малого участка ее Господь не дал ему пока. Этому не противоречит сказание кн. Бытия, что Авраам купил себе в собственность у Ефрона Хеттеянина поле и пещеру (Быт XXIII гл.). Напротив, это-то обстоятельство, что Авраам должен был купить землю у туземцев, и показывает, что Бог не дал ему собственности земельной в этой стране, иначе ему не для чего было бы и покупать. К этому же здесь речь идет еще о первом времени пребывания Авраама в этой стране до времени его обрезания (ст. 8), когда у Авраама там действительно не было земли своей ни на стопу ноги.

«Ему и потомству его…», — ему в лице его потомства.

«Когда еще был бездетен…» — дается понять, что как дарование земли обетованной в наследие потомству, так и дарование самого этого потомства зависело всецело и единственно от свободной воли Божией, и есть собственно дар Божий.

Здесь опять многознаменательно указывается на то, что «обетование было дано прежде места, прежде обрезания, прежде жертвы, прежде храма» (Злат.).

> 6. И сказал ему Бог, что потомки его будут переселенцами в чужой земле и будут в порабощении и притеснении лет четыреста.

6. «И сказал ему Бог…» — έλάλησε δε οΰτως ό Θεός… — глагола же сице Бог… — сказал же Бог так именно, т. е. в Своем обетовании, о чем упомянуто выше, — «обещал дать…»

Приводимые при этом слова взяты из Быт XV:13–14, 18.

«В чужой земле», т. е. в Египте.

«Лет четыреста…» — по точному указанию Моисея — 430 лет: здесь, как и в указанном обетовании Божием, почти буквально повторяемом Стефаном по LXX, указывается круглое число.

> 7. Но Я, сказал Бог, произведу суд над тем народом, у которого они будут в порабощении; и после того они выйдут и будут служить Мне на сем месте.

7. «Произведу суд (κρινώ) над тем народом…» — суд в смысле кары и наказания за притеснение и порабощение потомства Авраама. По Божественному определению, потомки Авраама стали переселенцами в чужой земле — у египтян. Но это не оправдало египтян, которые подлежали наказанию, за притеснение переселенцев — дело их свободы и жестокости. Суд Божий за это и выразился в так называемых казнях египетских, после которых народ еврейский вышел из Египта.

«Будут служить Мне на сем месте…» — слова, заимствованные Стефаном из откровения Божия Моисею на горе Хориве (Исх III:12) и вложенные в уста Богу при откровении Его Аврааму. В кратком и беглом обзоре истории народа Стефан мог, без сомнения, позволить себе не упомянуть, что эти слова сказаны Моисею, и, по ассоциации идей, привести эти слова при упоминании о суде над египтянами, бывшем при Моисее, и об исходе народа под водительством сего последнего, по Божию откровению. Взводить здесь на Стефана упрек в неточности может только буквалист, дорожащий более буквою, чем смыслом Божественных откровений.

> 8. И дал ему завет обрезания. По сем родил он Исаака и обрезал его в восьмой день; а Исаак родил Иакова, Иаков же двенадцать патриархов.

8. «Завет обрезания» — завет, внешним признаком (знамением) которого было установленное вместе с сим обрезание, как существенная часть и самого завета (Быт XVII:10, 11). Выражение, что этот завет дан Богом, имеет в виду дать понять, что он есть свободный и милостивый дар Бога Аврааму и его потомству, и что в этом даре-завете Господь гораздо более дает человеку нежели сколько получает от него.

«По сем…», — καί οΰτως… — слав.: и тако, т. е. и так, стоя в таких отношениях к Богу, в отношениях заключенного с Ним завета. «Авраам родил Исаака…»

«Двенадцать патриархов…». Так называются дети Иакова, как родоначальники происшедших от них 12 колен Израилевых.

> 9. Патриархи, по зависти, продали Иосифа в Египет; но Бог был с ним,

9. «По зависти продали…» (Быт XXXVII). Не без особенного намерения Стефан указывает на эту зависть, но с целью указать, очевидно, на подобное же чувство судей против Господа Иисуса, историческим прообразом которого были и Иосиф, и упоминаемый далее Моисей — избавители народа от бед и напастей.

Сказание Стефана об Иосифе все точно и согласно с Библией.

> 10. и избавил его от всех скорбей его, и даровал мудрость ему и благоволение царя Египетского фараона, который и поставил его начальником над Египтом и над всем домом своим.

> 11. И пришел голод и великая скорбь на всю землю Египетскую и Ханаанскую, и отцы наши не находили пропитания.

> 12. Иаков же, услышав, что есть хлеб в Египте, послал туда отцов наших в первый раз.

> 13. А когда (они пришли) во второй раз, Иосиф открылся братьям своим, и известен стал фараону род Иосифов.

> 14. Иосиф, послав, призвал отца своего Иакова и все родство свое, душ семьдесят пять.

14. «Душ семьдесят пять…» — согласно с LXX, хотя в подлинном еврейском тексте считается только 70, каковому счету следует и Флавий (Археол. II:7, 4; VI:5, 6). Это число 70 по еврейскому тексту составляется после того, как к 66 душам пришедших с Иаковом в Египет (Быт XVI, 26) присоединяются еще Иосиф с двумя сыновьями и сам Иаков (там же, 27 ст.). Перевод же LXX, вероятно, причисляет к ним еще внуков и правнуков Иосифа, упоминаемых в XLVI:20 — числом 5, сосчитывая, таким образом, не только переселившихся членов семейства Иакова, но и пребывавших уже в Египте, т. е. всю фамилию Иакова — все родство свое, кроме лиц женского пола.

> 15. Иаков перешел в Египет, и скончался сам и отцы наши;

15. «И отцы наши…» — т. е. упомянутые патриархи — родоначальники 12 колен Израилевых.

> 16. и перенесены были в Сихем и положены во гробе, который купил Авраам ценою серебра у сынов Еммора Сихемова.

16. «И перенесены были в Сихем…» Из книги Иисуса Навина известно, что кости только Иосифа вынесены были из Египта при выходе оттуда евреев и погребены в Сихеме (Нав XXIV:32). Но древнее иудейское предание гласило, что кости и братьев Иосифа не были оставлены в Египте и, взятые вместе с костьми Иосифа, также погребены в Сихеме. Это предание, несомненно, и воспроизведено св. Стефаном. Об Иакове книга Бытия L:13; ср. XXIII гл. говорит, что он был погребен самим Иосифом и братьями его близ Хеврона в пещере, которую Авраам вместе с полем купил там для погребения Сарры.

«Во гробе, который купил Авраам ценою серебра у сынов Еммора Сихемова…» Здесь неточность, соединение двух различных мест Библии: гроб, который купил Авраам, был куплен не у сынов Еммора Сихемова, а у Ефрона Хеттеянина, пред Мамре (Быт L:13; ср. XXIII гл. той же книги). И обратно — гроб, купленный у сынов Еммора Сихемова, куплен не Авраамом, а Иаковом, внуком его (Быт XXXIII:19). Здесь, следовательно, или маленькая ошибка памяти, или просто фигуральное выражение, усвояющее дело внука его деду, как родоначальнику всего еврейского народа.

> 17. А по мере, как приближалось время исполниться обетованию, о котором клялся Бог Аврааму, народ возрастал и умножался в Египте,

17. «Время исполниться обетованию…» т. е. указанному выше — о том, что потомки Авраама выйдут из Египта (Быт XV:13–14).

> 18. до тех пор, как восстал иной царь, который не знал Иосифа.

18. «Восстал иной царь», — т. е. из новой династии, который не знал Иосифа. Прошло около 4 столетий со смерти Иосифа; царь был из другой династии, как кажется, даже не туземной; и не мудрено, что при тогдашних скудных средствах исторического знания он не имел вовсе сведений об Иосифе и его заслугах для Египта.

> 19. Сей, ухищряясь против рода нашего, притеснял отцов наших, принуждая их бросать детей своих, чтобы не оставались в живых.

19. «Принуждая бросать детей своих…» — τού ποιείν έλθετα τά βρέφη αύτών είς το μή ζωογονείσθαι… — слав.: уморити младенцы их и не оживити… Буквально — делать выброшенными младенцев их, чтобы им не жить (Исх I:16–22).

> 20. В это время родился Моисей, и был прекрасен пред Богом. Три месяца он был питаем в доме отца своего.

20. «Был прекрасен пред Богом…» — ήν αστείος τ θε…, точнее слав.: «бе угоден Богови…» Разумеется необычайная красота младенца Моисея.

> 21. А когда был брошен, взяла его дочь фараонова и воспитала его у себя, как сына.

> 22. И научен был Моисей всей мудрости Египетской, и был силен в словах и делах.

22. «Научен был всей мудрости Египетской…» Ни в пятикнижии Моисеевом, ни в других книгах Ветхого Завета не упоминается об этом. Очевидно, это было древнейшее предание, записанное также Филоном (в его «жизни Моисея»). И нет ничего невероятного, что, усыновленный царскою дочерью, Моисей — еврей получил самое высшее, доступное тогда для египтян образование. Это египетское образование состояло тогда главным образом в изучении естественных наук — астрономии, медицины — и математики, а также магии. Главные представители такого образования были жрецы. В деле великого служения Моисея истине Божией внешняя мудрость должна была сделаться одним из орудий, способствовавших его успеху.

«Был силен в словах и делах…» Выражение о силе Моисея в словах не противоречит тому, что сам Моисей говорит о себе, что он не речист и косноязычен (Исх IV:10); последнее относится к недостаткам его выговора, но это не препятствовало его речи быть сильною тою внутреннею силою, которая выражает сильный дух человека. Можно здесь и то иметь в виду, что уста Моисея, бывшего устами Бога, передавались устами Аарона, и сила этих уст Аароновых вполне могла рассматриваться, как сила уст Моисея, сила духовная, которою он обладал в высшей степени.

> 23. Когда же исполнилось ему сорок лет, пришло ему на сердце посетить братьев своих, сынов Израилевых.

23. «Когда же исполнилось ему сорок лет». В кн. Исхода точно не означен возраст Моисея в это время, а сказано просто: спустя много времени, когда он вырос (Исх II:11). Здесь опять Стефан пользуется преданием, которое разделяло всю 120-летнюю жизнь Моисея (Втор XXXIV:7) на три периода, по 40 лет каждый: первые 40 лет он жил при дворе Фараона, вторые — в стране Мадиамской (Исх VII:7) и последние — предводил евреев в пустыне (Исх XVI:35; Чис XIV:33 и д. XXXIII:38) до прихода к земле обетованной.

> 24. И, увидев одного из них обижаемого, вступился и отмстил за оскорбленного, поразив Египтянина.

24. «Поразив египтянина…» — πατήζας τον Αίγύπτιον… Как толкует здесь Феофилакт: «не по исступлению и не по гневу убил он, но по ревности о Боге…».

> 25. Он думал, поймут братья его, что Бог рукою его дает им спасение; но они не поняли.

25. «Он думал, поймут…» Замечание самого Стефана о смысле и значении поражения Моисеем египтянина, на что в Пятикнижии нет никакого указания, ни даже намека. Стефан представляет этот поступок Моисея, как предзнаменование избавления всего народа еврейского от рабства египетского рукою Моисея. Народ так и должен был понять это дело; но он не понял его, и не понял не столько по неспособности народа понять его, сколько по недостатку веры народа в Бога и надежды на Него, что, кажется, и хочет указать здесь св. Стефан.

> 26. На следующий день, когда некоторые из них дрались, он явился и склонял их к миру, говоря: вы братья; зачем обижаете друг друга?

26. «Когда некоторые из них дрались, он явился…» — ώφθη αύταίς μαχόμενοίς… — явился им тяжущимся…, точнее — явился им (некоторым из них) ссорящимся. Греческое ώφθη — явился, употребляемое обыкновенно при обозначении явлений Божиих, указывает на внезапное явление Моисея, и именно, как вестника или посланника Божия, с особыми на сей раз полномочиями.

> 27. Но обижающий ближнего оттолкнул его, сказав: кто тебя поставил начальником и судьею над нами?

27. «Оттолкнул его…» — απώσατο… — слав.: «отрину его» — отринул его вмешательство, а может быть, и еще более — оттолкнул, хотя подлинник (Исх II:14) не упоминает об этом. В последнем случае резче вырисовывается грубый поступок обидчика еврея в отношении к будущему освободителю народа от ига египетского.

> 28. Не хочешь ли ты убить и меня, как вчера убил Египтянина?

> 29. От сих слов Моисей убежал и сделался пришельцем в земле Мадиамской, где родились от него два сына.

29. «От сих слов…» Полнее дело представлено в кн. Исход II:14–15. Страна Мадиамская — неопределенная точно границами страна в каменистой Аравии, от северной части Аравийского залива. О пребывании здесь Моисея см. Исх. II:15 и дал.

> 30. По исполнении сорока лет явился ему в пустыне горы Синая Ангел Господень в пламени горящего тернового куста.

30. См. прим. к ст. 23, о событии же кн. Исх III гл. «В пустыне горы Синая…» — в пустыне, в которой находится гора Синай. По книге Исхода, местом события была собственно гора Хорив, а не Синай; тем не менее здесь нет большого уклонения от истины. В указанной пустыне из каменистой и гористой почвы возвышаются над другими, как две вершины одного и того же горного хребта — Синай с северной стороны (самая высокая из окружающих ее гор) и Хорив с южной; по имени первой горы — Синая названа здесь вся окружающая пустыня, а следовательно, и весь ряд гор с Хоривом в числе их.

«Ангел Господень…» Ангел Иеговы. Так как сей Ангел называет Себя далее Богом и говорит во Имя Божие, то справедливо видеть в Нем Ангела великого Совета (Исаии IX:6) — Слово Божие, второе Лицо Св. Троицы, по исполнении времен воплотившееся в Лице Господа Иисуса Христа, а до воплощения являвшееся при особо важных событиях в образе Ангела и руководившее к познанию Его, как Бога истинного от Бога истинного (Злат. и Феофил.).

«В пламени горящего тернового куста…» — έν φλογΐ πυρός βάτου…, слав.: «В пламени огненне в купине…», точнее — в пламени огня купины. Этот Богоявленный огонь не сжигал купины, обозначая жестоко угнетаемый, но угнетением не уничтожаемый народ еврейский (ср. Исх III:2).

> 31. Моисей, увидев, дивился видению; а когда подходил рассмотреть, был к нему глас Господень:

31. В подлиннике прямо не говорится об удивлении Моисея, что, однако, естественно в его положении.

> 32. Я Бог отцов твоих, Бог Авраама и Бог Исаака и Бог Иакова. Моисей, объятый трепетом, не смел смотреть.

> 33. И сказал ему Господь: сними обувь с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая.

32–33. Повеление снять обувь с ног, по книге Исхода (III:4–6), предшествовало приводимым у Стефана словам Иеговы о том, что Он — Бог отцев, тогда как у Стефана о нем замечается уже после приведения упомянутых слов. Это различие, однако, несущественное. Наименование Иеговы как Бога отцев должно было уверить Моисея, что посылает его тот же Бог, Который так явно руководил праотцев еврейского народа.

«Сними обувь…» На Востоке доселе в храм и др. священные места входят с босыми ногами, в знак глубокого унижения пред Богом, а также в предостережение того, чтобы не внести пыли и нечистоты на обуви в место священное. По сказанию раввинов, и священники в Святилище храма Иерусалимского совершали свое служение с босыми ногами. Цель этого упоминания хорошо объясняет Златоуст «храма нет, и однако — его место свято от явления и действия Христова. Оно даже чудеснее места во Святом Святых, потому что здесь Бог никогда не являлся таким образом».

> 34. Я вижу притеснение народа Моего в Египте, и слышу стенание его, и нисшел избавить его: итак пойди, Я пошлю тебя в Египет.

34. «Я вижу…» — греч. ίδών είδον — видя видел — усиленное выражение, означающее внимательное и сочувственное воззрение Бога на страдания Своего народа, который — по премудрым планам Божиим — не мог быть освобожден от этого угнетения ранее предопределенного времени (ср. Быт XV:16).

«Нисшел…» — с неба, где престол Божий (Ис LXVI:1; Мф V:34; Быт XI:7; XVIII:21).

«Пошлю тебя в Египет…» — для выведения оттуда страждущего народа (Исх II:10). «Посмотри, как Стефан показывает, что Бог руководил их и благодеяниями, и наказаниями, и чудесами, а они остались теми же…» (Злат.).

> 35. Сего Моисея, которого они отвергли, сказав: кто тебя поставил начальником и судьею? сего Бог чрез Ангела, явившегося ему в терновом кусте, послал начальником и избавителем.

> 36. Сей вывел их, сотворив чудеса и знамения в земле Египетской, и в Чермном море, и в пустыне в продолжение сорока лет.

> 37. Это тот Моисей, который сказал сынам Израилевым: Пророка воздвигнет вам Господь Бог ваш из братьев ваших, как меня; Его слушайте.

35–37. «Сего Моисея…» Лжесвидетели говорили, что Стефан произносил хульные слова на Моисея (VI:11). Устраняя совершенно это обвинение, Стефан начинает далее в сильных чертах изображать величие сего Моисея, как избавителя, чудотворца, пророка, законодателя и посредника между Богом и народом, указывая при сем резкие черты непослушания народа Моисею и Богу, несмотря на величие Моисея. На это усиление речи указывают частые повторения выражений: сего Моисея, сей Моисей… (ст. 35, 36, 37, 38).

«Которого они отвергли…» — именно, как начальника и судию, бывшего таковым для всего народа в силу последующего Божественного избрания. Этот факт грубого отвержения одним евреем вмешавшегося в его дело Моисея Стефан обобщает, относя к целому народу, в том смысле, что слова одного были как бы выражением неблагодарного и жестоковыйного настроения духа целого народа.

«Чрез Ангела…» — έν χειρί αγγέλου… — рукою Ангела, укрепляющего, охраняющего, помогающего, силою Сына Божия, прообразованного Моисеем (см. к ст. 30).

> 38. Это тот, который был в собрании в пустыне с Ангелом, говорившим ему на горе Синае, и с отцами нашими, и который принял живые слова, чтобы передать нам,

38. Моисей представляется здесь в собрании — среди собрания народа — в пустыне, у подошвы горы Синай, для принятия Закона Божия обращающимся с одной стороны с Ангелом и принимающим от него слова жизни, с другой стороны — с отцами, т. е. всем тогдашним народом еврейским, которому он и передает те живые слова.

С Ангелом — изречение закона Моисею в кн. Исход приписывается самому Иегове; Стефан же, вместе с LXX, приписывает его Ангелу, т. е., что Бог изрек и даровал Моисею Закон при посредстве Ангела или Ангелов (см. прим. к 53 ст.). Так же точно представляется дело, по-видимому, у Ап. Павла (Гал III:19; Евр II:2), а из светских толкователей древности — у Флавия (Арх. XV:5, 3). Возможно, что Стефан называет здесь Ангелом Самого Бога, как выше при призвании Моисей (ст. 30).

«Живые слова» — опровержение клеветы на Стефана, что он не перестает говорить хульные слова на Закон (VI:13). Выражение означает великую живую силу Закона для нравственного устроения жизни, живую также в отношении неложности и благовременного исполнения как обетовании, так и угроз, содержащихся в изречениях законодателя (ср. 1 Пет I:23; Евр IV:12; Втор XXXII:47; Рим VII:10, 12, 13; 1 Кор XV:56).

> 39. которому отцы наши не хотели быть послушными, но отринули его и обратились сердцами своими к Египту,

39. Отриновение Моисея и обращение сердцами к Египту состояло в подражании египетскому идолослужению и пристрастии к чувственным египетским удовольствиям (Чис XI:5 и д.; XIV гл.; Исх XXXII гл.).

> 40. сказав Аарону: сделай нам богов, которые предшествовали бы нам; ибо с Моисеем, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что случилось.

40. «Ибо с Моисеем, который вывел нас…», — греч. и слав. тексты имеют здесь при слове Моисей презрительное выражение сей: ό γάρ Μωσής ούτος…, Моисею бо сему, иже изведе нас…не вемы, что бысть ему…

> 41. И сделали в те дни тельца, и принести жертву идолу, и веселились перед делом рук своих.

41. «И сделали в те дни тельца…», т. е. изображение тельца, несомненно — под влиянием египетского идолослужения — почитания Аписа. Правда, народ хотел видеть в тельце изображение именно Бога Иеговы (Исх XXXII:4–8), но в том-то и выразилось непокорство народа Моисею и Богу, только что заповедавшему запрещение всякого рода кумиров (Исх XX:4, 23). Потому-то и Стефан называет это изображение идолом, делом рук народа, веселие пред которым не могло не быть греховным, равносильным отриновению и Бога, и Моисея.

> 42. Бог же отвратился и оставил их служить воинству небесному, как написано в книге пророков: дом Израилев! приносили ли вы Мне заколения и жертвы в продолжение сорока лет в пустыне?

42. «И оставил (слав. предаде) их служить…» Это — не попущение только Божие, но — наказание израильтянам за почтение идола (Злат. и Феофил.). За грех идолопоклонства Бог предает народ тягчайшему идолопоклонству, по закону наказания греха через больший грех (ср. Рим I:24).

«Служить, — т. е. воздавать божеское поклонение, — воинству небесному…», т. е. светилам небесным, обоготворять их (Быт II:1). Это обоготворение светил небесных было очень распространенною в древности формою идолопоклонства (сабеизм, астролатрия), особенно в Египте, Халдее, Финикии. В доказательство распространения этого рода идолопоклонства среди евреев Стефан приводит изречение пророка Амоса (V:25–27).

«В книге пророков…» — в древности собрание пророческих книг всех меньших пророков (12) считалось за одну книгу.

Выражение пророка от Лица Божия, что евреи не приносили Богу жертв за все время странствования по пустыне, как будто противоречит показаниям Пятокнижия, где говорится не раз о жертвах, приносимых евреями в пустыне (Исх XXIV:4 и д.; Чис VlI:9, 1 и д. и др.). Очевидно, пророк допускает в данном месте усиление речи, свойственное при сильных обличениях, допускающее забывать или умолчать о жертвах Богу истинному, которые как бы теряли свое значение при допущении служения идолам.

> 43. Вы приняли скинию Молохову и звезду бога вашего Ремфана, изображения, которые вы сделали, чтобы поклоняться им: и Я переселю вас далее Вавилона.

43. «Вы приняли, т. е. приняли для ношения с собою, скинию Молохову», т. е., вероятно, переносную палатку, посвященную Молоху, в которой находилось и изображение этого мнимого божества и которая, подобно скинии Бога истинного, переносилась из стана в стан.

Молох — сирский и ханаанский идол (Ваал-Бел), в коем обоготворялось солнце, как источник жизни на земле. Служение этому идолу отличалось особенно отвратительным характером в эпоху Царств (4 Цар XVI:3; 2 Пар XXVIII:3). Идол был медный, с телячьей головой, увенчанной царскою короною. Руки его были протянуты так, как бы готовы были принять кого-либо. Ему приносили в жертву детей, при чем внутри идола разводился огонь, поглощавший жертву. Чтобы заглушить крик детский, во время этих отвратительных сцен поднимали сильный крик и шум при помощи разнообразных инструментов.

«Звезда Ремфана», т. е. изображение Сатурна в виде звезды, соответственно внешнему виду этой обоготворенной планеты.

В самом Пятикнижии Моисея нет упоминания о служении евреев означенным идолам в том виде, как говорит пророк Амос. Можно думать поэтому, что от Лица Божия пророк говорит здесь согласное с древнейшим еврейским преданием. Примечательно и то, что в книге Левит выражается запрещение служить Молоху (Лев XVIII:21; XX:2), что подтверждает существование служения этому мнимому божеству.

Все это пророческое изречение приведено почти вполне точно по переводу LXX, не вполне, однако, согласному с подлинным текстом в названии указанных божеств (вместо Молоха — в подлиннике царя вашего, вместо Ремфана — Кийюн) и в самом строении речи LXX не буквально перевели это место, а с пояснением, не изменившим, впрочем, самого существа дела.

«Переселю вас далее Вавилона…» — в подлиннике и в переводе LXX у Амфа, жившего до плена вавилонского, сказано — далее Дамаска. Стефан заменяет Дамаск Вавилоном, без сомнения, потому, что плен вавилонский был известнее слушателям, чем плен сирский, и представлял Божию угрозу за идолопоклонство сильнее и внушительнее, без изменения сущности дела.

> 44. Скиния свидетельства была у отцов наших в пустыне, как повелел Говоривший Моисею сделать ее по образцу, им виденному.

44. Достаточно оправдав себя в глазах судей относительно обвинения, будто он говорил хульные слова на Моисея, исповеданием величия Моисея, и указав, что не он, а, напротив, отцы его судей были непокорны Богу и Моисею, Стефан начинает далее разбивать другое обвинение, будто он говорил хульные слова на святое мест сие, т. е. храм Иерусалимский (VI:13–14), подтверждая в том и другом случае свое оправдание словом пророческим (ст. 42–43 и 49–50).

Внешняя связь речи такова: ношение скинии Молоховой во времена Моисея допускалось в то самое время, когда у народа еврейского была истинная скиния свидения, устроенная по образу, показанному самим Богом Моисею на горе. Это усугубляло вину евреев, ослабляло же взведенный на Стефана упрек потому, что эта скиния, как и сменивший ее храм, имела лишь временное значение — в силу уже исторических законов для своего существования.

Скиния свидения — ή σκηνή τοΰ μαρτυρίου — сень свидения, т. е. такая скиния, в которой Бог по преимуществу свидетельствовал о Себе, открывал Себя, как истинного Бога, — скиния откровений Божиих (ср. Чис VII:89; Исх XXV:8, 22).

«По образу им виденному…» — (Исх XXV:9, 40; описание скинии XXV-XXVII гл.). Указание на преимущественную святость этой скинии, в противоположность Молоховой.

> 45. Отцы наши с Иисусом, взяв ее, внесли во владения народов, изгнанных Богом от лица отцов наших. Так было до дней Давида.

45. «Взяв оную…», — διαδεξάμενοι… — приемше, т. е. приняв ее в наследие от предыдущего поколения отцев.

«Внесли во владение народов…» (языческих) — разумеется, после их покорения и овладения землею (обетованной).

«Изгнанных Богом…», а не собственною силою народа. Под этим изгнанием (ср. Исх XXXIV:24; Втор XI:23) разумеется вообще покорение этой земли, при чем жители ее частью были истреблены, частью порабощены, частью выселились в другие страны.

«До дней Давида…», — έως τών ήμερών Δαβίδ…, «даже до дний Давида…» Предыдущих слов русского перевода — так было — нет ни в греческом, ни в славянском текстах, хотя по смыслу они не излишни.

> 46. Сей обрел благодать пред Богом и молил, чтобы найти жилище Богу Иакова.

46. «Сей обрел благодать пред Богом и молил… найти…» — точнее и лучше (во второй половине) славянский текст: «испроси обрести…», т. е.: «Давид пользовался особенною милостью Божиею, и сие сказалось особенно в том, что по его желанию, Бог соизволил на созидание храма, и назначил для сего место в Иерусалиме» (Митр. Филарет, слово по освящ. хр. в г. Коломне). Самая молитва, коею Давид молился Богу о соизволении на построение храма, содержится в 130 псалме (ст. 2–5). Ее, очевидно, имел в виду и Стефан, употребив из нее наименование храма «селением Бога Иаковлева».

Особое откровение Давиду через пророка Нафана отложило исполнение его намерения до времен Соломона, которого Бог и удостоил быть строителем Ему храма (2 Цар VII:4 и дал.).

> 47. Соломон же построил Ему дом.

> 48. Но Всевышний не в рукотворенных храмах живет, как говорит пророк:

> 49. Небо — престол Мой, и земля — подножие ног Моих. Какой дом созиждете Мне, говорит Господь, или какое место для покоя Моего?

> 50. Не Моя ли рука сотворила всё сие?

48–50. «Но Всевышний не в рукотворенных храмах живет…» Выражение не означает того, что Бог не обитает в рукотворенных храмах (как и в храме Соломоновом), а значит только, что Он не ограничивается каким-либо храмом или храмами, и эти храмы не суть вполне соответственное и исключительное Его жилище, к которому бы Он исключительно был привязан Своим присутствием и откровениями. Это подтверждается далее приведением (почти буквально по переводу LXX) соответствующих слов пророка Исаии (LXVI:1–2). Как Творец неба и земли, Господь не нуждается в устроении рук человеческих для покоя и селения Своего. Этим пророческим изречением Стефан разбивает заблуждение отживающего иудейства, будто храм Иерусалимский есть необходимое и единственное место истинного Богопочитания, и подобно Спасителю (Ин IV:21, 23) старается поднять слушателей до истинного понятия о Богопочитании духом и истиною. Этим, собственно, и кончается защитительная часть речи Стефана.

> 51. Жестоковыйные! люди с необрезанным сердцем и ушами! вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы.

51. Тон этой речи вдруг круто изменяется. Доселе спокойный, вполне соответствующий историческому содержанию, он вдруг приподнимается в тип грозного и беспощадного изобличения современного иудейства в лице его представителей — членов Синедриона, теперешних судей Стефана. С одушевлением и величием пророка Стефан открывает и в них дух присущего древнему еврейству Богопротивления с тою, однако, неизмеримою разницею, что теперь это Богопротивление не имеет уже ни малейшего для себя оправдания и превзошло всякую меру убиением самого Мессии.

«Жестоковыйные…» — люди крайней непокорности, нечувствия и своенравия. Это наименование усвояли еврейскому народу многие древние пророки, начиная с Моисея.

«Необрезанные сердцем и ушами», — что, даже и при телесном обрезании, приравнивало иудеев к язычникам, усвояя им понятие недостаточной чистоты и достоинства пред Богом, — упрек, особенно чувствительный для гордости и тщеславия иудеев.

«Сердцем и ушами…» — (τή καρδία καί τας ώσίν) — два главных органа духовного восприятия — внутренний и внешний. Все это выражение означает людей язычески грубых и недоразвитых, неспособных возвыситься до восприятий и усвоения всего святого (ср. Лев XXVI:41; Втор X:16; XXX:6; Иер IV:4; VI:10; IX:26; Рим II:29 и др.).

«Вы всегда противитесь Духу Святому…» — обозначение неисцельного упорства и ожесточения евреев, с двоякого рода обобщением: во-первых, противление Духу Святому усвояется всему народу, как собирательной личности, хотя бы в нем и были отдельные исключения. Так нередко (для усиления речи) поступал в своих обличительных речах и Господь, и апостолы. Во-вторых, противление Духу Святому усвояется не только современному поколению народа, но и всем прежним; всегда — как отцы ваши, так и вы.

> 52. Кого из пророков не гнали отцы ваши? Они убили предвозвестивших пришествие Праведника, Которого предателями и убийцами сделались ныне вы, —

52. В доказательство всеобщего и постоянного богопротивления евреев Стефан напоминает о гонениях и убиении возвещавших пришествие Мессии пророков, допуская и здесь для усиления речи, величественно-красивое обобщение, в заключение коего клеймит своих судей сильным и нетерпимым клеймом предателей и убийц Самого Мессии-Праведника.

> 53. вы, которые приняли закон при служении Ангелов и не сохранили.

53. Это, и без того сильное, обличение Стефан еще усугубляет напоминанием о тех особых Богодарованных средствах, при руководстве которых они преимущественно подготовлялись и призывались Богом к познанию и принятию Мессии, чем они имели полное право гордиться пред всеми другими народами и чем, однако, так плохо умели воспользоваться: «Вы, которые приняли Закон устроением Ангельским, и не сохранили…»

«Вы…», т. е. прежде всего поколение, современное Моисею, а от них по преемству и вы, потомки их.

«При служении Ангелов…» — είς διαταγάς αγγέλων…, — устроением Ангельским… В описании Синайского Законодательства не упоминается об ангелах. Очевидно, здесь мы имеем дело с народным или раввинским преданием, некоторое отражение которого замечается уже в переводе LXX Втор XXXIII:2: «одесную Его Ангели с Ним» — вместо буквального выражения подлинника — «одесную Его огнь Закона для них…» Мысль об участии Ангелов в Законодательстве вошла также в 67 псалом (ст. 18), ясно выражена у Флавия (Археол. XV:5, 3), наконец, подтверждена у великого своим авторитетом Апостола Павла (Гал III:19; Евр II:2).

Так блестяще закончился ответ Стефана своим судьям и обвинителям. «Они, притворно защищая закон, говорили: он говорил хульные слова на Моисея (VI:11); а он показывает, что они сами еще более произносят хулу не только на Моисея, но и на Бога, и что они издревле так поступают; что они сами нарушили обычаи, в которых уже нет нужды; что они, обвиняя и называя его противящимся Моисею, сами противились Духу, и не просто, но с совершением убийства, и что издревле они враждовали против Бога…» (Злат.) Таким образом «здесь он представляет их непокорными и Богу, и ангелам, и пророкам, и Духу, и всем…» (Злат.).

Во всем этом слышалось также спокойное убеждение Стефана, что «если отцы ваши убивали предвозвестников (Мессии), то нет ничего удивительного, что и я, проповедующий этого Предвозвещенного, буду убит вами, которые слишком гордитесь своими предками…» (Феофил.).

> 54. Слушая сие, они рвались сердцами своими и скрежетали на него зубами.

> 55. Стефан же, будучи исполнен Духа Святаго, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога,

55. «Увидел славу Божию…» Дееписатель выражается так, очевидно, в затруднении описать то невидимое и неподдающееся описанию, что увидел Стефан. Он увидел, несомненно, Бога Отца, одесную Которого стоял Иисус в прославленной Богочеловеческой плоти. Так как Бог Отец не имеет доступного человеческому видению облика, подобного столь родному нам облику Иисуса, то и говорится, что он увидел славу Божию, вероятно, представившуюся ему в виде особого небесного света или облака. Все это тотчас же и исповедует Стефан, и как смелый исповедник, и просто как восхищённый чудным видением и не могущий не выразить тотчас же своего восхищения.

> 56. и сказал: вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога.

56. «Небеса отверстые…» — множественное число указывает на отверзение для духовного ока Стефана внутреннейшего святилища неба, или неба высочайшего (ср. 2 Кор XII:2).

«Сына человеческого, стоящего…» Замечательно здесь наименование Господа Иисуса Сыном Человеческим. Наименование это так любил употреблять о Себе Сам Господь, и однако — апостолы нигде более не именуют Его так — ни в Евангелиях, ни в Деяниях, ни в посланиях. Употребление в данном месте этого наименования Стефаном объясняется, по мнению толкователей, тем, что в эту минуту духовному взору его предносилось подобное же видение пророка Даниила, который видел также подобного Сыну Человеческому (Дан VII:13 и дал.).

Сын Человеческий является Стефану стоящим одесную Бога, тогда как в изречениях подобных и самого Господа (Мф XXVI:64), и апостолов (Мк XVI:19; Еф I:20). Он представляется седящим одесную Бога. Св. Григорий Великий объясняет эту особенность таким образом: «седение есть положение повелевающего и господствующего, а стояние — воюющего и помогающего. Стефан увидел стоящим Того, Кого имел помощником себе…» (Бес. 29-я на день Вознесения). Возможно, что этим стоянием Господа выражалась Его готовность принять душу верного свидетеля Своего (ст. 59).

> 57. Но они, закричав громким голосом, затыкали уши свои, и единодушно устремились на него,

57. «закричав громким голосом, затыкали уши свои…» И то, и другое для того, чтобы не слышать мнимого богохульства.

> 58. и, выведя за город, стали побивать его камнями. Свидетели же положили свои одежды у ног юноши, именем Савла,

58. «Стали побивать его камнями…» Право наказания смертною казнью было отнято римлянами у иудейского Синедриона (ср. Мф XXVII:2; Ин XVIII:31; Флавия Археол. XX:9, 1). Очевидно, это побиение, формально даже и не постановленное Синедрионом, было своевольным делом взрыва фанатизма, самосудом отдельных фанатиков, воздвигших потом кровавое гонение и на остальных христиан. При нескрываемом сочувствии и пособничестве озлобленного Синедриона и недостатке на первых порах, может быть, Римского гарнизона для удержания погрома и водворения порядка, легко становится понятным, почему это гонение достигло столь значительных размеров.

Убийцы вывели предварительно мученика за город… для жалкого согласия с законом о богохульниках, каковым они признали этого мужественного исповедника Христова (Лев XXIV:14–16: «выведи злословившего вон из стана, и… все общество побьет его камнями»).

Свидетели преступления, подлежащего смертной казни через побиение камнями, должны были, по закону (Втор XVII:7), первые бросить камни, а потом уже за ними все общество. Для удобства здесь эти свидетели (VI:11–13) снимают свои верхние широкие одежды, положив их (ср. XXII:20 — для сохранности) у ног Савла, будущего великого Павла, тогда одобрявшего убиение Первомученика и принимавшего деятельное участие в последовавшем затем погроме христиан.

> 59. и побивали камнями Стефана, который молился и говорил: Господи Иисусе! приими дух мой.

> 60. И, преклонив колени, воскликнул громким голосом: Господи! не вмени им греха сего. И, сказав сие, почил.

60. Побиваемый камнями, произнеся две трогательных молитвы — одну о себе, другую об убийцах. Первомученик почил, как выражается Дееписатель, представляя его смерть успением сна и покоя.

#### Глава VIII

Гонение на Церковь после убиения Стефана (1–4). Проповедь Филиппа в Самарии (6–8). Симон Волхв (9–13). Петр и Иоанн в Самарии. Грех Симона Волхва (14–25). Крещение Филиппом евнуха царицы ефиопской (26–40).

> 1. Савл же одобрял убиение его. В те дни произошло великое гонение на церковь в Иерусалиме; и все, кроме Апостолов, рассеялись по разным местам Иудеи и Самарии.

1. «Савл же одобрял убиение его», Стефана. В этом сознается впоследствии сам он (Деян XXII:20).

«В те дни…» — έν εκείνη τή ήμερα… — слав. «в той день…» Дело, очевидно, происходило так: фанатическая толпа убийц, озверев от крови Первомученика, возвратилась в город и произвела настоящий погром христиан, пока не распространившийся далее Иерусалима. По церковному преданию, жертвами этого погрома легло до 2000 христиан, в числе коих был другой диакон — Никанор. (Чет.-Мин. 28 июля).

«Все, кроме апостолов, рассеялись…», — может быть, припомнив слова Господа (Мф X:23). Апостолы остались, по толкованию Феофилакта, потому, что «где сильнее нападение, там должны находиться и лучшие борцы и быть для других примером мужества и смелости…»

> 2. Стефана же погребли мужи благоговейные, и сделали великий плач по нем.

2. «Мужи благоговейные…» — может быть, и не христиане, а просто почитатели Стефана из более благоразумных евреев, тайно расположенных к христианству, подобно тому, как Иосиф и Никодим имели некогда такую же смелость совершить погребение распятого Господа. Эти благочестивые почитатели мученика устроили, по еврейскому обычаю, и великий плач об умершем (Быт L:10; Втор XXXIV:8 и др.).

> 3. А Савл терзал церковь, входя в домы и влача мужчин и женщин, отдавал в темницу.

3. Действия Савла показывают, что он был орудием Синедриона в преследовании христиан и, очевидно, имел от него соответствующие полномочия, иначе он едва ли отважился бы вторгаться даже в дома обывателей, и темницы едва ли могли быть в его распоряжении. При таких условиях ожесточение гонения еще более ухудшалось в зависимости от личного фанатического ослепления и ожесточения Савла, что всё вместе создало крайне тяжелое положение Церкви Христовой.

> 4. Между тем рассеявшиеся ходили и благовествовали слово.

4. «Рассеявшиеся», т. е. от гонения иерусалимского, верующие с успехом использовали новые условия своего положения, благовествуя о Христе в новых местах. Ниже замечается (XI:19), что они таким образом распространили Евангелие Христово даже до Финикии, Кипра и Антиохии, оправдывая мудрое замечание позднейшего церковного писателя: «кровь мучеников — семя христиан…» (Тертуллиан).

> 5. Так Филипп пришел в город Самарийский и проповедывал им Христа.

5. Филипп, упоминаемый здесь и далее, не есть один из 12 апостолов, а один из диаконов. Апостолы, как было нарочито упомянуто выше, не покидали в это время Иерусалима. Непонятно было бы также и послание Апостолов Петра и Иоанна в Самарию, упоминаемое в 14 ст., если бы Филипп здесь был апостол из 12. Наконец, о диаконе Филиппе заставляет думать здесь и одно дальнейшее место Деяний, где о нем упоминается, как о благовестнике, одном из 7 диаконов (XXI:8). Так думают посему и Златоуст и Феофилакт.

«Пришел в город Самарийский…» Из дальнейшего видно, что Филипп имел в Кесарии (Стратоновой, см. прим. к ст. 40) дом и семейство (XXI:8), и, очевидно, и направлялся туда, с успехом потрудившись на пути, в Самарии. Из Самарии он, исполнив здесь все предназначенное, продолжал путь свой далее — в Кесарию, где, как видно, и оставался до времени (40 ст.).

Названия самого города самарийского Дееписатель не указывает. Может быть, это был главный город страны — Самария, переименованная Иродом в Севастию, или другой значительный город самарийский — Сихем, где господь Сам посеял некогда первые семена Своего учения, обещав иному жатву (Ин гл. IV).

> 6. Народ единодушно внимал тому, что говорил Филипп, слыша и видя, какие он творил чудеса.

> 7. Ибо нечистые духи из многих, одержимых ими, выходили с великим воплем, а многие расслабленные и хромые исцелялись.

> 8. И была радость великая в том городе.

> 9. Находился же в городе некоторый муж, именем Симон, который перед тем волхвовал и изумлял народ Самарийский, выдавая себя за кого-то великого.

9. О Симоне волхве Иустин мученик (сам природный самарянин из Сихема) говорит, что он был родом из самарянского селения Гитты или Гиттона. Волхвом он был не в том лучшем смысле, в каком именовались так персидские мудрецы, приходившие на поклонение к Младенцу Иисусу (Мф II:1), а в смысле просто чародея, фокусника, колдуна. Ослепленный успехами своих чар и искусства, он выдавал себя за кого-то великого, еще более изумляя и привлекая к себе темный народ, который видел в нем «силу Божию великую» — ή δύναμις του Θεοΰ ή μεγάλη. Это выражение отчасти напоминает язык несколько позднее развившегося гностицизма, с его учением об эонах, как силах, истекающих из полноты (плиромы) божества. За одну из таких сил мог выдавать себя и быть признан народом и Симон.

Несмотря на столь продолжительное и глубокое очарование народа Симоном, сила проповеди Филиппа и чудеса его были так поразительны, что преодолели не только народ, но и самого Симона. Вера в Симона уступила место вере во Христа. Крестился народ, крестился сам Симон. Изумлявший столько других своими волхвованиями — теперь изумлялся сам знамениям и силам, бывшим от Филиппа. По-видимому, однако, и вера Симона, и его изумление имели в основе своей нечистые, плотские, самолюбивые и своекорыстные побуждения. Иначе недостаточно объяснимо все происшедшее далее (ст. 18 и д.).

> 10. Ему внимали все, от малого до большого, говоря: сей есть великая сила Божия.

> 11. А внимали ему потому, что он немалое время изумлял их волхвованиями.

> 12. Но, когда поверили Филиппу, благовествующему о Царствии Божием и о имени Иисуса Христа, то крестились и мужчины и женщины.

> 13. Уверовал и сам Симон и, крестившись, не отходил от Филиппа; и, видя совершающиеся великие силы и знамения, изумлялся.

> 14. Находившиеся в Иерусалиме Апостолы, услышав, что Самаряне приняли слово Божие, послали к ним Петра и Иоанна,

> 15. которые, придя, помолились о них, чтобы они приняли Духа Святаго.

> 16. Ибо Он не сходил еще ни на одного из них, а только были они крещены во имя Господа Иисуса.

> 17. Тогда возложили руки на них, и они приняли Духа Святаго.

14–17. «Самаряне приняли…» — δέδεκται ή Σαμάρεια… — точнее слав.: прият Самария — приняла Самария, — общее целое вместо части.

«Послали к ним Петра и Иоанна…» — («находившиеся в Иерусалиме апостолы»). Здесь целый ряд замечательно важных подробностей. Находившиеся в Иерусалиме апостолы, оставшиеся там, несмотря на гонение, услышали, что Самария yверовала. Этой вере недоставало, однако, важного для того, чтобы верующие могли быть полноправными членами тела Церкви Христовой: они не приняли при крещении Духа Святого — очевидно, потому, что Филипп, крестивший их, не имел, как диакон, апостольской власти на сообщение крещенным Духа Святого. Восполнить это апостолы посылают Петра и Иоанна — двух верховных апостолов. Сонм апостолов здесь, таким образом, действует, как одна собирательная личность, частные члены которой совершенно равноправны, так что даже и верховнейшие из них не считаются и не считают себя выше всего сонма, и, наоборот, даже беспрекословно исполняют его поручения. Исполнение поручения состояло в вознесении молитвы о крещенных и возложения на них рук, каковые действия и низвели на новокрещенных Духа Святого. Отсюда видно знамение таинства миропомазания, которым впоследствии заменилось апостольское возложение рук — для сообщения крещаемым Духа Святого. По поводу этого хорошо говорит Златоуст: «почему они (самаряне) по крещении не получили Духа Святого? Или потому, что Филипп не сообщил Его, — может быть, воздавая тем честь апостолам; или он сам не имел этого дарования (сообщать Духа Св. другим), потому что был из числа 7 диаконов, — последнее можно сказать с большею вероятностью… Он, крещая, не сообщал крещаемым Духа, ибо не имел такой власти; это дарование принадлежало одним только 12-ти… Как, скажут, неужели они (самаряне) не получили Духа (совсем, при крещении)? Они получили Духа отпущения грехов, но Духа знамений еще не получили».

> 18. Симон же, увидев, что через возложение рук Апостольских подается Дух Святый, принес им деньги,

18. «Симон же, увидев…» Очевидно, принятие Св. Духа верующими сопровождалось какими-то видимыми знамениями. Может быть, то были особенные выражения духовного восторга или нечто подобное тому, что было с апостолами и др. верующими в день Пятидесятницы, — во всяком случае, нечто видимое и удобопримечаемое (Злат.), что и побудило Симона на его безумную попытку.

Возникает любопытный вопрос: принял ли пред тем сам Симон Духа Св. в числе других уверовавших с такими нечистыми побуждениями и намерениями?

По мнению толкователей, Симон еще не успел принять Духа Святого. Вероятно, возложение рук на каждого для низведения Св. Духа требовало немало времени и совершалось по известной очереди. Пораженный очевидными знамениями дарования Духа Святого руковозложением апостолов, Симон, не выжидая своей череды, спешит сделать апостолам свое безумное предложение. «Не ради веры он уверовал, — говорит о нем Феофилакт, — но чтобы и ему творить чудеса. Как он думал творить чудеса? Сам он обольщал, а также укрощал беснуемых, а потому думал, что и апостолы подобно ему пользуются каким-либо искусством. Потому он и деньги давал. Опять потому же, чтобы не лишиться сего дара, он постоянно находился при Филиппе…»

Что же касается того, как мог человек с такими нечистыми намерениями оказаться в числе уверовавших, — этот вопрос прекрасно решает св. Златоуст: «недуг был в Симоне с давнего времени; оттого он и при крещении не освобождается от него. Как же крестили его? Так же, как и Христос избрал Иуду…»

> 19. говоря: дайте и мне власть сию, чтобы тот, на кого я возложу руки, получал Духа Святаго.

> 20. Но Петр сказал ему: серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги.

20. «Серебро твое да будет в погибель с тобою….» выражение угрозы, с указанием на гибельность поступка Симона, если он не сознает сего.

> 21. Нет тебе в сем части и жребия, ибо сердце твое неправо пред Богом.

21. «Нет в тебе в сем части и жребия…» — ούκ έστι σοι μερις ούδέ κλήρος εν τ λόγω τούτω…» — «несть ти части ни жребия в словеси сем…», т. е. в том, о чем ты говоришь, — в получении Духа Святого. Ни части, в размере той, какая даруется всем верующим, ни целого жребия в той мере, в какой обладаем мы, апостолы, ты не получишь, — как бы так говорит Петр Симону.

«Сердце твое неправо пред Богом…», как одержимое нечистыми побуждениями, мыслящее и нечистые средства для достижения своих нечистых стремлений.

> 22. Итак покайся в сем грехе твоем, и молись Богу: может быть, опустится тебе помысел сердца твоего;

22. «Может быть, опустится тебе помысл сердца твоего…» Этим указывается на тяжесть греха Симонова, требующего для прощения особо усиленных молитв и покаяния.

«Помысл сердца твоего…» — приведенное выше сознательное намерение купить дар божий за деньги, возможное лишь при другом Богохульном помысле, что Бог способен торговать Своими дарами.

> 23. ибо вижу тебя исполненного горькой желчи и в узах неправды.

23. «Вижу тебя исполненного…» — είς γάρ χολήν πικρίας καί σύνδεσμον αδικίας όρ σε όντα… — лучше слав.: «в желчи бо горести и союз неправды зрю тя суща…» Вижу тебя в желчи горькой и узах неправды. Как желчь горька и ядовита, так и твои слова, твое намерение, твоя душа, способная на такие мысли и речи, и не просто способная на это, но при этом еще и неспособная на обратное этому — наилучший образ мыслей и действий. Как желчь самую горькую и ядовитую издавала, по мнению древних, змея, так и человек, способный дать столь горькую желчь мыслей и намерений, должен был дойти до особенно печального и опасного нравственного состояния.

> 24. Симон же сказал в ответ: помолитесь вы за меня Господу, дабы не постигло меня ничто из сказанного вами.

24. Дальнейшее подтверждает указание Петра на опасное нравственное состояние Симона. На призыв к очищению греха усиленною молитвою и покаянием он отвечает лишь просьбою о том, чтобы апостолы сами помолились о нем, и именно о том лишь, чтобы ему не подвергнуться наказанию, которое беспокоило его более, чем очищение и исправление души. Дееписатель ничего не сообщает о дальнейшей судьбе Симона. Но история сохранила о нем сведения, как о злейшем враге христианства, противодействовавшем апостолам, с которыми Петр еще раз встретился в Риме. Очевидно, он нашел себе ту гибель, которую предвещал ему на его опасном пути св. Петр.

> 25. Они же, засвидетельствовав и проповедав слово Господне, обратно пошли в Иерусалим и во многих селениях Самарийских проповедали Евангелие.

25. «Они же…, т. е. Апостолы Петр и Иоанн, засвидетельствов и проповедав слово Господне…», научив новообращенных самарян еще подробнее Евангельскому чтению и засвидетельствовав и словом, и делом истинность принятой ими веры.

> 26. А Филиппу Ангел Господень сказал: встань и иди на полдень, на дорогу, идущую из Иерусалима в Газу, на ту, которая пуста.

26. «Ангел Господень сказал (Филиппу) …» Это было не невидимое внушение Ангела Филиппу, а очевидно, в видимом явлении ему Ангела Божия в Самарии.

Тремя чертами Ангел обозначает место, куда надо идти Филиппу: на полдень, т. е. к югу от Самарии, на дорогу из Иерусалима в Газу и именно на ту, которая пустынна (αύτη εστίν έρημος).

Газа, здесь упоминаемая, — один к древнейший из городов филистимских (Быт X:19; Нав XV:45) к юго-западу от Иерусалима, близ Средиземного моря. Как ныне, так, очевидно, и в то время, из Иерусалима в Газу вело несколько дорог, почему Ангел и обозначает точнее ту, какая нужна Филиппу. Эта пустынная дорога, по мнению толкователей, вероятно, та, которая вела через Елевферополь.

> 27. Он встал и пошел. И вот, муж Ефиопляннн, евнух, вельможа Кандакии, царицы Ефиопской, хранитель всех сокровищ ее, приезжавший в Иерусалим для поклонения,

27. Встретившийся Филиппу на указанном пути человек обозначается Дееписателем тремя особенностями: Ефиоплянин, евнух, и вельможа царицы. Первое означает не место только жительства, но именно национальность встретившегося. Он был не природный иудей, живший в Эфиопии, а именно ефиоплянин родом. То обстоятельство, что он путешествовал в Иерусалим для поклонения и читал книгу пророка Исаии (вероятно, в переводе LXX), говорит о том, что он был прозелит, и если был скопец (каковые по закону Моисееву не могли быть принимаемы в общество Иеговы), вероятно, был «прозелит врат», а не «прозелит правды» то есть II, а не I степени.

Евнух, по обычным понятиям — скопец, каковые состояли на Востоке хранителями царских гаремов, а иногда удостаивались и высших государственных должностей, как видим и в данном случае.

«Кандакии, царицы Эфиопской…» Эфиопия — страна к югу от Египта, где ныне Нубия и Абиссиния, политическим и торговым центром коей был Мерое. Страна эта управлялась обыкновенно женщинами, которые все назывались «Кандакиями», подобно тому, как египетские цари — «фараонами». (Плин. Hist. natur, VI:35).

Как прозелит врат, он имел доступ во храм и мог, наравне с иудеями, приносить жертву Богу истинному, Которого познал, очевидно, от кого-либо из живших в Эфиопии иудеев. Его доброе религиозное настроение, делавшее его достойным и достаточно подготовленным к вере во Христа, ясно открывается из того, что он и в пути занят был чтением Слова Божия.

> 28. возвращался и, сидя на колеснице своей, читал пророка Исаию.

> 29. Дух сказал Филиппу: подойди и пристань к сей колеснице.

29. «Дух сказал Филипу…» Это было, очевидно, внутреннее духовное откровение, без всякого внешнего видимого посредства, ясно сознанное, как повеление свыше, от Св. Духа.

> 30. Филипп подошел и, услышав, что он читает пророка Исаию, сказал: разумеешь ли, что читаешь?

30. «Услышав, что он читает…» — греч. προδραμών δέ ό Φίλιππος ήκουσεν άυτοϋ άναγινώσκοντος — точнее слав.: притек же Филипп, услыша его чтуща… — подойдя же, Филипп услышал его читающим — очевидно, вслух, так что Филипп мог расслышать даже и то, что именно читалось.

Вопрос Филиппа заключает в подлиннике некоторую игру слов, смягчающую, с одной стороны, некоторую дерзновенность обращения к незнакомому вельможе: αρά γε γινώσκεις ά αναγινώσκεις; с другой — выражаемое частицею αρά γε сомнение, что евнух понимает читаемое. Ожидавший отрицательного ответа Филипп действительно не ошибся. И, может быть, именно благодаря мягкой и игривой форме вопроса, Филипп расположил сразу сердце евнуха и вызвал в нем сознание, исполненное детской простоты и смирения, что он не понимает читаемого. В то же время этот вопрос подсказывал вельможе и то, что вопросивший его, очевидно, сам владеет истинным пониманием данного места, почему и умоляет Филиппа взойти и сесть с ним для толкования читаемого. В этом опять новая трогательно-добрая черта характера в знатном вельможе (ср. Злат.).

> 31. Он сказал: как могу разуметь, если кто не наставит меня? и попросил Филиппа взойти и сесть с ним.

> 32. А место из Писания, которое он читал, было сие: как овца, веден был Он на заклание, и, как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзает уст Своих.

32–33. Упоминаемое здесь место Писания находится в LIII гл. книги пророка Исаии и передается точно по переводу LXX, что свидетельствует о том, что читал евнух книгу пророка на этом переводе, распространенном тогда более всего в Египте. Как церковь иудейская, так и древнехристианская единогласно относили приведенное место к Мессии — Страдальцу за грехи мира (ср. Мф VIII:17; Мк XV:28; Ин XII:38 и д.; 1 Пет II:22 и д.). Смысл этого места таков: как овца, Он веден был на заклание (при жертвоприношении), и как агнец пред стригущим Его безгласен, так Он не отверзает уст Своих (т. е. ни жалоб, или порицания и выражения сопротивления). В уничижении Его (при страданиях) суд Его совершился (т. е. суд, совершившийся над Ним, был судом, на который Он Сам обрек Себя взятием греха всех людей). Но род Его (γενεαν) кто изъяснит? (род, т. е. Его рождение, происхождение — вечное от Отца, без Матери, и во времени от Матери без Отца).

«Ибо вземлется от земли жизнь Его…» В связи с предыдущим это последнее выражение означает: «кто изъяснит, что при таком неизъяснимом происхождении, при такой непостижимости этой жизни ей суждено было взяться от земли, т. е. прерваться в страданиях на кресте (это намекается несколько формою самого выражения — «вземлется от земли…»).

> 33. В уничижении Его суд Его совершился. Но род Его кто разъяснит? ибо вземлется от земли жизнь Его.

> 34. Евнух же сказал Филиппу: прошу тебя сказать: о ком пророк говорит это? о себе ли, или о ком другом?

34. «Евнух же сказал Филиппу…» — αποκριθείς δέ ό ευνούχος τ Φιλίππω είπε… — отвещав же каженик к Филиппу рече, точнее по-русски: «евнух же сказал Филиппу в ответ…»

«Прошу тебя…» — т. е. объяснить.

> 35. Филипп отверз уста свои и, начав от сего Писания, благовествовал ему об Иисусе.

35. «Отверз уста свои…» — άνοίζας… τό στώμα… открыв уста… — некоторая торжественность речи для указания особой важности благовестия Филиппа об Иисусе.

> 36. Между тем, продолжая путь, они приехали к воде; и евнух сказал: вот вода; что препятствует мне креститься?

36. Дальнейший вопрос евнуха к Филиппу о возможности для него крещения показывает, что проповедь Филиппа была достаточно подробна и внимательно воспринята слушателем, возгоревшимся жаждою быть последователем Христовым.

«Приехали к воде» — точно неизвестно это место, вероятно, находившееся между Елевферополем и Газою (Робинзон II:749).

> 37. Филипп же сказал ему: если веруешь от всего сердца, можно. Он сказал в ответ: верую, что Иисус Христос есть Сын Божий.

> 38. И приказал остановить колесницу: и сошли оба в воду, Филипп и евнух; и крестил его.

> 39. Когда же они вышли из воды, Дух Святый сошел на евнуха, а Филиппа восхитил Ангел Господень, и евнух уже не видел его, и продолжал путь, радуясь.

> 40. А Филипп оказался в Азоте и, проходя, благовествовал всем городам, пока пришел в Кесарию.

39–40. «Дух Святый сошел на евнуха, а Филиппа восхитил Ангел Господень…» Только в немногих древних греческих рукописях (которым следуют наши переводы славянский и русский) это место читается так. В большинстве же рукописей и переводов, которым следует большинство толкователей (в том числе Златоуст и Феофилакт), в данном месте говорится просто: «Дух Святый восхитил Филиппа…» Отчего произошло такое различие — от прибавки ли в одних кодексах, или от опущения в других, сказать трудно. Вероятнее, однако, первое — добавление последующими переписчиками умолчанного Дееписателем сошествия Св. Духа на крещеного. Это сошествие, необходимое и в данном случае исключительное, могло быть и без видимого возложения рук, как после, при крещении Корнилия и домашних его, и даже еще до совершения крещения (X:44 и д.), ибо по слову Господа (Ин III:8) «Дух, идеже хощет, дышет…»

«Филиппа же восхитил…» — указание на особенное сверхъестественное действие — мгновенное исчезновение Филиппа, после чего он оказался в Азоте (40 ст.). «Хорошо сделано, говорит по сему случаю Златоуст, чтобы явно было, что происшедшее есть дело Божие, чтобы евнух не подумал, что Филипп простой человек. И Филипп получил от того великую пользу, ибо, что он слышал о пророках, об Аввакуме, Иезекииле и других (Дан XIV:36–39), увидел исполнившимся на себе, оказавшись прошедшим мгновенно далекий путь».

«Продолжал путь, радуясь…» — всему происшедшему, т. е. и тому, что он крестился, принял Св. Духа, стал учеником Господа Иисуса Христа, и тому, что все это совершилось таким дивным образом.

Предание церковное сохранило нам имя этого вельможи — Индих, а также и некоторые сведения о его дальнейшей судьбе. По возвращении в свою страну он был в ней первым проповедником Евангелия, обратил многих, в том числе и свою повелительницу — царицу, крестив ее (Никиф. Кал. II:6).

Азот, как и Газа, — один из 5 главных городов филистимских севернее Газы и к Западу от Иерусалима, верстах в 50 от него, близ Средиземного моря — ныне селение Есдуд.

«Проходя благовествовал…» — из Азота путешествие Филиппа продолжалось уже обыкновенным образом, по направлению к северу, в Кесарию. На этом пути, для благовествования, он должен был посетить города — Аккарон, Иамнию, Иоппию (Яффу), Аполлонию и др.

Кесария, где Филипп, по-видимому, имел постоянное местожительство (XXI:8 и д.), — большой известный город при Средиземном море, верстах в 100 к северо-западу от Иерусалима, местопребывание тогдашних римских прокураторов Иудеи; построен и назван так в честь Кесаря Августа Иродом Великим, на месте бывшего здесь Стратонова замка, почему Кесария и называлась еще Кесарией-Стратоновой в отличие от Палестинской Кесарии-Филипповой на месте древней Панеи. Кесария-Стратонова в дальнейшем нередко упоминается Дееписателем.

#### Глава IX

Обращение Павла Господом и пребывание его в Дамаске (1–25). Первое пребывание христианина Павла в Иерусалиме (26–30). Петр в Лидде, исцеление Энея (31–35). Петр в Иоппии (Яффе), воскрешение Тавифы (36–43),

> 1. Савл же, еще дыша угрозами и убийством на учеников Господа, пришел к первосвященнику

1. «Савл же, еще дыша угрозами…» — между тем, как рассеявшиеся после убиения Стефана ученики Господа распространяли благовестие по другим городам (VIII:1, 4 и д.), Савл продолжал (VIII:3) свои гонения на христиан с прежнею силою. Выражение — дыша угрозами и убийством — указывает как бы на дикого, кровожадного зверя, задыхающегося от своей жадности. Угрозы и убийства стали как бы воздухом, которым дышал Савл и который был для него такою же существенною необходимостью, как обыкновенный воздух для всех людей.

«Пришел к первосвященнику…» Если обращение Савла полагать не позже 36-го г. по Р. Х., то первосвященником тогда был все тот же Каиафа, смещенный лишь в 36 г. римским проконсулом Сирии — Вителлием. Место Каиафы занял Ионафан, сын прежнего первосвященника — тестя Каиафы — известного Ананы или Анны. Но уже в следующем же 37 году этот первосвященник был также смещен и замещен братом его, другим сыном Анана — Феофилом (Археол. Флавия, XVIII:4 и д.). По всей вероятности, этот последний и был первосвященником в описываемое время.

> 2. и выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет последующих сему учению, и мужчин и женщин, связав, приводить в Иерусалим.

2. Дамаск — древний главный город Сирии, верстах на 200 к северо-востоку от Иерусалима. Со времен Селевкидов в нем жило очень много евреев, так что Нерон мог умертвить их там до 10 000 (Флавий, о войне Иуд. I:2, 15; II:20, 2). При таком большом количестве евреи имели здесь не одну, а много синагог, что подтверждается и в данном месте: «выпросил письма к синагогам…» Эта же многочисленность живших в Дамаске евреев заставляла догадываться и возможности распространения и здесь христианства, что обещало богатую пищу ревности гонителя Христова, каким был тогда Савл.

Каким образом и когда могла быть принесена и распространена вера Христова в Дамаске, Дееписатель не упоминает: вероятно, принесена была первоначально путешествовавшими на Иерусалимские праздники дамасскими евреями, а утверждена и распространена рассеявшимися после смерти Стефана учениками Господа (VIII:4), которые прошли до Финикии и Кипра и Антиохии (XI:19), а значит, могли быть и в Дамаске, лежавшем к Иерусалиму еще ближе Кипра и Антиохии.

Для большей успешности задуманного предприятия Савл запасается полномочиями от иерусалимского Синедриона и его главного представителя — первосвященника.

Письма адресуются к синагогам, особо к каждой, вероятно, для усиления полномочий Савла и для облегчения его дела.

При этом предполагается, что христиане, обращенные из иудеев, не отделялись еще от синагог и участвовали в их собраниях, подобно тому, как и сами апостолы и остальные верующие до времени участвовали в храмовых богослужебных собраниях (III:1 и др.).

«Последующих сему учению…» — греч, τής οδού όντας… — точнее слав.: того пути сущия. Путь — в смысле известного рода жизни и деятельности, сообразной с известным учением, в данном случае — путь христианской жизни (ср. Мф XXII:16).

«Связав, приводить в Иерусалим…» Синедрион иерусалимский сохранял за собою право судебной власти в делах веры над всеми евреями во всех странах мира. Все чужеземные евреи добровольно признавали над собою эту власть, не отнятую от Синедриона римлянами. Всем этим достаточно объясняется возможность для Савла тех действий, ради которых он шел в Дамаск.

> 3. Когда же он шел и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба.

3. «Внезапно осиял его свет с неба…» (ср. XXII:6 и д.). Дееписатель не говорит здесь прямо, но дальнейшие черты сказания и сам Апостол Павел ясно дают понять, что в сиянии света небесного явился телесным очам Савла Сам Господь Иисус в Богочеловеческой прославленной плоти (ср. ст. 17, 27; XXII:14; 1 Кор IX:1; XV:5–8). Это видение Господа, поставляемое Павлом в одну категорию с явлениями Господа апостолам по воскресении, вероятно, было очень кратковременно, ибо Савл упал и глаза его были ослеплены (ст. 8).

> 4. Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! что ты гонишь Меня?

4. Видение, прекращенное ослеплением Савла, продолжается слышанием голоса Явившегося: «что ты гонишь Меня?» Это по толкованию Златоуста, как бы говорило: «За какую обиду от Меня, великую или малую, ты это делаешь?..» При этом дается понять, что в гонении последователей Господа Сам Он претерпевает гонение (ср. Лк X:16 и паралл).

> 5. Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна.

5. Вопрос Савла к Явившемуся — «кто Ты?» — ясно показывает, что явление ему Господа и все событие его обращения к Христу было делом совершенно неожиданным для него, что оно не было подготовлено какой-либо внутренней борьбой в Савле прежних иудейских его убеждений с новыми впечатлениями от христианства, благоприятными для него, — борьбой, которая бы могла погрузить его в особенное состояние духа, в коем субъективный образ его фантазии мог быть принят им за объективное ему явление. Из рассказа о событии видно, напротив, что Савл даже и не думал в это время об Иисусе, иначе едва ли бы он не понял сразу и имел нужду спрашивать, кто этот явившийся ему? И вообще подобную внутреннюю борьбу не представляется возможным предположить в Савле в то время, когда он, преследуя христиан, слишком был уверен, что ратует за дело Бога Иеговы (ср. XXII:3; Гал I:14). Наконец, и сам Павел рассказывает об этом событии, как о совершенно неожиданном для него и ничем с его стороны не подготовленном (гл. XXII и XXVI, ср. Гал I:14–15).

«Трудно тебе идти против рожна…» — народное присловие, выражающее тщету условий против силы неодолимой, тщету притом опасную, грозящую поражением идущего против этой силы, в данном случае силы Божественной, всемогущей.

> 6. Он в трепете и ужасе сказал: Господи! что повелишь мне делать? и Господь сказал ему: встань и иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать.

6. Объявший Савла и повергший его на землю страх пред небесной славой Явившегося, превратился, по открытии ему Имени Иисуса, в ужас и трепет, и он смиренно признает Явившегося Господом, а себя — Его рабом, готовым на все Его повеления.

«Иди в город…», т. е. Дамаск.

> 7. Люди же, шедшие с ним, стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя.

7. Что видение Савлом Господа не было какой-либо галлюцинацией, вызванной его внутреннею борьбою и направлением мыслей, ясно и из того, что оно ощущалось и спутниками Савла. «Всех и бывших с ним осиявает свет, чтобы они свидетельствовали об этом явлении, но ослепляет он не всех, а одного только Павла, чтобы не подумали, что это было общее и как бы случайное несчастие, но чтобы открылось, что это было вполне действие Божественного промысла» (Феофил.). В этих же видах, кроме света, спутники воспринимают и голос Говорившего, хотя и не удостаиваются видеть Его.

В Деян XXII:9 говорится, что спутники Павла «голоса говорившего не слыхали». Как примерить кажущееся противоречие этих двух мест Дееписателя, из коих в одном говорится о слышании, а в другом — о неслышании голоса? Очевидно, здесь надо различать слышание от слушания. В то время, как Савл не только слышал, но и разумел слышимое, знал и Говорившего и то, что говорилось, — спутники его только слышали звук голоса, не понимая ничего из слышимого. Другой любопытный пример подобного неодинакового восприятия звуков см. Ин XII:28, 29.

> 8. Савл встал с земли, и с открытыми глазами никого не видел. И повели его за руки, и привели в Дамаск.

8. Когда видение кончилось, голос умолк и Савл встал, чтобы идти в Дамаск, по повелению Господа, оказалось, что он слеп. Павел говорит, что это произошло от славы света, осиявшего его (XXII:11); но нельзя не видеть в этом и особенного действия Божия, ибо спутники его, также видевшие свет, не лишились зрения (XXII:9). Это было частью и в наказание гонителю, частью — в символическое означение того, что он доселе с открытыми очами был слеп духовно в отношении к истине Христовой (ср. Злат.); наконец, попущено это и с тою мудрою целью, чтобы укрепить душу вразумленного новым знамением чудесного исцеления его возложением на него рук Анании.

> 9. И три дня он не видел, и не ел, и не пил.

9. Трехдневное совершенное воздержание от пищи и пития, т. е. строжайший пост (вместе с молитвой, ст. 11) был выражением глубокого раскаяния Савла и вместе — приготовлением к тому, что предстояло ему по слову Явившегося Господа (6 ст.).

> 10. В Дамаске был один ученик, именем Анания; и Господь в видении сказал ему: Анания! Он сказал: я, Господи.

10. Из настоящего стиха и дальнейших открывается, что Анания и Савл не знакомы были между собою лично. Еврейское имя Анании показывает, что он был христианин из иудеев. Дееписатель называет его здесь только «некоторый ученик», сам же Павел характеризует его более подробно: «муж благочестивый по закону, одобряемый всеми иудеями, живущими в Дамаске…» (XXII:12), т. е. и по своем обращении ко Христу живший строго по закону и пользовавшийся посему особым уважением дамасских иудеев. Церковное предание говорит, что он был епископом дамасским и скончался мученически в Елевферополе иудейском (Чет.-Мин., Окт. 1).

«Господь в видении сказал ему…» В каком именно видении — во сне или наяву, в исступлении — из данного места не видно. Выражение — «восстав, пойди!» (αναστάς πορεύθητι) не означает, что Анания был в это время на ложе, а значит только, что он пребывал дома в спокойствии.

> 11. Господь же сказал ему: встань и пойди на улицу, так называемую Прямую, и спроси в Иудином доме Тарсянина, по имени Савла; он теперь молится,

11. Прямая улица — доселе существующая в Дамаске и называвшаяся так в отличие от всех других, обыкновенно кривых улиц, свойственных восточным городам.

«Тарсянина» — родом из Тарса, города в Малоазийской области Киликии.

«Он теперь молится…» — ίδού γάρ προσεύχεται… — точнее слав.: «се бо молится», как выше в ответе Анании: «вот я Господи!…» — ιδού εγώ Κύριε! Кроме придания речи большей живости, выражение ιδού γάρ προσεύχεται — является и пояснением того, по какой причине требуется теперь же приход Анании к Савлу. Этот приход должен явиться ответом на молитву Савла — без сомнения, молитву о прощении и просвещении телесном и духовном. При этом Господь открывает бывшее Савлу видение Анании (вероятно — во сне), причем Господь не говорит: видел тебя, но — мужа, именем Анания, откуда следует, что явившийся не был известен Савлу, хотя имя его и было ему открыто. Слова Господа давали также понять Ананию, что Савл был слеп и исполнение повеления Божия Ананией должно было прежде всего ознаменоваться исцелением ослепшего.

> 12. и видел в видении мужа, именем Ананию, пришедшего к нему и возложившего на него руку, чтобы он прозрел.

> 13. Анания отвечал: Господи! я слышал от многих о сем человеке, сколько зла сделал он святым Твоим в Иерусалиме;

> 14. и здесь имеет от первосвященников власть вязать всех, призывающих имя Твое.

13–14. С детскою простотою Анания высказывает свое удивление, а может быть, и опасение, что он посылается к человеку, о коем известно, как о злейшем враге христиан, и который шел и в Дамаск на погибель верующим. Об этом Анания слышал от многих, т. е. или от путешествовавших на Иерусалимские праздники иудеев, или от рассеявшихся от его гонений христиан иерусалимских.

«Святым твоим…», т. е. христианам, как они назывались по особенному освящению их во Христе и Св. Духом.

«И здесь имеет… власть…» Откуда так скоро Анания имел сведения о полномочиях Савла от Синедриона? Вероятно, от иерусалимских христиан, которые поспешили дать все эти сведения дамасским христианам для предостережения. Новость и свежесть этих известий вполне объясняет и удивление, и опасения Анании.

> 15. Но Господь сказал ему: иди, ибо он есть Мой избранный сосуд, чтобы возвещать имя Мое перед народами и царями и сынами Израилевыми.

15. «Избранный сосуд…» — образная речь, где Павел представляется как бы живым сосудом, в котором Господь заключит Имя Свое и Павел пронесет Его потом, т. е. преподаст, исповедует, проповедует — народам, царям и сынам Израилевым. Замечательно, что на первом месте здесь указываются народы, т. е. языческие — язычники — в противоположение сынам Израилевым, т. е. евреям. Этим указывается особенное предназначение Павла, как апостола языков.

> 16. И Я покажу ему, сколько он должен пострадать за имя Мое.

16. «И Я покажу ему…» Έγώ γάρ ύποδείζω άυτ… — слав.: «Аз бо скажу ему» — Смысл и связь здесь таковы: «иди и не бойся, что последователи Мои пострадают от него, ибо Я покажу ему, или на нем, сколько ему самому подобает пострадать за Имя Мое….» Здесь, таким образом, новое успокоение и поощрение недоумевающего Анании.

> 17. Анания пошел и вошел в дом и, возложив на него руки, сказал: брат Савл! Господь Иисус, явившийся тебе на пути, которым ты шел, послал меня, чтобы ты прозрел и исполнился Святаго Духа.

17. «Возложив на него руки…» — в знак сообщения ему благодати Св. Духа, что сопровождалось тотчас же и исцелением слепоты его. Замечательно, что это было еще до крещения Савла (ст. 18). Подобный исключительный случай исполнения Духом Св. до крещения был над Корнилием сотником и его домашними (X:46 и д.). «Мне кажется, говорит по сему случаю Златоуст, что (Павел), подобно как и Корнилий, тотчас по произнесении этих слов сподобился Духа, хотя преподававший и не был из числа XII. Так все касающееся Павла было нечеловеческим и совершалось не через человека, но Сам Бог был совершителем этого…»

«Брат Савл…» — не по племени или роду, но во Христе и по вере в Него.

«Явившийся тебе на пути…» В переданной выше Дееписателем беседе Господа с Ананией не упоминалось ничего об этом явлении, из чего видно, что беседа эта передана сокращенно. Нет и другой подробности, что Господь послал Ананию не только для прозрения Савла, но и для того, чтобы он исполнился Духа Святого.

> 18. И тотчас как бы чешуя отпала от глаз его, и вдруг он прозрел; и, встав, крестился,

> 19. и, приняв пищи, укрепился. И был Савл несколько дней с учениками в Дамаске.

19. «Приняв пищи, укрепился…» «ибо он изнемог от путешествия, от страха, от поста и от скорби. И желая усилить эту скорбь его, Господь попустил ему оставаться слепым, пока не пришел Анания…» (Злат.).

«Был несколько дней в Дамаске…» Это не противоречит рассказу самого Павла, что по обращении своем он тотчас (ευθέως) отправился в Аравию и потом опять возвратился в Дамаск (Гал I:17 и д.), ибо усиленное выражение — тотчас при рассказе о продолжительном времени не исключает промедления нескольких дней. Если же Дееписатель при этом вовсе не упоминает о путешествии Павла в Аравию и возвращении опять в Дамаск и говорит далее прямо о прибытии его в Иерусалим, то, вероятно, потому, что о путешествии его в Аравию не сохранилось ничего достоверного и примечательного.

> 20. И тотчас стал проповедывать в синагогах об Иисусе, что Он есть Сын Божий.

> 21. И все слышавшие дивились и говорили: не тот ли это самый, который гнал в Иерусалиме призывающих имя сие? да и сюда за тем пришел, чтобы вязать их и вести к первосвященникам.

> 22. А Савл более и более укреплялся и приводил в замешательство Иудеев, живущих в Дамаске, доказывал, что Сей есть Христос.

22. «Доказывал, что сей (Иисус) есть Христос…» — т. е. Мессия, обетованный иудеям и ими ожидавшийся. Эти доказательства апостол приводил, без сомнения, от Свящ. Писаний, извлекая из него все пророчества, указания и обетования о Мессии и сличая их с событиями и исполнением в жизни Иисуса Христа. Сила его доказательств и вообще его слова, исходившая от непоколебимо убежденной и окрепшей в вере во Христа души, была так велика, что до отчаяния обезоруживала — (συνέχυνε) иудеев, не знавших ни что отвечать, ни что делать на неопровержимые доказательства Павла.

> 23. Когда же прошло довольно времени, Иудеи согласились убить его.

> 24. Но Савл узнал об этом умысле их. А они день и ночь стерегли у ворот, чтобы убить его.

> 25. Ученики же ночью, взяв его, спустили по стене в корзине.

25. «Ученики же…», т. е. христиане дамасские… спустили его по стене, т. е. города, о чем рассказывает и сам Павел 2 Кор XI:34.

> 26. Савл прибыл в Иерусалим и старался пристать к ученикам; но все боялись его, не веря, что он ученик.

26. «Савл прибыл в Иерусалим…» Παραγενόμενος δέ ό Σαύλος… — точнее слав.: пришел же Савл… Прибыв же в Иерусалим, Савл старался… По словам самого апостола (Гал I:18), это было уже три года спустя после его обращения (у Дееписателя — «довольно времени» — 23 ст.), включая в это время и пребывание в Аравии. О самом пребывании в Иерусалиме Павел сообщает краткие сведения (Гал I:18–24). Сюда ходил он затем, чтобы повидать Петра, у коего пробыл около 15 дней. Других апостолов он не видел, только еще Иакова, брата Господня. Из Иерусалима отправился в страны Сирии и Киликии. Дееписатель дополняет рассказ Павла ценными подробностями. Так, у него узнаем, что Павел, по прибытии в Иерусалим, старался пристать к ученикам, т. е. Христовым, христианам, но эти, из боязни и недоверия к нему, сторонились от него. Им казалось маловероятным, чтобы такой жестокий гонитель Церкви вдруг стал рабом Христовым, и склонны были подозревать здесь простую хитрость или шпионство со стороны Савла. Конец этим подозрениям положил Варнава, пользовавшийся большим уважением первохристианского общества (IV:36–37), который и ввел Савла в общество апостолов и учеников Господних. Церковное предание говорит, что он и прежде был знаком с Савлом, вместе воспитывались они в школе Гамалиила, и даже после того, как Варнава сделался учеником Господа (одним из LXX), видались друг с другом и препирались о Христе, но Савл оставался упорен до события с ним на пути в Дамаске (Чет.-Мин. 11 июня).

> 27. Варнава же, взяв его, пришел к Апостолам и рассказал им, как на пути он видел Господа, и что говорил ему Господь, и как он в Дамаске смело проповедывал во имя Иисуса.

27. «Взяв его, привел к апостолам…» — приняв его, привел к апостолам неопределенное выражение, позволяющее разуметь здесь только двух апостолов, Петра и Иакова, коих упоминает Павел (Гал I:19). Почему Савл не виделся с другими апостолами? Может быть, потому, что в то время их не оказалось в Иерусалиме, они были на проповеди по разным городам и весям. Из дальнейших повествований Дееписателя о Петре (32 ст. и д., X гл., XII:17) видно, что и верховные апостолы не постоянно пребыли в Иерусалиме.

> 28. И пребывал он с ними, входя и исходя, в Иерусалиме, и смело проповедывал во имя Господа Иисуса.

> 29. Говорил также и состязался с Еллинистами; а они покушались убить его.

28–29. Савл не скрывается в Иерусалиме, но открыто и смело проповедует Господа, вступая в состязания с противниками, которые и здесь, как в Дамаске, решили убить его. Дееписатель говорит, что это были «Еллины», т. е. еллинисты, иудеи из стран языческих, говорившие греческим языком. Как сам еллинист, по происхождению из Киликийского Тарса, Павел и обращается с проповедью особенно к еллинистам, как более сродных его духу и менее закоснелым в чисто еврейских предрассудках.

> 30. Братия, узнав о сем, отправили его в Кесарию и препроводили в Тарс.

30. «Братия… — т. е. иерусалимские христиане, принявшие, наконец, Савла, как брата, — отправили его в Кесарию…» Из XXII:17–21 узнаем, что Сам Господь повелел Савлу оставить Иерусалим. Это повеление, очевидно, совпало с намерением еллинистов убить Савла, и братия, отправившие его в Кесарию, вместе и избавляли его от убийц, и помогли ему исполнить повеление Господне.

Из Кесарии (Стратоновой, см. прим. к VIII:40) Савл оправляется в Тарс. Сам Павел в Гал I:21 — говорит кратко, что из Иepycaлима в этот раз он путешествовал в страны Сирские и Киликийские, что вполне согласно с рассказом Дееписателя. Путь апостола по обоим этим указаниями, взаимно восполняющим одно другое, может быть представлен так: из Иерусалима Савл препровожден был прежде всего в Кесарию и отсюда, сухим путем через Сирию, продолжал путь в Киликию, вероятно, по береговой дороге вдоль моря, избегая Дамаска. Возможно, что в одном из прибрежных городов сирийских он сел на корабль и достиг Тарса морем, что было более удобно. Благодаря этому путешествию и пребыванию Павла в Киликии, основались первые христианские общины в посещенных им местах (ср. XV:23).

> 31. Церкви же по всей Иудее, Галилее и Самарии были в покое, назидаясь и ходя в страхе Господнем; и, при утешении от Святаго Духа, умножались.

31. «Церкви же… были в покое…», чему, несомненно, много способствовало обращение главного гонителя ее. Насколько вера Христова к этому времени была распространена, видно из того, что церкви упоминаются по всей Иудее, Галилее и Самарии.

«Назидаясь…» — οίκοδομούμεναι… — слав.: созидающеся, т. е. организуясь, устраиваясь, совершенствуясь и внешне и внутренне.

«И при утешении от Св. Духа умножались…» — καί τή παρακλήσει τού Αγίου Πνεύματος έπηθύνοντο — утешением Св. Духа — то же, что — милостию Божию, в данном случае являвшей себя в обильных знамениях и чудесах благодати Святого Духа. О двух таких чудесных значениях тотчас и повествуется далее, как бы в подтверждение сказанного.

> 32. Случилось, что Петр, обходя всех, пришел и к святым, живущим в Лидде.

32. «Случилось что Петр, обходя всех, пришел…» — έγένετο δε Πέτρον δΐερχόμενον διά πάντων, κατελθεΐν… —точнее слав.: «бысть Петр посещающу всех, снити…» Русский текст, к сожалению, и здесь допускает свой обычный пересказ, а не перевод данного места, которое проще и точнее переводится так: случилось же Петру, проходящему по всем (церквам), сойти…

Выражение — κατελθεΐν — снити, сойти, спуститься — указывает на менее возвышенное положение Лидды по сравнению с Иерусалимом, подобно тому, как в выражении об Иерихоне (Лк X:30).

Весьма важно упоминание посещения Апостолом Петром тогдашних христианских общин Палестины. Несомненно, и другие апостолы имели этот обычай в целях лучшего утверждения в вере обращенных, разрешения возникавших вопросов жизни и т. п.

«К святым, живущим в Лидде…» — т. е. христианам города Лидды, недалеко от моря, близ Иоппии, к северо-западу от Иерусалима.

> 33. Там нашел он одного человека, именем Энея, который восемь уже лет лежал в постели в расслаблении.

> 34. Петр сказал ему: Эней! исцеляет тебя Иисус Христос; встань с постели твоей. И он тотчас встал.

33–34. Эней — не видно — был ли он христианин до своего исцеления, или нет. Вопрос этот не напрасный, как не напрасно далее исцеленная Петром Тавифа называется ученицей. Греческое имя Энея дает заключить, что он был во всяком случае еллинист. Знаменательно, что, исцеляя расслабленного, Петр не спрашивает его о вере в Иисуса Христа, а прямо дарует ему исцеление, очевидно, или прозревая готовность его к этой вере, или питая надежду самым этим исцелением возбудить в нем веру.

> 35. И видели его все, живущие в Лидде и в Сароне, которые и обратились к Господу.

35. «И видели его все», т. е. исцеленным, которого прежде знали расслабленным.

«В Сароне…» С именем Сарона известны и местечко, и долина, прилегающая к морю (от Кесарии Стратоновой до Иоппии), плодоносная и потому густо населенная. Возможно разуметь здесь и то, и другое.

> 36. В Иоппии находилась одна ученица, именем Тавифа, что значит: «серна»; она была исполнена добрых дел и творила много милостынь.

> 37. Случилось в те дни, что она занемогла и умерла. Ее омыли и положили в горнице.

36–37. «В Иоппии…» — ныне Яффа, древний торговый приморский город к северо-западу от Иерусалима.

«Ученица», т. е. христианка. Была ли она девица, или вдовица, или замужняя, из рассказа не видно. Возможно, что это была вдовица, судя по благотворениям преимущественно вдовицам (39 ст.).

«Тавифа, что значит Серна…» — это было не прозвище, а собственное женское имя, встречающееся и у греков, и у Флавия, и у раввинов. По своей красоте, грациозности и выразительности глаз серна вообще у восточных народов являлась символом женской красоты, почему и сделалась собственным женским именем, подобно мужскому — Лев.

«В те дни…», когда Петр находится в Лидде.

> 38. А как Лидда была близ Иоппии, то ученики, услышав, что Петр находится там, послали к нему двух человек просить, чтобы он не замедлил придти к ним.

38. «Ученики…», т. е. христиане, опечаленные смертью столь добродетельной женщины. Для чего было посылать к Петру уже после смерти Тавифы? Очевидно, посылавшие питали некоторую, может быть, смутную надежду, что Тот, Кто воззвал и четверодневного Лазаря из гроба, может подобное же чудо совершить и опять через достойнейшего ученика Своего.

> 39. Петр, встав, пошел с ними; и когда он прибыл, ввели его в горницу, и все вдовицы со слезами предстали перед ним, показывая рубашки и платья, какие делала Серна, живя с ними.

> 40. Петр выслал всех вон и, преклонив колени, помолился, и, обратившись к телу, сказал: Тавифа! встань. И она открыла глаза свои и, увидев Петра, села.

> 41. Он, подав ей руку, поднял ее, и, призвав святых и вдовиц, поставил ее перед ними живою.

> 42. Это сделалось известным по всей Иоппии, и многие уверовали в Господа.

40–42. «Петр выслал всех вон…» — (ср. Мф IX:24–25; Мк V:40; Лк VIII:54), чтобы не смущаться никакими внешними впечатлениями и всецело отдаться молитве о воскрешении умершей.

> 43. И довольно дней пробыл он в Иоппии у некоторого Симона кожевника.

43. «У Симона кожевника…» — по всей вероятности, христианина.

#### Глава X

Корнилий сотник, явление ему Ангела и посольство к Петру (1–8). Видение Петрово и встреча с посланными Корнилия (9–22). Путешествие Петра к Корнилию, проповедь в доме его, сошествие Св. Духа на слушателей и крещение (23–48).

> 1. В Кесарии был некоторый муж, именем Корнилий, сотник из полка, называемого Италийским.

1. В Кесарии — см. VIII:40, прим.

Из полка, называемом Италийским…, т. е. полка из пригородных италийцев, в отличие от воинов, набиравшихся на службу из туземцев. Кесария была резиденцией римских прокураторов Палестины, почему при них и состоял особый полк из природных римлян или италийцев, как людей более надежных и искусных. Вероятно, и Корнилий, сотник этого полка, был тоже природный римлянин или италиец. И во всяком случае, он не был даже иудейским прозелитом, а был просто язычник доброй души и природно-благочестивой настроенности (ср. ст. 28, 34 и до XI:1, 18; XV:7). Приобщение такого человека к Церкви Христовой, притом непосредственно, без всякого посредства иудейства, хотя бы в виде прозелитизма врат, было событием великой важности, эпохою в истории апостольской Церкви. На эту особую важность события первого обращения ко Христу язычника указывает и то, что оно совершается при посредстве первого Апостола Христова — Петра, нарочито призываемого Богом из другого города, хотя в Кесарии находился в это время известный благовестник и креститель эфиопского вельможи — Филипп.

> 2. благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу.

2. «Боящийся Бога… молившийся Богу…» Эти выражения показывают, что Корнилий был почитателем Единого истинного Бога, о Котором, вероятно, узнал из соприкосновения с иудеями и их Богопочтением, но чтил по-своему, как подсказывало ему набожное сердце, самостоятельно и независимо от форм еврейского Богопочитания.

> 3. Он в видении ясно видел около девятого часа дня Ангела Божия, который вошел к нему и сказал ему: Корнилий!

3. «В видении ясно видел…» — είδεν έν όράματι φανερώς… — «виде в видении яве…» — очевидно, в бодрственном состоянии, а не во сне (Злат.). Эта было около девятого часа дня (= 3 час. пополудни), обычного у евреев часа молитвы, когда и Корнилий молился, постившись до сего часа (ст. 30).

> 4. Он же, взглянув на него и испугавшись, сказал: что, Господи? Ангел отвечал ему: молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом.

4. «Испугавшись…»

Св. Златоуст хорошо объясняет этот испуг Корнилия: «видение произвело в нем страх, но страх умеренный, чтобы только сделать его внимательным; потом слова Ангела рассеяли этот страх, или лучше — заключающаяся в них похвала смягчила неприятное чувство страха…»

«Пришли на память пред Богом…» — человекообразное выражение благоволения Божия к Корнилию за его молитвы и благотворения.

> 5. Итак пошли людей в Иоппию и призови Симона, называемого Петром.

> 6. Он гостит у некоего Симона кожевника, которого дом находится при море; он скажет тебе слова, которыми спасешься ты и весь дом твой.

6. «Он скажет тебе слова, которыми спасешься ты и весь дом твой…» — слав.: «той речет тебе глаголы, в них же спасешься ты и весь дом твой…», греч. текст совершенно иначе: ούτος λαλήσει σοί τί σε δεί ποιείν, т. е. он скажет тебе, что тебе нужно делать. Этим указывается недостаточность добрых дел и благочестия — самих по себе: нужно еще освящение их верою во Христа-Спасителя, которая сообщает и цену, и основательность доброму настроению человека.

> 7. Когда Ангел, говоривший с Корнилием, отошел, то он, призвав двоих из своих слуг и благочестивого воина из находившихся при нем

7. «Двоих из своих слуг…» — δύο τών οίκετών αύτού…, собственно — домочадцев, вероятно — более близких к господину дома, нежели простые рабы, и отличавшихся тою же богобоязненностью, как и сам Корнилий (ст. 2).

> 8. и, рассказав им все, послал их в Иоппию.

8. «Рассказав им все…» — для того, конечно, чтобы они рассказали Петру и убедили отравиться вместе с ними к их господину (22 ст.). «Все рассказал, чтобы тем побудить его (Петра) прийти к нему, потому что он считал делом неприличным звать его в силу своего авторитета, потому-то и рассказал…» (Феофил.).

> 9. На другой день, когда они шли и приближались к городу, Петр около шестого часа взошел на верх дома помолиться.

> 10. И почувствовал он голод, и хотел есть. Между тем, как приготовляли, он пришел в исступление,

9–10. «На другой день… около шестого часа…» — от Кесарии до Иоппии около 40–45 верст. Посланные Корнилием после 9 часа (после 3 час. вечера, ст. 3) и, вероятно, отправившиеся в тот же день вечером — могли прибыть в Иоппию на другой день к полудню (около шестого часа).

«Взошел на верх дома помолиться…» Плоские крыши домов на Востоке являются весьма удобным местом для молитвы. Сюда взошел и Петр для молитвы в урочный час.

«Пришел в исступление» — επέπεσεν έπ αυτόν εκστάσις… — точнее слав.: «нападе нан ужас…» — напал на него экстаз — такое состояние, когда «человек не владеет своими чувствами, будучи восхищен в мир духовный» (Феофил., ср. Злат.).

> 11. и видит отверстое небо и сходящий к нему некоторый сосуд, как бы большое полотно, привязанное за четыре угла и опускаемое на землю;

> 12. в нем находились всякие четвероногие земные, звери, пресмыкающиеся и птицы небесные.

12. «В нем находились всякие четвероногие земные…» — πάντα τά τετράποδα τής γής… — точнее слав.: «вся четвероногая земли…», все четвероногие, и т. д. По справедливому замечанию одного из толкователей: «Созерцание сие нельзя измерять человеческим способом, ибо экстаз даровал Петру иные очи…»

> 13. И был глас к нему: встань, Петр, заколи и ешь.

13. «Встань, Петр, заколи и ешь…» — αναστάς Πέτρε, θύσον καί φάγε… — точнее слав.: «восстав Петре, заколи и яждь!» «Встав, Петр, заколи и ешь!…» Деепричастие здесь означает возбуждение к повелеваемому действию (как выше, IX:11, 39 и др.), не имея самостоятельного смысла наравне с двумя дальнейшими глаголами.

«Заколи и ешь!..» Видение приспособляется к ощущаемому Петром голоду и предлагает самое обычное приготовление пищи, лишь при необычности предмета потребления. Хотя в спустившемся полотне Петр мог найти и животных чистых, употребляемых в пищу, однако он отвечает на приглашение сильным огульным отрицанием — μησαμώς Κύριε — никакоже, Господи! — ни за что, ни в каком случае! Он отвечает так ввиду того необычайного для него безразличия, с каким голос относится к запрещенным для употребления по закону нечистым животным, а имеет в виду именно этих последних.

> 14. Но Петр сказал: нет, Господи, я никогда не ел ничего скверного или нечистого.

14. Так как голос шел из отверстого неба, то Петр отвечает ему привычным обращением «Господи!», ощущая сердцем, что видение исходило именно от Господа Иисуса Христа.

Смысл и цель всего этого видения были таковы: все животные, бывшие в полотне, символически представляли все человечество: чистые животные означали народ еврейский, нечистые — язычников. Крестною смертью Христа Спасителя, как жертвою Богу, принесенною за весь мир, исходатайствовано очищение равно всем, не только иудеям, но и язычникам, которые вместе и должны войти в Церковь Христову, Царство Мессии, идеально чуждое всякой скверны или порока, как омытое и омываемое непрерывно кровью Агнца Божия. При этом дается понять и то, что для очищения язычников и вступления их в Церковь Христову не требуется никакого посредства иудейских внешних обрядов и установлений, имевших и для самого иудейства временный преходящий характер. Право на означенное вступление дается исключительно всеобъемлющим значением Крестной Жертвы Сына Божия.

> 15. Тогда в другой раз был глас к нему: что Бог очистил, того ты не почитай нечистым.

> 16. Это было трижды; и сосуд опять поднялся на небо.

16. «Сие, — т. е. видение с беседою к Петру, — было трижды…» — в знак несомненной истинности виденного и слышанного к для уверения Петра в непреложности Божественного определения о сем. «И сосуд опять поднялся на небо…» — в чистую и святую область, где и нечистое стало чистым и соблюдается таковым у Бога, вместе с тем, что всегда было чистым.

> 17. Когда же Петр недоумевал в себе, что бы значило видение, которое он видел, — вот, мужи, посланные Корнилием, расспросив о доме Симона, остановились у ворот,

17. «Петр недоумевал в себе…» Петр не сразу понял смысл видения, но таковое тотчас же начало выясняться дальнейшими событиями.

> 18. и, крикнув, спросили: здесь ли Симон, называемый Петром?

18. «Крикнув спросили…» — из повествования не видно, чтобы Петр слышал этот возглас. Далее говорится, что о посланных Корнилия ему возвестил Дух, т. е. Святый, новым внутренним непосредственным творением.

> 19. Между тем, как Петр размышлял о видении, Дух сказал ему: вот, три человека ищут тебя;

> 20. встань, сойди и иди с ними, нимало не сомневаясь; ибо Я послал их.

20. «Встань, сойди и иди…» Αναστάς κατάβηθι καί πορεύου…», «восстав сниди, иди…» см. выше, к 13 ст.

«Нимало не сомневаясь…» — μηδέν διακρι νόμενος… — «ничтоже рассуждая…» — нисколько не задумываясь… Это предусмотрительное предупреждение делается ввиду известных строгих взглядов апостола, которые должны были поставить его в затруднение, последовать ли приглашению его к язычникам, общение с коими возбранялось иудейским Законом (ст. 28)?

> 21. Петр, сойдя к людям, присланным к нему от Корнилия, сказал: я тот, которого вы ищете; за каким делом пришли вы?

21. «За каким делом вы пришли?..» Опять неточность русского перевода и предпочтительная верность подлиннику текста славянского — «кая есть вина, ее же ради приидосте?» — τίς ή αιτία, δί ήν πάρεστε… — какая причина, или какое дело, по которому вы прибыли?

> 22. Они же сказали: Корнилий сотник, муж добродетельный и боящийся Бога, одобряемый всем народом Иудейским, получил от святаго Ангела повеление призвать тебя в дом свой и послушать речей твоих.

22. «Одобряемый всем народом иудейским…», на который, очевидно, падала значительная доля милостей доброго Корнилия, подобного в этом отношении другому известному евангельскому Капернаумскому сотнику.

«Послушать речей твоих…» — άκούσαι ρήματα παρά σού…» — «слышати глаголы от тебе…» — выслушать от тебя речи, т. е. твою проповедь, которая должна научить меня, что надлежит мне сделать для спасения.

> 23. Тогда Петр, пригласив их, угостил. А на другой день, встав, пошел с ними, и некоторые из братии Иоппийских пошли с ним.

> 24. В следующий день пришли они в Кесарию. Корнилий же ожидал их, созвав родственников своих и близких друзей.

23–24. «Некоторые из братий Иоппийских…» — т. е. из верующих г. Иоппии числом шесть, как видно из дальнейшего (XI:12).

Петр угощает посланных Корнилия, как нуждавшихся в отдыхе, и отправляется с ними лишь на другой день, вероятно, не рано, ибо в Кесарию они приходят лишь на следующий день, четвертый со дня видения, бывшего Корнилию (ст. 30).

«Созвав родственников своих и близких друзей», составивших целое довольно значительное общество (27 ст.) людей, единомышленных с Корнилием, и вполне готовых вместе с этим уверовать во Христа по слову Петра. Это было первое общество чистых язычников, присоединившихся к христианству без всякого посредства иудейских культовых учреждений.

> 25. Когда Петр входил, Корнилий встретил его и поклонился, пав к ногам его.

> 26. Петр же поднял его, говоря: встань; я тоже человек.

26. Петр отстраняет преклонение пред ним Корнилия не только по смирению, но и уловив в этом преклонении почесть, воздаваемую Корнилием Петру, как какому-то воплощению высшей силы, что было так свойственно языческим представлениям о богах в образе человеческом (XIV:11).

> 27. И, беседуя с ним, вошел в дом, и нашел многих собравшихся.

> 28. И сказал им: вы знаете, что Иудею возбранено сообщаться или сближаться с иноплеменником; но мне Бог открыл, чтобы я не почитал ни одного человека скверным или нечистым.

28. О возбранении еврею сообщаться с иноплеменником (= язычником) в законе Моисеевом, собственно, не говорится; это — мелочная строгость позднейшего раввинства, под влиянием фарисейства, развившего до такой щепетильности идею святости избранного народа. Благодаря известному влиянию фарисейских воззрений на народ, означенный взгляд на отношения к язычникам немедленно получил значение общего обычая и твердо установившегося правила — закона, что отражается и в образе действий первоверховного из апостолов.

«Чтоб я не почитал ни одного человека скверным или нечистым…» — в смысле вышеуказанных фарисейских воззрений и в смысле неспособности верою во Христа очищаться и освящаться, самостоятельно от иудейства и в одинаковой степени с ним.

> 29. Посему я, будучи позван, и пришел беспрекословно. Итак спрашиваю: для какого дела вы призвали меня?

29. «Итак спрашиваю, для какого дела вы призвали меня?» Петр отчасти уже слышал о цели его призвания. Теперь еще раз он хочет слышать из собственных уст Корнилия и предстоявших, «чтобы они сами исповедались и сделались правыми в вере». (Феофил., ср. Злат.).

Апостол обращается при этом не к одному Корнилию, но и к прочим собравшимся, предполагая в них единомысленные намерения с Корнилием и понимая свое приглашение Корнилием как последовавшее от имени всех их.

> 30. Корнилий сказал: четвертого дня я постился до теперешнего часа, и в девятом часу молился в своем доме, и вот, стал предо мною муж в светлой одежде,

> 31. и говорит: Корнилий! услышана молитва твоя, и милостыни твои воспомянулись пред Богом.

> 32. Итак пошли в Иоппию и призови Симона, называемого Петром; он гостит в доме кожевника Симона при море; он придет и скажет тебе.

> 33. Тотчас послал я к тебе, и ты хорошо сделал, что пришел. Теперь все мы предстоим пред Богом, чтобы выслушать все, что повелено тебе от Бога.

33. «Все мы предстоим пред Богом…» — благоговейное выражение веры в Бога вездесущего и всеведущего и готовности исполнить всю Его волю, ожидаемую из уст Петра.

> 34. Петр отверз уста и сказал: истинно познаю, что Бог нелицеприятен,

34. «Петр отверз уста и сказал…» — ανοιζας δέ Πέτρος τό στόμα, είπεν… — «отверз же Петр уста рече…» — открыв же Петр уста, сказал… — см. к VIII:35.

«Истинно познаю…» — έπ αληθείας καταλαμβάνομαι… — «по истине разумеваю…» — выражение высшей степени уверенности и несомненности.

> 35. но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему.

35. «Приятен Ему…» — δεκτός αύτ έστι… — приятен, т. е. принимается Им (от прийти), не отталкивается, не лишается права на участие в благодатном Царстве Христовом. Таким образом, здесь вовсе не та мысль, что можно веровать как угодно и быть угодным Богу, достаточно лишь поступать по правде естественной. Это означало бы не необходимость и веры христианской для спасения и Богоугождения, допускало бы полное религиозное безразличие, что невозможно, как невозможно — быть блаженным без Христа, вне Церкви Христовой. Мысль Петра — не о безразличии религиозном, а о безразличии национальном в деле приведения ко Христу: угодный Богу во всяком народе так или иначе приводится ко Христу, как достаточно подготовленный получает средства ко спасению в христианстве и делается праведным пред Богом. В таком духе толкует данное место и св. Златоуст: «Как? Неужели приятен Ему и принадлежащий к персам? Если он достоин, то будет приятен так, что сподобится веры. Потому он не презрел и евнуха из Ефиопии. Но что, скажут, думать о людях Богобоязненных и между тем оставленных в презрении? Нет, ни один Богобоязненный не оставляется в презрении, ибо не может, никогда не может быть презрен кто-либо из таких людей…»

> 36. Он послал сынам Израилевым слово, благовествуя мир чрез Иисуса Христа; Сей есть Господь всех.

36. «Он послал Слово…», т. е. Господа Иисуса Христа, Сына Своего, Сына Божия, проповедавшего Царство Божие, царство всеобщего мира и спасения на земли.

«Сей есть Господь всех…» Великие слова и для иудеев, и для язычников, — великие и потому, что здесь ясно и определенно Иисус Христос именуется Господом во услышание язычников, — и потому, что Он именуется Господом всех, т. е. как иудеев, так и язычников — в том смысле, что Он всех призывает в Свое Царство, и все имеют одинаковые права на вступление в это Царство Христово.

> 37. Вы знаете происходившее по всей Иудее, начиная от Галилеи, после крещения, проповеданного Иоанном:

37. «Вы знаете происходившее…» Это знание происходившего в Иудее, т. е. хотя бы важнейших событий из жизни Иисуса Христа, предполагается апостолом и потому, что слушатели жили недалеко от главных мест совершения событий, и потому, что они, как расположенные к иудейской вере, не могли не интересоваться и не ознакомиться с событиями, молва о которых в то время охватила окрестные страны Палестины на далекое расстояние.

«Происходившее… начиная от Галилеи…» — τό γενόμενον ρήμα… αρζάμενον από της Γαλιλαίας… — точнее слав.: «вы весте глагол, бывши по всей Иудеи, наченшийся от Галилеи…» — ρήμα, глагол — слово, молва, а затем и то, чем они вызываются. «Начиная от Галилеи», где Господь начал открытое служение Свое после крещения (Ин II:1 и дал.).

> 38. как Бог Духом Святым и силою помазал Иисуса из Назарета, и Он ходил, благотворя и исцеляя всех, обладаемых диаволом, потому что Бог был с Ним.

38. «Помазал Иисуса…» — разумеется по человечеству, как толкует Феофилакт: «так как Он уничижил Себя и приискренне приобщился нашей плоти и крови (Евр II:14), то о Нем и говорится, что Он как человек принимает то, что имеет по естеству как Бог…» Это помазание совершилось при крещении Иисуса.

«Бог был с Ним…» — прикровенное и осторожное выражение мысли о Божестве Христовом. Апостол выражается так, чтобы не подать повода к языческому представлению Божественности Иисуса, Которого язычники легко могли принять за воплощение того или другого языческого божества. Ради немощи слушателей менее говорится о Лице Христа, чем должно (ср. Злат.).

> 39. И мы свидетели всего, что сделал Он в стране Иудейской и в Иерусалиме, и что наконец Его убили, повесив на древе.

> 40. Сего Бог воскресил в третий день, и дал Ему являться

39–40. Ср. I:8; III:15; V:30; II:32; — примечания.

> 41. не всему народу, но свидетелям, предъизбранным от Бога, нам, которые с Ним ели и пили, по воскресении Его из мертвых.

41. Ср. Ин XVII:6, 9, 11; VI:37; Рим L:1; 1 Кор I:1; Гал I:1, 15; Лк XXIV:41–43; Ин XXI:12.

> 42. И Он повелел нам проповедывать людям и свидетельствовать, что Он есть определенный от Бога Судия живых и мертвых.

> 43. О Нем все пророки свидетельствуют, что всякий верующий в Него получит прощение грехов именем Его.

43. Ср. III 24; II:38; Ин III:15; Рим III:25; X:10.

> 44. Когда Петр еще продолжал эту речь, Дух Святый сошел на всех, слушавших слово.

44. «Когда Петр еще продолжал…» — XI:15 — «когда начал говорить…»

«Дух Святый сошел на всех слушавших слово…» Это единственный пример во всей апостольской истории, что Дух Св. сошел на присоединяющихся к христианскому обществу еще до крещения их. Без сомнения, это требовалось необычайною важностью событий — первого присоединения язычников к Церкви Христовой без посредства иудейства, после чего такой способ присоединения должен был получить авторитет непререкаемости. «Посмотри на домостроительство Божие, — говорит Златоуст по сему поводу, — Петр еще не успел окончить речи, и крещение еще не совершилось,… но так как они… приняли начало учения и уверовали… то и сошел Дух. Это же совершает Бог с тем намерением, чтобы доставить Петру сильное оправдание. Они не только получают Духа, но и стали говорить языками… Зачем же так устраивается это дело? Для иудеев, так как они весьма ненавистно смотрели на это…»

> 45. И верующие из обрезанных, пришедшие с Петром, изумились, что дар Святаго Духа излился и на язычников,

> 46. ибо слышали их говорящих языками и величающих Бога. Тогда Петр сказал:

46. «Верующие из обрезанных… изумились…» — Это изумление объясняется господствовавшим тогда убеждением, что язычники должны были быть принимаемы в Церковь Христову после того лишь, как станут прозелитами иудейства — не иначе: мнение, с которым и после этого события приходилось немало считаться (XI:1 и дал.; XV гл.).

> 47. кто может запретить креститься водою тем, которые, как и мы, получили Святаго Духа?

47. Петр делает совершенно естественное заключение из события сошествия Св. Духа на язычников, именно — что этим сошествием устранены всякие препятствия к присоединению их с одной стороны, и всякая надобность для сего иудейских культовых посредств и постановлений — с другой. Но он считает необходимым совершить крещение принявших Св. Духа, ввиду непреложной заповеди Господа (Мф XXVIII:18).

> 48. И велел им креститься во имя Иисуса Христа. Потом они просили его пробыть у них несколько дней.

48. «Повелел им креститься…» — по-видимому, не сам крестил их, а кто-либо из пришедших с ним (1 Кор I:17).

«Во имя Иисуса Христа…» — см. II:36, прим.

«Просили его…», и он, конечно, удовлетворил их просьбе, утвердив их достаточно в вере христианской.

О Корнилии более Дееписатель ничего не сообщает. По церковному же преданию он был впоследствии епископом Кесарии, проповедовал Христа в разных странах и скончался мученическою смертью (Чет.-Мин. Янв. 4 и сент. 13).

#### Глава XI

Недовольство на Петра со стороны верующих иерусалимлян за общение с необрезанными и успокоение недовольных (1–18). Проповедь Евангелия вне Палестины, особенно в Антиохии (10–21). Варнава и Савл в Антиохии (22–26). Пророчество о голоде и милостыня христиан в Иудее (27–30).

> 1. Услышали Апостолы и братия, бывшие в Иудее, что и язычники приняли слово Божие.

> 2. И когда Петр пришел в Иерусалим, обрезанные упрекали его,

> 3. говоря: ты ходил к людям необрезанным и ел с ними.

3. Примечательно, что верующие из иудеев (обрезанных) упрекают Петра не за то, что он проповедал язычникам Евангелие и крестил их, а зато лишь, что «ходил к людям необрезанным и ел с ними…» По существу, они не могли ничего возразить против проповеди Христа между язычниками, так как не могли забыть повеления Самого Господа учить все народы, крестя их — Мф XXVIII:18. Протест их касался лишь допущенного Петром общения с необрезанными. «Тако быша еще косни ученицы Того, Который Сам некогда столь сильно боролся против неразумно упрекавших Его «яко с мытари и грешники Сей яст и пиет…» В данном случае протест крайних ревнителей иудейского закона и обычаев, даже не заповеданных Моисеем, а лишь составлявших предания неведомых старцев, был тем опаснее, что был проявлением того лжеучения, которое после с такою резкостью распространяли иудействующие лжеучители, и которое готово было требовать обязательности всего иудейства с его обрезанием и обычаями для вступления в христианство. Это было уже крайностью, с которой борется Петр, впоследствии еще более Павел — даже после того, как апостольский собор раз навсегда покончил с этим вопросом в своих авторитетных постановлениях.

> 4. Петр же начал пересказывать им по порядку, говоря:

> 5. в городе Иоппии я молился, и в исступлении видел видение: сходил некоторый сосуд, как бы большое полотно, за четыре угла спускаемое с неба, и спустилось ко мне.

> 6. Я посмотрел в него и, рассматривая, увидел четвероногих земных, зверей, пресмыкающихся и птиц небесных.

> 7. И услышал я голос, говорящий мне: встань, Петр, заколи и ешь.

> 8. Я же сказал: нет, Господи, ничего скверного или нечистого никогда не входило в уста мои.

> 9. И отвечал мне голос вторично с неба: что Бог очистил, того ты не почитай нечистым.

> 10. Это было трижды, и опять поднялось всё на небо.

> 11. И вот, в тот самый час три человека стали перед домом, в котором я был, посланные из Кесарии ко мне.

> 12. Дух сказал мне, чтобы я шел с ними, нимало не сомневаясь. Пошли со мною и сии шесть братьев, и мы пришли в дом того человека.

> 13. Он рассказал нам, как он видел в доме своем Ангела (святого), который стал и сказал ему: пошли в Иоппию людей и призови Симона, называемого Петром;

> 14. он скажет тебе слова, которыми спасешься ты и весь дом твой.

> 15. Когда же начал я говорить, сошел на них Дух Святый, как и на нас вначале.

> 16. Тогда вспомнил я слово Господа, как Он говорил: «Иоанн крестил водою, а вы будете крещены Духом Святым».

> 17. Итак, если Бог дал им такой же дар, как и нам, уверовавшим в Господа Иисуса Христа, то кто же я, чтобы мог воспрепятствовать Богу?

4–17. Пересказ кесарийского события Петром почти буквально точен с рассказом Дееписателя. Петр не прямо отвечает на обращенный к нему упрек о хождении к обрезанным и общении с ними, а просто устраняет его столь непререкаемо явленной волей Божией относительно принятия язычников в Церковь Христову. Когда это последнее было сделано, — не столько волею и действиями Петра, как волею и знамениями Божиими, — было бы, очевидно, неразумным противодействием Богу не признать их полноправными членами Братства Христова, общение с которыми уже не могло быть чем-либо зазорным. После такого объяснения, зазиравшие Петра не только успокоились, но и славили Бога, даровавшего и язычникам покаяние в жизнь, т. е. вечную, в вечном Царстве Христовом. «Видишь ли, говорит св. Златоуст, как все сделано речью Петра, обстоятельно рассказавшего о случившемся? Потому они и славили Бога, что Он и тем даровал покаяние: так они смирились от этих слов! Тогда-то, наконец, открылась дверь веры язычникам…»

> 18. Выслушав это, они успокоились и прославили Бога, говоря: видно, и язычникам дал Бог покаяние в жизнь.

> 19. Между тем рассеявшиеся от гонения, бывшего после Стефана, прошли до Финикии и Кипра и Антиохии, никому не проповедуя слово, кроме Иудеев.

19. Изложив события, требовавшие особого к ним внимания и имевшие место после убиения Стефана, вне взаимной связи между собою (гл. VIII, IX, X.), Дееписатель переходит к указанию деятельности рассеявшимся верующих за пределами Иудеи и Самарии, о чем им уже было слегка указано. Теперь Дееписатель хочет нагляднее представить важные результаты и гонения и рассеяния. «Гонение, — говорит Златоуст, — немало принесло пользы проповеди Евангельской. Если бы враги старались нарочито распространить Церковь, то сделали бы не что иное, как это: разумею рассеяние учителей».

Финикия — приморская полоса земли к северу от Галилеи, в то время подчиненная римлянам, со знаменитыми некогда городами Тиром и Сидоном.

Кипр — большой остров ближе к Сирофиникийскому берегу Средиземного моря (см. IV:36).

Антиохия — большой и цветущий тогда город в северо-западной Сирии, на р. Оронте, в 6 часов пути от моря (около 30 верст), — основана Антиохом, отцом Селевка Никатора, основателя царства Селевкидов. Преобладавшее население ее было греческое, немало было и евреев. Греческое образование и язык были также господствовавшими в городе.

«Никому не проповедуя слова (т. е. Евангелия), кроме, иудеев…» — следуя правилу, выраженному однажды Апостолом Павлом, что иудеям первым надлежало быть проповедану Слову Божию (XIII:46). Таким образом, благовестники Евангелия иудеям, минуя язычников, «делали это не по страху человеческому, который считали за ничто, а желая соблюсти закон и еще снисходя к ним…» (Злат.), т. е. иудеям, считавшим себя обладателями преимущественнейших прав на оглашение благовестием Евангелия.

После кесарийских событий (обращение Корнилия) строгое разграничение иудеев и язычников в правах на вступление в Церковь Христову совершено теряло силу, и с этого времени начинается усиленное распространение Евангелия среди язычников. Особенную ревность в этом проявили верующие из иудеев-еллинистов (Кипряне и Киринейцы, 20 ст.), которые, придя в Антиохию, открыто «говорили Еллинам, благовествуя Господа Иисуса» имели полный успех, создав первую большую общину христиан из язычников, имевшую столь важное значение в первохристианской Церкви.

> 20. Были же некоторые из них Кипряне и Киринейцы, которые, придя в Антиохию, говорили Еллинам, благовествуя Господа Иисуса.

> 21. И была рука Господня с ними, и великое число, уверовав, обратилось к Господу.

21. «И была рука Господня с ними…» (проповедниками), т. е. особая благодатная сила Божия, знамениями и чудесами укреплявшая дало проповеди.

> 22. Дошел слух о сем до церкви Иерусалимской, и поручили Варнаве идти в Антиохию.

22. «Слух о сем…» — ό λόγος πορί άυτών». «слово о них…» «До Церкви Иерусалимской…» — в полном ее составе с апостолами во главе, которые «и поручили Варнаве идти в Антиохию…» Зачем и почему именно Варнаве? На случай возникновения каких-либо недоразумений — вроде тех, о каких говорится выше (2–3 ст.) — и вообще для руководительства новым христианским обществом — Варнава был, очевидно, более подходящим для означенных полномочий. Он был родом из того же Кипра, откуда и некоторые из антиохийских проповедников (ст. 20; ср. IV:36); пользовался особым уважением в Церкви Иерусалимской (IV:36–37; IX:26–27); был муж добрый и благодатный (24 ст.); имел особый дар убедительности и утешительности в слове, что показывало и самое имя Варнава (IV:36). Такой человек должен был казаться особенно способным к умиротворению могущих возникнуть нестроений и к направлению всей жизни общества в надлежащем духе.

> 23. Он, прибыв и увидев благодать Божию, возрадовался и убеждал всех держаться Господа искренним сердцем;

23. Прибыв на место, Варнава мог только возрадоваться о благодати Божией среди антиохийских христиан, коих умолял держаться Господа искренним сердцем — τή προθέσει τής καρδίας προσμένειν τ Κυρίω… — слав.: «изволением сердца трепетно о Господе…» — буквально — намерением сердца пребывать при Господе. «Похвалив и одобрив народ, он, вероятно, обратил этим еще больше…» (Злат.).

> 24. ибо он был муж добрый и исполненный Духа Святаго и веры. И приложилось довольно народа к Господу.

24. «Ибо…» — относится к 22 стиху, обосновывая то, почему послан был именно Варнава, а равным образом годится и для объяснения того, почему так возрадовался Варнава и принял близко к сердцу состояние новообращенных.

> 25. Потом Варнава пошел в Тарс искать Савла и, найдя его, привел в Антиохию.

25. «Варнава пошел в Тарс искать Савла…» — без сомнения, для того, чтобы направить его на открывшееся новое широкое поле деятельности, к которому особенно и предназначался Павел — апостол языков, удалившийся в Тарс из Иерусалима (IX:15, 29–30).

> 26. Целый год собирались они в церкви и учили немалое число людей, и ученики в Антиохии в первый раз стали называться Христианами.

26. «Собирались в церкви…», т. е. в общие богослужебные собрания христиан.

«Учили немалое число людей…» — εγένετο διδάξαι όχλον ίκανόν… Учить — т. е. поучать и утверждать обращенных в истинах веры и правилах жизни христианской. Замечательно, что здесь проповедническая деятельность Савла характеризуется (хотя в соединении с Варнавиною) словом учить (διδάξαι), что обычно употребляется собственно лишь о проповеди апостольской (IV:2, 18; V:25, 28, 42; ср. II:42).

«Ученики в Антиохии в первый раз стали называться христианами…» До сих пор последователи Господа именовали себя учениками, братиями, верующими и т. п. Два раза встречающееся в Новом Завете (Деян XXVI:28; 1 Пет IV:16) это название приводится как название вне Церкви употреблявшееся. Это говорит за то, что усвоение наименования христиан едва ли обязано самим христианам. Не менее сомнительно, чтобы оно могло изойти и от иудеев, которые, конечно, не решились бы священного для них имени Христос (перевод евр. Мессия) усвоить последователям Того, Кого они не считали таковым. Остается, таким образом, с большею вероятностью предположить, что название христиан усвоено верующим язычниками Антиохийскими. Не зная догматического и религиозно-исторического значения имени Мессии, они приняли его греческий перевод (Христос) за имя собственное, образовав от него и имя партии Его последователей. Новое наименование удачно было особенно потому, что в нем как нельзя лучше соединялись в одно все исповедники новой веры — как из иудеев, так и из язычников, познавших христианство совершенно самостоятельно от иудейства.

> 27. В те дни пришли из Иерусалима в Антиохию пророки.

27. «Пришли.. пророки…» Между разнообразными дарованиями духовными, коими была так богата первенствующая Христова Церковь, проявлялся в то время в некоторых верующих и дар пророчества, т. е. предсказания будущих событий, недоступных для естественного человеческого ведения (1 Кор XII:10). Один из таких пророков и был Агав, о котором упоминается еще раз после (XXI:10).

> 28. И один из них, по имени Агав, встав, предвозвестил Духом, что по всей вселенной будет великий голод, который и был при кесаре Клавдии.

28. «Возвестил Духом…» — εσήμανΐ δια του Πνεύματος… — слав.: «назнаменаше Духом…», т. e. возвестил при посредстве некоего знака, внешнего образного действия, символически то, что ему было внушено Св. Духом (ср. XXI:10).

«По всей вселенной… великий голод…» — усиленное выражение, означающее наступление великого голода повсюду (ср. Лк II:1), повсеместно, во многих местах вселенной, причем, может быть, и не одновременно, а в течение целого ряда лет, и по районно, а не сразу везде. Дееписатель замечает, что таковой голод был при Клавдии Кесаре. Это был преемник Калигулы, правивший империею 41–54 год. по Р. Х. За все это время голод свирепствовал то там, то здесь в областях Римской Империи, причем около 44 года был великий голод по всей Палестине (Археолог. И. Флавия, XX:2, 6; 5, 2; Евсев. Церк. Ист. II:11). Около 50 года голод был в самой Италии в других провинциях (Тацит. Летоп. XII:43).

> 29. Тогда ученики положили, каждый по достатку своему, послать пособие братьям, живущим в Иудее,

29. Τώv δέ μαθητών καθώς ηύπορεΐτό τις, ώρισαν… — буквально: из учеников же, сколько кто мог, решили… Это было, очевидно, уже при наступлении голода в Иудее. Тогда-то впервые и выразилась столь трогательная братская любовь и единение отдельных христианских обществ в отношении друг к другу.

> 30. что и сделали, послав собранное к пресвитерам через Варнаву и Савла.

30. «К пресвитерам…» Первое упоминание в апостольской истории о пресвитерах. Как видно из дальнейших упоминаний (XV:2, 4, 6, 22, 23; XX:17 и др.) и из посланий апостольских (Тит I:4; 1 Тим V:17, 19 и др.), это были руководители отдельных христианских общин, пастыри и учители и совершители тайн (ср. XX:17, 28; Еф IV:11; 1 Пет V:1; Иак V:14–15). В свое служение они посвящались возложением рук апостолов (XIV:23) или епископов (1 Тим V:22). В тех городах, где христианские общества были более многочисленны, напр., в Иерусалиме, Ефесе и т. п., пресвитеров поставлялось несколько (XV:1, 4 и д.; XX:17). О первоначальном учреждении сей священной степени нет такого особого известия, как, напр., об учреждении диаконов (VI:1 и д.). Ясно одно, что обычай рукоположения пресвитеров в новоучреждаемые общины христианские установился очень рано (XIV:27), вызванный, очевидно, настоятельною потребностью каждой общины иметь авторитетного и уполномоченного апостольскою властью руководителя, предстоятеля, пастыря и учителя и совершителя таинств, кроме епископа. Как ближайшим представителям отдельных общин, пресвитерам и передается пособие антиохиян, без обременения апостолов.

#### Глава XII

Гонение Церкви Иродом: убиение Иакова, заключение в темницу Петра и чудесное его освобождение (1–18). Смерть Ирода в Кесарии (19–33). Возвращение Варнавы и Савла в Антиохию (24–25).

> 1. В то время царь Ирод поднял руки на некоторых из принадлежащих к церкви, чтобы сделать им зло,

1. «В то время…», — т. е. пока Варнава с Савлом исполняли поручение антиохиян (XI:25, 30).

«Ирод царь…» Это был именно Ирод Агриппа I, сын Аристовула и Вероники, внук Ирода так называемого Великого, искавшего убить Господа по Его рождении и вместо Него избившего вифлеемских младенцев (Мф II:1, 13 и д.), племянник Ирода Антипы Галилейского — убийцы Иоанна Крестителя (Мф XIV:3 и д.). Такова эта семья убийц, окровавивших свои руки самою драгоценною для христианского мира кровью… Родившись около 10 года до Рождества Христова, Ирод Агриппа воспитывался в Риме. По восшествии на престол Калигулы, получил от него тетрархию умершего дяди своего Филиппа (Мф II:22; Лк III:1) и тетрархию Лисания (Лк III:1) с титулом царя. Вскоре он объединил под своим владением и тетрархию другого дяди своего Ирода Антипы. Наконец, Клавдий Кесарь, преемник Калигулы, присоединил к его владениям и Иудею с Самарией, так что он, подобно деду, владел всею Палестиною (Флав. Археол. XVIII:7, 2; XIX:5, 1; 6, 1; О войне Иуд. 11, 9, 6; 11, 5), причем отдельной прокуратуры римской над Палестиною уже не было. Умер 44 года по Р. X., процарствовав не более 4 лет, после чего Иудея снова была обращена в Римскую провинцию.

«Поднял руки… чтобы сделать зло…» — или заключением в темницу, или телесными наказаниями, или другими жестокими мерами, до убийства включительно, пример чего указывается далее.

> 2. и убил Иакова, брата Иоаннова, мечом.

2. Иаков, брат Иоанна (Богослова), Зеведеев — был второй мученик христианский, на котором точно исполнилось предсказание Господа (Мф XX:23). Дополняя краткое известие Дееписателя о его мученической кончине, Церковное предание говорит, что обвинявший апостола сам обращен был ко Христу обвиняемым и вместе с ним сподобился мученической кончины (Клим. Ал. у Евсевия, Церк. Ист. II:9; Чет.-Мин., апр. 30) Так, восклицает св. Златоуст: «уже не иудеи и не Синедрион, но царь поднимает руки, чтобы сделать зло. Это высшая власть, тягчайшая брань, тем более, что была в угодность иудеям».

> 3. Видя же, что это приятно Иудеям, вслед за тем взял и Петра, — тогда были дни опресноков, —

3. «Тогда были дни опресноков…» — дни опресноков начинались со дня Пасхи и продолжались 7 дней. Если Ирод обычно пребывал в Кесарии, резиденции тогдашних иудейских правителей, то упоминание о днях опресночных дает понять, что для гонения на христиан и заключения Петра к удовольствию иудеев Ирод воспользовался своим пребыванием в Иерусалиме на празднике Пасхи; как бы то ни было низкая расчетливость, руководившая им, была такова, чтобы своими действиями угодить можно большему числу народа: вполне по-иродовски и достойно тех, кому это делалось в угоду.

> 4. и, задержав его, посадил в темницу, и приказал четырем четверицам воинов стеречь его, намереваясь после Пасхи вывести его к народу.

4. «Четырем четверицам воинов…», т. е. четырем сменам — по четыре человека в каждой. Такая усиленная охрана полагалась лишь особо важным преступникам, а в данном случае она сослужила свою службу совсем не так, как ожидалось, ибо «чем тщательнее была стража, тем более удивительно обнаружение силы Божией…» (Феофил.).

«Намереваясь после Пасхи…» В праздник, и притом такой великий, как Пасха, не позволительно было осуждать на казнь, а потому Ирод Агриппа хотел осудить Петра по окончании праздника.

«Вывести его к народу…» — для торжественного публичного суда, осуждения и смертной казни. Любитель зрелищ, воспитавшийся на кровавых зрелищах римских, царь хотел сделать народное зрелище и из осуждения и казни первоверховного апостола.

> 5. Итак Петра стерегли в темнице, между тем церковь прилежно молилась о нем Богу.

5. «Между тем церковь прилежно молилась о нем Богу…» Замечание дает понять, что чудесное освобождение апостола было даровано особенно по молитве за него Церкви. «Они (т. е. верующие) находились теперь в самом опасном положении. Их устрашало и то, что тот (Иаков) убит, и то, что этот (Петр) посажен в темницу… Но — они не возмущались, не производили смут, а обратились к молитве, прибегли к этой непреоборимой поборнице…» (Злат.).

> 6. Когда же Ирод хотел вывести его, в ту ночь Петр спал между двумя воинами, скованный двумя цепями, и стражи у дверей стерегли темницу.

6. «В ту ночь…», т. е. перед тем днем, когда Ирод хотел судить Петра «Петр спал между двумя воинами…», прикованный к ним двумя цепями, как полагалось усиленною охраною (Флав. Археол. XVIII:6, 7; Плин. Ер. X:65).

> 7. И вот, Ангел Господень предстал, и свет осиял темницу. Ангел, толкнув Петра в бок, пробудил его и сказал: встань скорее. И цепи упали с рук его.

7. «Свет осиял темницу…» — φώς έλαμψεν έν τ οικήματι… — слав.: «свет возсиял в xpаминe…» — может быть, не во всей темнице, а собственно в том отделении ее, где спал Петр. Сон Петра в такие тревожные минуты был настолько крепок, что лишь толчок мог разбудить его. «Видишь» — говорит Златоуст, — Петр спит, не предается ни унынию, ни страху. В ту самую ночь, как хотели его вывести на смерть, он спал, предав все Богу…»

> 8. И сказал ему Ангел: опояшься и обуйся. Он сделал так. Потом говорит ему: надень одежду твою и иди за мною.

8. «Опояшься и обуйся…» Для того повелевает ему опоясаться и обуться, чтобы и этим внушить ему, что это не привидение, чтобы он воспрянул от сна и убедился, что это — истина; для того тотчас же и цепи упали с рук его, и сказано было: востани вскоре. Эта — слова не смущающего, но убеждающего не медлить…» (Злат.).

> 9. Петр вышел и следовал за ним, не зная, что делаемое Ангелом было действительно, а думая, что видит видение.

> 10. Пройдя первую и вторую стражу, они пришли к железным воротам, ведущим в город, которые сами собою отворились им: они вышли, и прошли одну улицу, и вдруг Ангела не стало с ним.

> 11. Тогда Петр, придя в себя, сказал: теперь я вижу воистину, что Господь послал Ангела Своего и избавил меня из руки Ирода и от всего, чего ждал народ Иудейский.

> 12. И, осмотревшись, пришел к дому Марии, матери Иоанна, называемого Марком, где многие собрались и молились.

12. «Иоанна, называемого Марком…», который потом сопровождал Варнаву и Савла в Антиохию (ст. 25). Существует несколько различных преданий об этом Иоанне Марке: по одним он — одно лицо с евангелистом Марком и Марком — племянником Варнавы (Кол IV:10). Другие — отличают его и от ев. Марка и племянника Варнавы (Чет.-Мин. 4 янь). Третьи, отличая от ев. Марка, считают племянником Варнавы (Чет.-Мин. 11 июня, житие Ап. Варнавы). Это разногласие, конечно, не может говорить против полной исторической достоверности повествуемого в настоящем месте книги Деяний.

> 13. Когда же Петр постучался у ворот, то вышла послушать служанка, именем Рода,

> 14. и, узнав голос Петра, от радости не отворила ворот, но, вбежав, объявила, что Петр стоит у ворот.

> 15. А те сказали ей: в своем ли ты уме? Но она утверждала свое. Они же говорили: это Ангел его.

15. «В своем ли ты уме?..» — греч. μαίνη… — слав.: «беснуешися-ли?..», т. е. безумствуешь? Настолько казалось удивительным и невероятным сообщаемое.

«Это Ангел его» Как всегда бывает в случаях растерянности пред чем-либо маловероятным и необъяснимым, стараются подыскать объяснение совершающемуся не менее трудное и чудесное, и столь же мало объясняющее возможность невероятного. Учение об Ангеле-хранителе и руководителе спасения каждого человека могло основываться и подтверждаться на учении Господа об Ангелах младенцев. Известно это учение и Апостолу Павлу (Евр I:14).

> 16. Между тем Петр продолжал стучать. Когда же отворили, то увидели его и изумились.

16. «Когда отворили…» — уже не одна служанка, а все собравшиеся устремляются к пришедшему и отворяют ему двери.

> 17. Он же, дав знак рукою, чтобы молчали, рассказал им, как Господь вывел его из темницы, и сказал: уведомьте о сем Иакова и братьев. Потом, выйдя, пошел в другое место.

17. «Уведомьте Иакова…», т. е. предстоятеля Церкви Иерусалимской, брата Господня, «и братьев…», т. е. остальных верующих — для их успокоения.

«Пошел в другое место…», что требовалось благоразумною осторожностью и вполне согласовалось с наставлением Господа (Мф X:23). «Не искушал Бога и не подвергал сам себя опасности, ибо и это они делали только тогда, когда им было повелеваемо…» (Злат.). Существует древнее предание, что Петр был в Риме в первые годы царствования Клавдия (Иерон. cata1. с. I; Евсев. Церк. Ист, II:14–15). Если так, то удобнейшим временем к такому путешествию Петра было именно рассматриваемое время. Это было, по всей вероятности, в 44-й год по Р. Х., после иудейской Пасхи, в 4-й год царствования Клавдия. О Петре, после сего удаления в другое место, не упоминается Дееписателем до самого апостольского собора (гл. XV).

В течение этого времени (несколько лет) он вполне мог совершить предполагаемое путешествие — и в целях лучшей безопасности, и в удовлетворение своей ревности, увлекшей его проповедовать Христа в самом центре жизни тогдашнего мира.

> 18. По наступлении дня между воинами сделалась большая тревога о том, что сделалось с Петром.

> 19. Ирод же, поискав его и не найдя, судил стражей и велел казнить их. Потом он отправился из Иудеи в Кесарию и там оставался.

19. «Отправился в Кесарию…», обычную тогда резиденцию римских правителей Иудеи. Праздник Пасхи окончился, и он мог оставить Иерусалим; притом ему и неудобно было теперь оставаться в Иерусалиме, ему должно было быть стыдно пред той частью народа с Синедрионом во главе, которую он только что так обнадежил даровым зрелищем казни апостола.

> 20. Ирод был раздражен на Тирян и Сидонян; они же, согласившись, пришли к нему и, склонив на свою сторону Власта, постельника царского, просили мира, потому что область их питалась от области царской.

20. Описывая смерть Ирода непосредственно за рассказом об освобождении Петра, Дееписатель имеет в виду представить эту смерть, как Божию казнь Ироду за гонение Церкви Христовой.

«Ирод был раздражен…» — по какой причине, неизвестно.

«Власта, постельника царского…» — τον έπί τοϋ κιτώνος του Βασιλέως… — главного служителя при особе царя, хранителя его жизни и сокровищ. Такие служители очень часто делались и высшими сановниками государства, пользуясь большим влиянием на царя и государственные дела (ср. VIII:27).

«Просили мира…», нарушенного раздражением, — дружественных отношений, особенно необходимых ввиду угрожавшего голода (Злат.). Большую часть зернового хлеба финикияне получали из Палестины, будучи сами преимущественно торговым, а не земледельческим народом. Поэтому Ирод без войны мог весьма навредить им, что и вынуждало их просить его о мире.

> 21. В назначенный день Ирод, одевшись в царскую одежду, сел на возвышенном месте и говорил к ним;

> 22. а народ восклицал: это голос Бога, а не человека.

> 23. Но вдруг Ангел Господень поразил его за то, что он не воздал славы Богу; и он, быв изъеден червями, умер.

21–23. Прием послов происходил в особо назначенный день в торжественной публичной аудиенции.

«Одевшись в царскую одежду…» — по сказанию Флавия — вытканную из серебра.

Иудейский историк Иосиф Флавий довольно подробно рассказывает об обстоятельствах смерти Агриппы, с некоторыми подробностями и отличиями (Археол. XIX:8, 2; ср. XVIII:6, 7) при общем сходстве с Дееписателем. Так, царь, по Иосифу, присутствовал в Кесарии на играх в честь Кесаря; в один из дней этих игр вполне мог состояться и прием послов царем. Его великолепные, сребротканые одежды блестели на солнце ослепительным сиянием; это и давало льстецам повод к самым неумеренным похвалам, в которых они называли его богом и вверяли себя его милости (θεόν προσαγορεύοντες). Царю, по-видимому, была по сердцу такая низкая лесть, что тотчас же и не замедлило навлечь на него гнев Божий: увидя над собою филина, он впал в суеверный страх и вместе почувствовал такую жестокую резь в животе, что на руках отнесен был немедленно во дворец, где после 5-дневных мучений скончался.

Страх Агриппы пред филином объясняется тем, что в Риме Агриппе было сделано одним авгуром предсказание, что он умрет, когда увидит во второй раз над собою филина. Когда это последнее случилось, Агриппа заболел, с ужасом вспомнив о предсказании. Это объяснение не устраняет другого, более серьезного, у Дееписателя, который причину и начало болезни полагает в невидимом поражении Ирода Ангелом. Не противоречат оба рассказчика и в указании продолжительности Иродовых мучений — Иосиф, прямо указывая пять дней, а Лука, выражаясь менее определенно, — «будучи изъеден червями, умер…»

Рассказ о смерти Ирода важен своею хронологическою датою (44 г.), позволяющею определять время собственно христианских предшествовавших и последовавших событий.

> 24. Слово же Божие росло и распространялось.

> 25. А Варнава и Савл, по исполнении поручения, возвратились из Иерусалима (в Антиохию), взяв с собою и Иоанна, прозванного Марком.

25. Ср. XI:28–30.

#### Глава XIII

Путешествие Варнавы и Савла в Кипр и обращение проконсула Сергия Павла (1–12). Путешествие в Пергию и Антиохию Писидийскую и речь Павла в синагоге Антиохийской (13–41). Действие речей Павла на язычников и иудеев, гонение на Варнаву и Павла и уход их в Иконию (42–62).

> 1. В Антиохии, в тамошней церкви были некоторые пророки и учители: Варнава, и Симеон, называемый Нигер, и Луций Киринеянин, и Манаил, совоспитанник Ирода четвертовластника, и Савл.

1. «Были некоторые пророки и учители…» Пророчество и учительство были в первохристианской Церкви особенными дарами Св. Духа, коих удостаивались некоторые избранники Божии (1 Кор XII:28; Еф IV:11). Применительно к современному пониманию, можно сказать, что это было нечто вреде «прозорливости» и старчества нашего времени.

Пророчество — прозорливое ведение будущего, объявляемое прочим иногда каким-либо соответствующим символическим действием, а иногда просто предсказанием или образным изречением. Учительство — высшая духовная мудрость, открывающая в человеке способность учить и руководить других советами и наставлениями во всех случаях жизни.

В числе таких благодатных лиц Антиохийской церкви приводятся: Варнава, заслуживший уважение всей первохристианской Церкви (XI:22) и послуживший устроению Антиохийской церкви; Симеон Нигер (т. е. черный), вероятно, из латинян, судя по прозванию; Луций Киринеянин — из Киринеи (см. II:10) — может быть, тот, которого называет Ап. Павел в XVI:21 посл. к Римлянам, и один из упоминаемых Дееписателем выше киринейцев (XI:19); Манаил или Манаим, совоспитанник Ирода четверовластника, т. е. Антипы, тетрарха Галилейского (Мф II:22). По поводу сего замечает блаж. Феофилакт: «вот что значит характер каждого; и воспитание не оказывает влияния: посмотри, каким нечестивцем остался Ирод, а его совоспитанник Манаил так изменился, что удостоился даже дара пророчества…».

Наконец, последним упоминается Савл, так как он позднее других вступил в общение в Антиохийской церковью, и его апостольская деятельность только лишь начиналась (Злат. и Феофил.).

> 2. Когда они служили Господу и постились, Дух Святый сказал: отделите Мне Варнаву и Савла на дело, к которому Я призвал их.

2. «Когда они служили Господу…» — λειτουργούντων δέ αϋτών τ Κυρίω… Греческое выражение означает общественное богослужение, в данном случае, вероятно, евхаристию (служили Господу, т. е. Иисусу); следовательно, приведенные слова относятся не к 5 только поименованным лицам, а ко всей церкви Антиохийской.

«Дух Святый сказал» — вероятно, через пророка или пророков (Злат.), которые пред всем собранием и изъяснили повеление Св. Духа.

«Отделите…», т. е. из среды своей — в смысле избрания и посвящения избранных на особенное служение.

«На дело, к которому Я призвал их…» Самое дело не называется прямо. Но оно, без сомнения, было известно Церкви Антиохийской (ср. IX:15), как видно и из выражения «отпустили их», зная то дело, на которое отпускали, т. е. что они идут с проповедью Евангелия в мир языческий.

> 3. Тогда они, совершив пост и молитву и возложив на них руки, отпустили их.

3. «Совершив пост и молитву и возложив них pyки…» Как дело особенной важности, требующее особенного напутствования, исполнение повеления Божия относительно избранных предваряется постом и молитвою. Затем уже совершается посвящение их на новое и особенное святое служение через возложение рук, само собою разумеется — не всего общества, а его предстоятелей. Так будущий великий апостол языков приял второе рукоположение на дело высшего апостольского служения. «Что значит: «отделите Мне… на дело»? — На апостольство. Таким образом Павел рукополагается на апостольство, чтобы проповедовать со властью…» (Злат., ср. Феофил.).

> 4. Сии, быв посланы Духом Святым, пришли в Селевкию, а оттуда отплыли в Кипр;

4. «Сии, быв посланы Духом Святым…» — новым, особым откровением, отличным от только что упомянутого. С этою оговоркою следует описание его великого путешествия Апостола Павла с проповедью Евангелия, что составляет содержание двух глав XIII-XIV Деяний. Путь или порядок и направление этого путешествия указывается ясно и точно, начинаясь и кончаясь Антиохиею (как и все другие, за исключением последнего — в узах, начавшегося в Иерусалиме и кончившегося в Риме мученическою смертью апостола).

«Пришли в Селевкию…» — κατήλθον είς τήν Σελεύκείαν… — слав.: «снидоста в Селевкию». Выражения греческое и славянское — указывают на географическое и геологическое положение Селевкии в отношении к Антиохии — спустились (сошли сверху вниз) в Селевкию (подобно Лк X:30).

Селевкия, иначе Пиерия — небольшой портовый город при впадении в море р. Оронта (на которой выше народилась и Антиохия).

Из Селевкии «отплыли в Кипр…» — ближайший к Антиохии остров Средиземного моря. С этого острова родом был Варнава (IV:36) и, вероятно, — имел здесь множественное родство и знакомство, через которое легко было завязать сношения не только с населением самого острова, но и окружающими материками, поддерживавшими самые оживленные торговые сношения с предприимчивыми островитянами. Все это делало Кипр особенно удачным пунктом отправления «во языки» для просветителей языков.

> 5. и, быв в Саламине, проповедывали слово Божие в синагогах Иудейских; имели же при себе и Иоанна для служения.

5. Саламин — приморский кипрский город на восточном берегу острова, обращенном к Сирийскому берегу.

«Проповедывали в синагогах иудейских…» — так как Варнава был родом из кипрских иудеев, то естественно было ему и Савлу обратиться с проповедью о Христе прежде всего к иудеям, как делали они с Павлом везде и всегда (ст. 46).

«Имели при себе и Иоанна для служения…» — очевидно, Иоанна Марка, того самого, которого взяли с собою из Иерусалима в Антиохию (XII:25), для служения — т. е. для исполнения их поручений, может быть, в том числе и для совершения крещения над обращаемыми (X:48; ср. 1 Кор I:14).

> 6. Пройдя весь остров до Пафа, нашли они некоторого волхва, лжепророка, Иудеянина, именем Вариисуса,

6. Паф — главный город острова, местопребывание римского проконсула, на противоположном Саламину конце острова.

«Некоего волхва, лжепророка…» — очевидно, подобного Симону волхву (VIII:9).

Вариисус = сын Иисуса. Может быть, это имя не было собственным именем волхва, так как выражает лишь его иудейское отчество (подобно тому, как собственное имя Варфоломея, т. е. сына Фоломеева — было Нафанаил, см. пророка Мф X:3). Упоминаемое далее арабское Елима точно так же, кажется, не служит собственным именем лжепророка, а является лишь обозначением его профессии, ибо Елима и означает волхв мудрец по преимуществу.

> 7. который находился с проконсулом Сергием Павлом, мужем разумным. Сей, призвав Варнаву и Савла, пожелал услышать слово Божие.

7. «Находился с проконсулом» — очевидно, имея его под своим влиянием. При Октавиане Августе Кипр некоторое время был провинцией императорской и управлялся пропретором, но Август отдал эту провинцию сенату, и с тех пор она стала управляться проконсулом, каковым и был в описываемое время Сергий Павел. Дееписатель характеризует его мужем разумным, что отчасти объясняет его общение с волхвом, у которого он, очевидно, искал удовлетворения своим духовным запросам, а также и оправдывается тем, что он, несмотря на противодействующее влияние волхва, сумел беспристрастно отнестись к новым проповедникам высшей мудрости и найти в ней истинное удовлетворение своего любомудрия.

> 8. А Елима волхв (ибо то значит имя его) противился им, стараясь отвратить проконсула от веры.

8. «Противился им…» — т. е. возражал, оспаривал их учение, силясь опровергнуть его, представить неистинным, не заслуживающим внимания проконсула и других людей.

> 9. Но Савл, он же и Павел, исполнившись Духа Святаго и устремив на него взор,

9. «Савл, он же и Павел…» Здесь в последний раз Дееписатель употребляет еврейское имя Савл и в первый — римское Павел, которое отселе становится исключительным именем апостола языков. В этой перемене имени и совпадении ее с обращением проконсула Павла, по справедливости, усматривается не простая случайность, а особая знаменательность и намеренность Дееписателя. По объяснению древнейших толкователей Павел принял это новое имя в воспоминание о столь замечательном, совершенном им, обращении ко Христу проконсула римского С. Павла (Иерон. De vir. 5). К этой же перемене могло побуждать его и то еще обстоятельство, что он шел теперь с проповедью о Христе в греко-римский мир, в обращении коего он видел особое свое предназначение, почему представлялось более удобным и имя новое, римское, кстати, так сходное с его еврейским именем. Замечательно также, что с этого времени Дееписатель допускает и другую важную перемену, поставляя главным лицом описываемого апостольского путешествия Павла, а не Варнаву, как было прежде (Варнава и Савл…, а с сего времени почти постоянно пишет — Павел и Варнава…). — Очевидно, обращением проконсула и грозным наказанием волхва Павел явил в себе такую силу Божию, которая давала считать его первым лицом этой миссии и высшим апостолом язычников, что оправдалось потом во всей дальнейшей его деятельности.

«Устремив на него взор…», что означало глубочайшее проникновение души волхва с ее низкими свойствами.

> 10. сказал: о, исполненный всякого коварства и всякого злодейства, сын диавола, враг всякой правды! перестанешь ли ты совращать с прямых путей Господних?

10. «О, исполненный всякого коварства и всякого злодейства…» Греческое ραδιουργίας (злодейства) собственно значит: плутовства, которое вместе с коварством составляло необходимые свойства народного обманщика.

«Сын диавола…» — гневное выражение противоположности его имени Вариисус — сын спасения или спасителя. Сын диавола — человек, которого все душевное настроение является воплощением духа лжи и злобы — врага Бога и людей (ср. Ин VIII:44).

«Совращать с прямых путей Господних», — ведущих проконсула к правой вере во Христа и блаженству, в отличие от путей кривых, от Христа отводящих и вводящих в вечную пагубу.

> 11. И ныне вот, рука Господня на тебя: ты будешь слеп и не увидишь солнца до времени. И вдруг напал на него мрак и тьма, и он, обращаясь туда и сюда, искал вожатого.

11. «Се — рука Господня на тебя…», т. е. наказующая, карающая сила Божия (Суд II:15; Иов XIX:21 и др.).

«Будешь слеп, и не увидишь солнца…» — усиленное выражение тяжести божественного наказания волхву — будешь совершенно слеп, в соответствии чему и дальнейшее усиленное выражение — «напал на него мрак и тьма».

«До времени», т. е. пока не перестанет противодействовать проповедникам и не покается. Неизвестно, воспользовался ли Елима оставленною ему милостью.

> 12. Тогда проконсул, увидев происшедшее, уверовал, дивясь учению Господню.

12. «Учению Господню», возвещаемому устами апостолов (VIII:25).

> 13. Отплыв из Пафа, Павел и бывшие при нем прибыли в Пергию, в Памфилии. Но Иоанн, отделившись от них, возвратился в Иерусалим.

13. «Павел и бывшие при нем…» (См. прим. к 9 ст.), т. е. Варнава и Иоанн Марк и, может быть, еще кто-либо из уверовавших кипрян.

Памфилия — малоазийская прибрежная область к северу от Кипра; Пергия — главный город этой области, лежавший недалеко от моря на р. Цестре и известный в древности храмом Дианы.

«Иоанн, отделясь от них, возвратился в Иерусалим» — причина не указана, но из дальнейшего видно, что не вполне одобрительная; по крайней мере, Павел не одобрял ее. Может быть, здесь проявилась некоторая слабость характера Иоаннова и боязливость предстоявших великих трудов, соединенных с немалыми опасностями и лишениями, которые и могли показаться не по силам юного Иоанна (Феофил.; ср. Злат.; Чет.-Мин. 11 июня — «юн сый»).

> 14. Они же, проходя от Пергии, прибыли в Антиохию Писидийскую и, войдя в синагогу в день субботний, сели.

14. Антиохия Писидийская — многолюдный город, причислявшийся в разные времена, смотря по обстоятельствам, то к Фригии, то к Памфилии, то к Писидии — малоазийским провинциям.

> 15. После чтения закона и пророков, начальники синагоги послали сказать им: мужи братия! если у вас есть слово наставления к народу, говорите.

15. «После чтения закона и пророков», т. е. чтения положенных на эту субботу отделений из Пятикнижия Моисеева и книг пророческих.

«Начальники синагоги…» Собственно, начальник синагоги был один (архисинагог, Лк VIII:41; XIII:14; Мф IX:18 и др.). Вероятно, здесь начальниками названы и старцы, состоявшие членами совета при архисинагоге.

«Послали сказать им…» Вероятно, уже ранее этого посещения синагоги Павел и Варнава стали известны, как мужи учительные, искусные в разумении и истолковании Писания, почему им и предлагается слово.

> 16. Павел, встав и дав знак рукою, сказал: мужи Израильтяне и боящиеся Бога! послушайте.

16. «Дав знак рукою…», что он хочет говорить. «Таков был обычай у иудеев» — поясняет Златоуст. Достопримечательно, что теперь «Варнава уступает Павлу, как Иоанн уступает везде Петру» (Феофил.).

«Сказал…» Речь апостола состоит в кратком, но сильном изображении истории еврейского народа со времен патриархов до Давида с целью (как и у Стефана, гл. VII) указать на бывшие тогда великие благодеяния Божии (Феофил. и Злат.), а затем отсюда делается прямой переход к истории Господа Иисуса Христа и учению о прощении грехов через Него, с сильным предостережением от неверия в Него.

«Мужи Израильтяне (ср. III:12) и боящиеся Бога…» Первое относится к природным иудеям, второе — к прозелитам врат, почитателям истинного Бога из язычников, принимавшим участие в синагогальных богослужениях, где занимали особо назначенные для них места (ср. ст. 43; XVII:4, 17; XVI:14; XVIII:7).

> 17. Бог народа сего избрал отцов наших и возвысил сей народ во время пребывания в земле Египетской, и мышцею вознесенною вывел их из нее,

17. «Бог народа сего…», т. е. еврейского. Греческий текст: о θεός τού λαού τούτου Ισραήλ… Образ выражения указывает, что речь Павла обращается собственно к прозелитам, но в то же время косвенно и с не меньшею силою она метит и в сердце слушателей евреев, к которым прямее обращается с 26 стиха.

«Отцев наших…» Говоря выше о Боге народа сего, апостол выражением «отцев наших» причисляет и себя к народу еврейскому, показывая, что этот народ один пользовался преимуществом особого избрания Божия, в то время как все остальные народы были предоставлены до времени ходить по путям своим (XIV:16).

«Избрал» — избранием Авраама и заветом с ним и его потомством.

«Возвысил…» — размножением, крепостью и могуществом, коих боялись сами египтяне (Исх 1, 7–10).

«Мышцею вознесенною вывел…» Образное выражение, часто употребляемое в Свящ. Писании при упоминании о выходе евреев из Египта, означает силу Бога Иеговы, как вождя народа Своего, выведенного Им под защитою Его крепкой руки, явившей себя в столь многочисленных знамениях и чудесах Исхода.

> 18. и около сорока лет времени питал их в пустыне.

18. «Питал их…» — έτροποφόρησεν… — с материнскою заботливостью нося на руках, как мать младенца (ср. Втор I:31 и 2 Мак VII:29). Эта заботливость выразилась особенно в питании их хлебом небесным — манною (ср. Ин VI:30–32).

> 19. И, истребив семь народов в земле Ханаанской, разделил им в наследие землю их.

19. «Истребив семь народов в земле Ханаанской…» — (т. е. Палестине). (Ср. Втор VII:1). Так как упоминаемые народы были гораздо сильнее и многочисленнее народа еврейского (Втор VII:1–2), то это истребление и дальнейшее разделение земли упоминается также для того, чтобы подчеркнуть заботливость Иеговы о народе Своем, в целях подготовления его к принятию Обетованного Мессии.

> 20. И после сего, около четырехсот пятидесяти лет, давал им судей до пророка Самуила.

20. «После сего, — т. е. разделения земли Ханаанской между евреями, — около 450 лет…» Это летосчисление периода Судей несколько несогласно с указанием 3 кн. Царств (VI:1), где 4-й год царствования Соломонова — год построения им храма — называется 480-м от исхода евреев из Египта (по LXX — 440-й), причем на период Судей придется собственно лишь 331 год. Это разногласие объясняется тем, что апостол употребляет в данном случае летосчисление предания, а не Писания, что делает и известный историк иудейский Иосиф Флавий, насчитывающий от выхода евреев из Египта до построения храма (или 4-го года царствования Соломона) — 592 года. Право такого предпочтения даты Предания — Писанию не может быть оспариваемо ввиду того, что для переписчиков рукописей особенно легко было допускать ошибки в цифрах — буквах, вследствие чего особенно цифровые даты различных рукописей страдают крайнею неустойчивостью и нуждались в особой проверке их авторитетным голосом ученого предания.

«Давал им судей…» — особых вождей, воздвигаемых непосредственною Его силою и указанием, для спасения народа от бедствий и управления им (Суд III:10). Особая книга Судей описывает их деяния.

«До пророка Самуила…», который был последним Судиею народа.

> 21. Потом просили они царя, и Бог дал им Саула, сына Кисова, мужа из колена Вениаминова. Так прошло лет сорок.

21. «Сорок лет…» Β ветхозаветных книгах нигде прямо не говорится о времени царствования Саулова. Здесь Павел опять употребляет указание Предания, которым пользуется также и Флавий, раздельно указывая 18 лет царствования Саула при жизни Самуила и 22 года еще после его смерти (Археол. VI:14, 9).

> 22. Отринув его, поставил им царем Давида, о котором и сказал, свидетельствуя: нашел Я мужа по сердцу Моему, Давида, сына Иессеева, который исполнит все хотения Мои.

22. «Отринув его…, — как не исполнившего воли и определений Божиих, — поставил им царем Давида» (1 Цар XIII:13 и д. XV:10 и д. XVI:12 и д.).

«Сказал свидетельствуя…» Приводимое Павлом изречение Божие о Давиде есть свободное сочетание того, что действительно сказано от Лица Божия Самуилом Саулу о его отвержении (1 Цар XIII:14), и того, что псалмопевец (Ефам) лишь влагает в уста Божии, как сказанное Самуилу («в видении Святому Твоему…» Пс LXXXVIII:20 и д.).

> 23. Из его-то потомства Бог по обетованию воздвиг Израилю Спасителя Иисуса.

23. От Давида апостол быстро переходит к проповеди о Христе, как цели всей руководимой Богом истории Израиля и как Таком Потомке Давидовом, Которого Давид был наилучшим прообразом своими двумя вышеупомянутыми свойствами (муж по сердцу Божию… исполнит все хотения Мои…) и Который явился совершеннейшим исполнением данного Давиду обетования.

> 24. Перед самым явлением Его Иоанн проповедывал крещение покаяния всему народу Израильскому.

24. «Пред самым явлением Его, — т. е. выступлением на дело общественного служения, что было тотчас после Его крещения, — Иоанн проповедовал крещение покаяния…» См. Мк I:4 и паралл.

> 25. При окончании же поприща своего, Иоанн говорил: за кого почитаете вы меня? я не тот; но вот, идет за мною, у Которого я недостоин развязать обувь на ногах.

25. «При окончании поприща своего…», т. е. при окончании своего служения в качестве Предтечи Христова, а не при окончании жизни вообще. Приведенные слова Предтечи сказаны им еще около времени крещения Христова, которым, собственно, и закончилось служение Предтечи, а не его смертью, хотя и эта смерть не замедлила.

«За кого почитаете вы меня? — Я не тот…», и т. д. Краткое и свободное воспроизведение свидетельств Крестителя, изложенных в Евангелиях (Ин I:20 и д. III:28 и паралл.). Речь апостола живая, возбужденная и потому отрывистая.

> 26. Мужи братия, дети рода Авраамова, и боящиеся Бога между вами! вам послано слово спасения сего.

26. Приступая к изложению самой сущности евангельской проповеди о страданиях, смерти и воскресении Христовом и спасении всех Христом, апостол повторяет с усиленною любвеобильностью и убедительностью воззвание к присутствующим: мужи братия, чада рода Авраамова — т. е. природные евреи, и боящиеся Бога между вами, т. е. прозелиты (ср. ст. 16).

«Слово спасения сего…», т. е. проповедь сего спасения и самое спасение. «Вам послано…» — ύμίν… απεστάλη… — послано через апостолов, в данном случае Павла и Варнаву.

> 27. Ибо жители Иерусалима и начальники их, не узнав Его и осудив, исполнили слова пророческие, читаемые каждую субботу,

27. «Ибо…» — здесь в значении не причинном, а объяснительном.

«Исполнили слова пророческие…» — сами того не думая и не сознавая исполнили то, что предопределено от вечности Богом и предречено через пророков, т. е. что Христу надлежало пострадать и умереть.

«Читаемые каждую субботу…» Какой тяжкий укор! Какая горькая истина! Каждую субботу эти пророческие слова читаются в синагогах, и читающие и толкующие не сознают, что они явились их страшными исполнителями. Но если в непризнании Мессии несколько могло облегчать их вину неведение, то дальнейшее — убиение Невинного по признании таковым — уже нисколько не извиняет их: «это уже не было делом неведения; ибо, положим, что они не почитали Его за Христа, но почему при том убили Его…» (Злат.)

> 28. и, не найдя в Нем никакой вины, достойной смерти, просили Пилата убить Его.

> 29. Когда же исполнили всё написанное о Нем, то, сняв с древа, положили Его во гроб.

29. «Сняв с древа, положили Его во гробе…» Хотя это сделали уже не враги, а друзья Господа (Иосиф с Никодимом), однако апостол усвояет и это распинателям Христовым, как последствие их страшного дела, обобщаемого от начала до конца.

> 30. Но Бог воскресил Его из мертвых.

> 31. Он в продолжение многих дней являлся тем, которые вышли с Ним из Галилеи в Иерусалим и которые ныне суть свидетели Его перед народом.

30–31. «Но Бог воскресил Его…» (Ср. II:24; III:15 — прим.). Несомненность этого воскресения доказывается явлениями Его в продолжение многих дней, именно 40, Его ученикам, которые все были Галилеяне (Мф X:4), и которые ныне суть свидетели Его (ср. II:32), т. е. очевидцы всего бывшего с Ним, которые должны быть достовернейшими возвестителями всего этого и остальному народу.

Павел не причисляет, по-видимому, себя к этим свидетелям — очевидцам Господа, являвшегося ученикам по воскресении. Правда, что и он сам видел Господа (IX:3 и дал.; 1 Кор XV:8), но видел при совершенно особенных обстоятельствах, нежели прочие апостолы.

> 32. И мы благовествуем вам, что обетование, данное отцам, Бог исполнил нам, детям их, воскресив Иисуса,

> 33. как и во втором псалме написано: Ты Сын Мой: Я ныне родил Тебя (Пс 2:7).

32–33. Доказательства истинности воскресения Христова показаниями непосредственных свидетелей-очевидцев Павел считает недостаточными для обыкновенных людей, но зато он не считает их единственными и указывает сильнейшую поддержу их в самом Свящ. Писании. Воскресение Иисуса представлялось необходимейшим условием исполнения обетовании о Нем Божиих, из которых одно гласило: «Сын Мой еси Ты. Аз днесь родих Тя» (Пс II:7). Это учение о Богосыновстве Мессии как бы логически требовало Его воскресения, утверждаясь и само на нем, как неопровержимое заключение из Своих посылок.

> 34. А что воскресил Его из мертвых, так что Он уже не обратится в тление, о сем сказал так: Я дам вам милости, обещанные Давиду, верно (Ис 55:3).

> 35. Посему и в другом месте говорит: не дашь Святому Твоему увидеть тление (Пс 15:10).

> 36. Давид, в свое время послужив изволению Божию, почил и приложился к отцам своим, и увидел тление;

> 37. а Тот, Которого Бог воскресил, не увидел тления.

34–37. Другое доказательство достоверности исполнения обетовании Божиих на Иисусе, в Его воскресении, апостол указывает в словах Божиих, изреченных устами пророков Исаии (LV:3) и псалмопевца Давида. Первый от Лица Божия обещает непреложное исполнение обетований, данных Давиду, которые таковы, что исполнение их несовместимо с возможностью для Мессии обратиться в тление. Совершенно ясно об этом повествует и Давид в Пс XV:10 (см. прим. к II:25–32),

«Давид, в свое время послужив изволению Божию, почил…» Греческий текст, кажется, (и за ним славянский) имеет несколько другую мысль: Δαβίδ μέν γάρ Ιδία γενεά ύπηρετήσας τή Θεού βουλή, έκοιμήθη… — «Давид по своему роду послужив Божиим советом успе…», то есть: Давид, послужив своему роду, Божиею волею почил. Послужив своему роду (или народу) — царским своим служением и всею своею жизнью, так много давшею не только для его народа, но и для поколений всех времен и народов в своей псалтыри.

«Почил…», т. е. умер — благоговейно верующее обозначение смерти, которая есть как бы сон до будущего воскресения мертвых.

«Приложился к отцам своим…» — древнейшее еврейское выражение, указывающее на судьбу умерших по смерти (Быт XV:15; XXV:8; Суд II:10); душа умершего отходит в шеол и там присоединяется к прежде умершим предкам.

«Увидел тление» — телесное, в противоположность чему Христос «не увидел тления» — потому, что Он воскрес, и должен был жить вечно, чтобы исполнились все обетования Божии отцам (32 ст.).

> 38. Итак, да будет известно вам, мужи братия, что ради Него возвещается вам прощение грехов;

38. «Ради Его возвещается вам прощение грехов», т. е. ради Его даруется прощение грехов верующим в Него, о чем и возвещается апостольскою проповедью.

> 39. и во всем, в чем вы не могли оправдаться законом Моисеевым, оправдывается Им всякий верующий.

39. «Оправдаться…» — δικαιωθήναι — «оправдитися…» — сделаться праведными пред Богом. Об этом оправдании и очищении грехов верою Христовою и о недостаточности для сего закона Моисеева подробнее говорит апостол в своих посланиях к Римлянам и Галатам.

«Во всем, в чем вы не могли оправдаться законом Моисеевым…» Это все имеет здесь безисключительный смысл, ибо — по учению апостола — закон Моисеев ни в чем не мог оправдывать человека пред Богом. Таковым оправданием его является исключительно лишь вера во Христа, соединенная с делами любви христианской (Рим III:20 и д. 28; Гал III:10 и д.).

> 40. Берегитесь же, чтобы не пришло на вас сказанное у пророков:

40. «Сказанное у пророков…» Ср. Авв I:5 по перев. LXX.

> 41. смотрите, презрители, подивитесь и исчезните; ибо Я делаю дело во дни ваши, дело, которому не поверили бы вы, если бы кто рассказывал вам.

41. «Презрители…» —т. е. голоса Божия, предостережений Божиих, а отсюда — и самого Бога.

«Подивитесь и исчезните…» Пророк говорит здесь от Лица Божия о предстоявшем нашествии на еврейскую землю халдеев в наказание за неверие и разврат народа еврейского. Это нашествие являлось столь неожиданным и сопровождалось столь удивительными переворотами для евреев, что они как бы исчезли от удивления, смирились до ничтожества, до небытия, до полного поражения всех своих ожиданий и представлений возможного.

Таким же грозным судом и наказанием Божиим за неверие и презрение голоса Божия угрожает апостол и теперь.

> 42. При выходе их из Иудейской синагоги язычники просили их говорить о том же в следующую субботу.

> 43. Когда же собрание было распущено, то многие Иудеи и чтители Бога, обращенные из язычников, последовали за Павлом и Варнавою, которые, беседуя с ними, убеждали их пребывать в благодати Божией.

43. «Пребывать в благодати Божией…», т. е. в этом, обнаружившемся в них, сердечном расположении к вере во Христа, проповеданного Павлом, — расположении, которое должно было в дальнейшем привести их и к проповеданному спасению. Это расположение здесь было первым дыханием или прикосновением спасающей благодати Божией.

> 44. В следующую субботу почти весь город собрался слушать слово Божие.

44. «Почти весь город…», т. е. и языческое его население, внимание которого возбуждено было, очевидно, частными беседами апостолов с жителями в течение недели, между двумя упоминаемыми субботами (42 и 44).

> 45. Но Иудеи, увидев народ, исполнились зависти и, противореча и злословя, сопротивлялись тому, что говорил Павел.

45. Усиленные выражения — противореча и злословя, сопротивлялись — указывают на страстное, возбужденное враждебное отношение иудеев к учению Павла.

> 46. Тогда Павел и Варнава с дерзновением сказали: вам первым надлежало быть проповедану слову Божию, но как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам.

46. «С дерзновением сказали…» Мысль, высказанная Павлом о самостоятельной от иудейства проповеди Евангелия язычникам, возбуждала еще значительные недоумения среди иерусалимских и антиохийских верующих (XI:2–3; XV:1 и д.). Могла возбудить она те же недоумения и среди всех других иудеев рассеяния. Тем не менее Апостолы — Павел и Варнава приемлют дерзновение высказать ее и применить на деле, имея в виду и опыт Апостола Петра (X гл.), и опыт проповедников антиохийских (XI:20), и особую волю Св. Духа (ст. 1–4), и, наконец, то обстоятельство, что иудеи, которые прежде всего и здесь оглашены были словом проповеди о Христе, оказались непокорными и этим как бы сами оправдывали то, что апостолы обратились с проповедью о Христе к язычникам.

«Вам первым надлежало быть проповедану Слову Божию…», т. е. учению о Христе Спасителе; надлежало и по ясному повелению самого Господа (I:8; III:26; Рим I:16), и вообще по Божественным определениям о Мессии, Который прежде всего посылался к погибшим овцам дома Израилева и уже потом принадлежал и всем остальным народам.

«Сами себя делаете недостойными вечной жизни…», дарование которой всему человечеству составляло главную цель пришествия Мессии, при условии веры в Него.

«Вот, мы обращаемся к язычникам…»

«Эти слова, — говорит св. Златоуст, — исполнены великой кротости. Не сказал: мы оставляем вас, дабы показать, что можно было опять возвратиться сюда, и это удаление делается не вследствие вашего оскорбления, но — так нам заповедано. Язычникам надлежит услышать Слово Божие, но то не от нас, а от вас зависит, что они должны будут услышать прежде вас…»

> 47. Ибо так заповедал нам Господь: Я положил Тебя во свет язычникам, чтобы Ты был во спасение до края земли.

47. В доказательство того, что обращение апостолов с проповедью к язычникам было не самовольным их действием и вполне сообразовалось с Божественным планом спасания мира, апостолы ссылаются на изречение пророка Исаии (XLIX:6), где выражается определение Божие о Мессии, как свете язычников и спасении всех людей до края земли. В этом определении Божием апостолы видят для себя как бы заповедь Божию и наибольшее оправдание своей деятельности в глазах иудеев, для которых ссылка на заповедь Самого Господа о научении всех языков (Мф XXVIII:19) не могла иметь такой силы, как указание на слова пророка.

> 48. Язычники, слыша это, радовались и прославляли слово Господне, и уверовали все, которые были предуставлены к вечной жизни.

48. «Слыша сие…», т. е. засвидетельствованное апостолами определение Божие о принятии в Церковь Христову язычников.

«Прославляли Слово Господне…», т. е. новое учение, новую веру, Св. Евангелие.

«Которые были предоставлены к вечной жизни…», вследствие приведения Богом их свободно-доброй деятельности (ср. Ин VI:44; Рим VIII:29–30).

> 49. И слово Господне распространялось по всей стране.

49. «Слово Господне…», т. е. проповедь евангельская.

> 50. Но Иудеи, подстрекнув набожных и почетных женщин и первых в городе людей, воздвигли гонение на Павла и Варнаву и изгнали их из своих пределов.

> 51. Они же, отрясши на них прах от ног своих, пошли в Иконию.

51. «Оттрясши на них прах от ног своих…» (Мф X:14), в знак прекращения всякого общения.

«Пошли в Иконию…» — на юго-восток от Антиохии Писидийской, плотно населенный тогда город, причислявшийся то к Писидии, то к Ликаонии, то к Фригии.

> 52. А ученики исполнялись радости и Духа Святаго.

52. «Ученики же, — т. е. христиане писидийские, — исполнялись радости…» вместо того, чтобы упасть духом от гонений на апостолов.

Такова сила Евангелия! — восклицает Феофилакт (ср. Злат.). — Учителей гнали, а ученики радовались… Страдание учителя не отнимает дерзновения у ученика, но делает его более бодрым…»

#### Глава XIV

Проповедь Павла и Варнавы в Иконии, Листре и Дервии (1–7). Исцеление хромого в Листре и попытка язычников принести апостолам жертву (8–18). Гонение на апостолов, обратное путешествие по новооснованным общинам и возвращение в Антиохию Сирийскую (19–28).

> 1. В Иконии они вошли вместе в Иудейскую синагогу и говорили так, что уверовало великое множество Иудеев и Еллинов.

1. Под уверовавшими Еллинами, несомненно, разумеются прозелиты — обращенные в иудейство язычники, в противоположность упоминаемым далее язычникам (ст. 2), соединившимся заодно с неверующими иудеями против апостолов.

> 2. А неверующие Иудеи возбудили и раздражили против братьев сердца язычников.

2. «Раздражили…», т. е. клеветали на апостолов, во многом обвиняли их, этих простосердечных представляли коварными…» (Злат.).

«Против братьев…», т. е. не только против апостолов, но и вообще против новообращенных последователей Христовых, большую часть которых составляли природные иудеи, следовательно, братья по плоти преследователям (Рим IX:3).

> 3. Впрочем они пробыли здесь довольно времени, смело действуя о Господе, Который, во свидетельство слову благодати Своей, творил руками их знамения и чудеса.

3. «Смело действуя о Господе…» «Это дерзновение, — говорит блаж. Феофилакт, — происходило от преданности апостолов делу проповеди, а то, что слушавшие их уверовали, было следствием чудес, но этому способствовало несколько и самое дерзновение апостолов…»

> 4. Между тем народ в городе разделился: и одни были на стороне Иудеев, а другие на стороне Апостолов.

4. «Народ в городе разделился» В этом разделении, кажется, причина, почему подстрекательство иудеями язычников до времени оставалось безрезультатным!..

> 5. Когда же язычники и Иудеи со своими начальниками устремились на них, чтобы посрамить и побить их камнями,

5. «Иудеи со своими начальниками…» — ср. XIII:15 — вероятно, с архисинагогом и старейшинами, составлявшими совет при нем.

В стремлении к побитию камнями обнаруживается как то, что главные руководители нападения на апостолов были иудеи, так и то, что вина апостолов была подведена под преступление Богохульства, за которое у иудеев полагалась этого рода казнь.

> 6. они, узнав о сем, удалились в Ликаонские города Листру и Дервию и в окрестности их,

6. «В Ликаонские города, Листру и Дервию…»

Ликаония — не столько политически, сколько этнографически составляла особую область Малой Азии, с городами — Листрой — к юго-востоку от Иконии, и Дервией — к юго-востоку от Листры.

> 7. и там благовествовали.

> 8. В Листре некоторый муж, не владевший ногами, сидел, будучи хром от чрева матери своей, и никогда не ходил.

> 9. Он слушал говорившего Павла, который, взглянув на него и увидев, что он имеет веру для получения исцеления,

9. «Увидев, что он имел веру…» — увидев проницательным взором Богопросвещенного апостола.

> 10. сказал громким голосом: тебе говорю во имя Господа Иисуса Христа: стань на ноги твои прямо. И он тотчас вскочил и стал ходить.

> 11. Народ же, увидев, что сделал Павел, возвысил свой голос, говоря по-ликаонски: боги в образе человеческом сошли к нам.

11. «Говоря по-ликаонски…» Что это за ликаонское наречие, сказать трудно: одни считают его за наречие, родственное ассирийскому, другие — за тождественное каппадокийскому, третьи — за испорченное греческое.

> 12. И называли Варнаву Зевсом, а Павла Ермием, потому что он начальствовал в слове.

12. «И называли Варнаву Зевсом, а Павла Ермием…» Почему именно этих богов видел народ в Варнаве и Павле, объясняется частью местной фригийской сказкой о явлении именно этих богов в человеческом виде (у Овидия, Metamorph, VIII), частью — тем, что близ города был храм или идол Зевса, а Эрмий, как красноречивый истолкователь богов, считался обязанным сопровождать Зевса, когда он сходил с Олимпа к смертным. Намек на это последнее дается и самим Дееписателем, по которому Павла сочли Эрмием, потому что он начальствовал в слове… Возможно, что и самый внешний облик апостолов имел здесь свое значение: Павел, как юноша (VII:58), отличавшийся живостью характера, отражавшеюся во всех его речах и действиях, легко мог быть отождествлен с Эрмием, коего представляли нежным, живым, благообразным юношей, тогда как Варнава своею степенностью вполне мог напоминать язычникам «Зевса» (Златоуст: «мне кажется, что Варнава имел и вид достопочтенный…»).

> 13. Жрец же идола Зевса, находившегося перед их городом, приведя к воротам волов и принеся венки, хотел вместе с народом совершить жертвоприношение.

13. «Венки…» — для украшения ими жертвенных волов, что делалось обычно для большого угождения богам.

> 14. Но Апостолы Варнава и Павел, услышав о сем, разодрали свои одежды и, бросившись в народ, громогласно говорили:

14. «Разодрали свои одежды…» — в знак глубокой скорби и сокрушения о таком ослеплении народа.

> 15. мужи! что вы это делаете? И мы — подобные вам человеки и благовествуем вам, чтобы вы обратились от сих ложных к Богу Живому, Который сотворил небо и землю, и море, и все, что в них,

> 16. Который в прошедших родах попустил всем народам ходить своими путями,

> 17. хотя и не переставал свидетельствовать о Себе благодеяниями, подавая нам с неба дожди и времена плодоносные и исполняя пищею и веселием сердца наши.

15–17. Апостолы доказывают нелепость обоготворения их язычниками, уверяют вообще в ложности языческих богов, вместо коих указывают язычникам Единого Живого Бога, Творца всего, Который хотя и попустил всем народам ложные пути жизни, но не лишил их возможности познать и путь истинный (ср. Рим I:20; XI:13–36) «Не насилуя свободной воли, — говорит блаж. Феофилакт, — Господь позволял всем людям ходить по собственному их усмотрению; но Сам постоянно совершал такие дела, из которых они, как существа разумные, могли уразуметь Создателя…».

> 18. И, говоря сие, они едва убедили народ не приносить им жертвы и идти каждому домой. Между тем, как они, оставаясь там, учили,

18. «Едва убедили…» Так сильно возбужден был народ происшедшим и так сильна была его уверенность, что пред глазами его — боги, а не люди.

> 19. из Антиохии и Иконии пришли некоторые Иудеи и, когда Апостолы смело проповедывали, убедили народ отстать от них, говоря: они не говорят ничего истинного, а все лгут. И, возбудив народ, побили Павла камнями и вытащили за город, почитая его умершим.

19. «Пришли некоторые Иудеи…» — из неверующих и враждебно настроенных к Павлу и Варнаве (XIII:50 и XIV:5).

«Побивали Павла…», а не Варнаву — вероятно потому, что он, как начальствующий в слове (12 ст.), являлся наиболее опасным и ненавистным врагом иудеев. Об этом, вероятно, избиении камнями апостол упоминает в 2 Кор, XI:25. Такова удивительная изменчивость и податливость массы народной на злую речь подстрекателей. Только сейчас готовы были почтить апостолов за богов, и сейчас же являются способными на расправу с ними, как с завзятыми злодеями. Нельзя не отдать здесь должного и удивительной способности подстрекателей к столь крутому перевороту народных чувств и движений.

> 20. Когда же ученики собрались около него, он встал и пошел в город, а на другой день удалился с Варнавою в Дервию.

20. «Ученики собрались около него…» — очевидно, в намерении совершить его погребение или вообще посмотреть, что с ним, в каком он состоянии?

«Встал и пошел в город…» Без сомнения, это укрепление телесных сил Павла было действием чудесным, хотя Дееписатель и намекает о сем лишь прикровенно — кратким и сильным выражением — встал и пошел! Примечательна также здесь и твердость духа апостола, безбоязненно возвращающегося снова в город, где только что он был подвергнут смертельной опасности.

> 21. Проповедав Евангелие сему городу и приобретя довольно учеников, они обратно проходили Листру, Иконию и Антиохию,

> 22. утверждая души учеников, увещевая пребывать в вере и поучая, что многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие.

21–22. Из Дервии, после благоуспешной проповеди, апостолы предпринимают обратное путешествие в Антиохию Сирийскую, через все ранее посещенные места (XIII:1 и д.), укрепляя верующих на готовность блюсти веру Христову, несмотря на все гонения, скорби и испытания, составляющие для верующих вернейший путь в Царство Небесное (Мф VII:14).

> 23. Рукоположив же им пресвитеров к каждой церкви, они помолились с постом и предали их Господу, в Которого уверовали.

23. «Рукоположив им пресвитеров…» — предстоятелей и руководителей каждой общины, получавшей, благодаря этому, прочную внешнюю организацию. Рукоположение, т. е. возложение рук (VI:2–6), указывало важность служения пресвитерского и благодатное посвящение на это служение (см. XI:30).

«Помолились с постом…», как делали при всяких важных случаях (XIII:3 и др.).

«Предали их…, — т. е. новообращенных христиан, вместе с их новопоставленными предстоятелями, — Господу…», т. е. Его милости, благоволению и покровительству.

> 24. Потом, пройдя через Писидию, пришли в Памфилию,

> 25. и, проповедав слово Господне в Пергии, сошли в Атталию;

> 26. а оттуда отплыли в Антиохию, откуда были преданы благодати Божией на дело, которое и исполнили.

24–26. Через Писидию и Памфилию апостолы возвратились в Пергию — первый город, в который они прибыли, высадившись на берег Малой Азии (XIII:13, прим.).

«Сошли в Атталию…» — приморский город в Памфилии, к юго-востоку от Пергии, при впадении в море р. Катаракта. Город назван по имени Аттала Филадельфа, царя Пергамского, которым и был построен. Отсюда апостолы через Селевкию прибыли в Антиохию Сирийскую, откуда и вышли на первое апостольское путешествие волею благодати Божией.

> 27. Прибыв туда и собрав церковь, они рассказали всё, что сотворил Бог с ними, и как Он отверз дверь веры язычникам.

> 28. И пребывали там немалое время с учениками.

27–28. «Собрав церковь», т. е. антиохийское христианское общество, «рассказали все, что сотворил Бог с ними…» Смиренное исповедание апостолами силы Божией, которая все сама делала в них, а не они.

«Отверз дверь веры…» — образное выражение принятия язычников в лоно Церкви Христовой (1 Кор XVI:9; 2 Кор II:12; Кол IV:3).

«Рассказали…» — «Чрез это, — говорит Златоуст, — устрояется великое дело. Надлежало, наконец, свободно проповедовать язычникам; потому они и приходят возвестить, дабы те могли знать об этом, ибо случилось, что тогда же пришли и возбранявшие беседовать с язычниками…»

Этим оканчивается повествование о первом апостольском путешествии к язычникам великого Апостола языков — Павла с Варнавою.

Сколь долго продолжалось это 1-ое путешествие Павла, Дееписатель не сообщает. Надо полагать, что около двух лет.

#### Глава XV

Смущения в Церкви Антиохийской (1–4). Апостольский Собор в Иерусалиме, его определения и письма в Антиохию. (5–36). Начало второго апостольского путешествия Павла с Силою (36–41).

> 1. Некоторые, пришедшие из Иудеи, учили братьев: если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись.

1. «Некоторые, пришедшие из Иудеи…» Это были излишне ревностно преданные иудейству христиане из иудеев, укорявшие недавно Петра за крещение язычника Корнилия и искренно считавшие соблюдение всех обрядов Моисеева закона (ср. ст. 5) обязательным и в христианстве. Выражение «учили» показывает, что они явились в Антиохию, как настоящие миссионеры-проповедники определенно формулированного учения. Судя по дальнейшему, это учение успело распространиться, кроме Антиохии, и в Сирии и Киликии (ст. 23).

> 2. Когда же произошло разногласие и немалое состязание у Павла и Варнавы с ними, то положили Павлу и Варнаве и некоторым другим из них отправиться по сему делу к Апостолам и пресвитерам в Иерусалим.

2. «Произошло разногласие и немалое состязание…» Это показывает, что хотя лжеучители не встретили себе единодушного сочувствия, однако не получили и достаточно единодушного отпора, внеся в общество во всяком случае большую смуту.

«Положили… отправиться…», т. e. братия (ст. 1) или вся Антиохийская Церковь порешила отправиться Павлу и Варнаве для решения возникшего спора в Иерусалим, где находились авторитетнейшие судьи этого дела в лице апостолов (хотя бы и не всех) и пресвитеров церкви Иерусалимской. — Павел и Варнава избираются потому, что они были наиболее заинтересованы и сведущи в этом деле. Некоторые другие, отправившиеся с ними, были, очевидно, избраны для более полного представительства общины Антиохийской, в которой Павел и Варнава являлись пришельцами.

> 3. Итак, быв провожены церковью, они проходили Финикию и Самарию, рассказывая об обращении язычников, и производили радость великую во всех братиях.

3. «Проходили Финикию и Самарию…», лежавшие на пути к Иерусалиму из Антиохии, «рассказывая о обращении язычников» финикийским и самарийским христианам (гл. XIII-XIV), чем производили радость великую во всех братиях, по-видимому, не только из язычников, но и иудеев.

> 4. По прибытии же в Иерусалим они были приняты церковью, Апостолами и пресвитерами, и возвестили всё, что Бог сотворил с ними и как отверз дверь веры язычникам.

4. «Были приняты Церковью, апостолами и пресвитерами…», т. е. в особом торжественном собрании верующих, имевшем все свойства и условия собора, как высшего и авторитетнейшего решителя важнейших дел, могущих касаться всей Церкви Христовой.

«Возвестили все, что Бог сотворил с ними и как отверз дверь веры язычникам…» Посланные не ставят прямо вопроса Церкви относительно возможности принятия язычников, а просто возвещают все об обращении через них язычников (ср. XIV:27), предоставляя поставить такой вопрос лишь тем, кто не способен увидать его Божественное решение. Таковыми и оказались тотчас же «некоторые из фарисейской ереси уверовавшие».

> 5. Тогда восстали некоторые из фарисейской ереси уверовавшие и говорили, что должно обрезывать язычников и заповедывать соблюдать закон Моисеев.

5. В требованиях иудействующих христиан, приходивших в Антиохию (1 ст.) и сейчас высказывавшихся в Иерусалиме, замечается весьма значительная разница. Там иудействующие учили о необходимости для верующих из язычества собственно только обрезания, между тем как здесь они высказываются еще решительнее о необходимости соблюдения вообще закона Моисеева. Это объясняется тем, что тут выступали наиболее строгие ревнители закона Моисеева, чувствовавшие в Иерусалиме более силы и крепости, чем в Антиохии.

> 6. Апостолы и пресвитеры собрались для рассмотрения сего дела.

6. Решение поставленного вопроса было предметом особого другого собрания, в котором Дееписатель упоминает только апостолов и пресвитеров, как предстоятелей или представителей Церкви. Из дальнейшего, однако, видно (ст. 12, 22, 23), что участие в рассмотрении, совещании и решении дела принимали и простые члены общества, быть может — в оказавшемся налицо составе всей Иерусалимской Церкви. К участию в этом деле всякого не могла не побуждать и величайшая важность и живой интерес поставленного на обсуждение вопроса: Закон или Евангелие? Моисей или Христос? благодать или дела Закона? иудейство или христианство? Апостольский собор окончательно размежевал эти две области, указав их настоящее место и значение и установив самодовлеющую силу Христовых заслуг и Христовой благодати, которым, в случае победы иудействующих, грозила совершенная гибель от растворения в иудействе.

> 7. По долгом рассуждении Петр, встав, сказал им: мужи братия! вы знаете, что Бог от дней первых избрал из нас меня, чтобы из уст моих язычники услышали слово Евангелия и уверовали;

> 8. и Сердцеведец Бог дал им свидетельство, даровав им Духа Святаго, как и нам;

> 9. и не положил никакого различия между нами и ими, верою очистив сердца их.

7–9. Решение вопроса предваряется продолжительными прениями, на которых выяснились во всей полноте два противоположные и взаимно исключающие друг друга мнения. Вывод из них и как бы руководящую нить для выхода из этой запутанной области споров и мнений дает Петр. Феофилакт (ср. Злат.) находит в этом самом фале выступления Петра некоторый довод свыше в пользу истинного мнения, установленного соборами: «Заметь: благодать на решение вопроса получает Петр, в котором и до сих пор оставались элементы иудейства».

«Мужи братия!» — почтительное обращение ко всему собранию (I:16), но — судя по упреку в ст. 10 — в особенности к иудействующим законникам.

«От дней древних» — в давние времена, давно. Событие обращения Корнилия совершилось за несколько лет пред сим, и апостол употребляет усиленное выражение о его давности для указания того, что дело обращения язычников далеко не новое, самою этою давностью значительно ослабляющее остроту поставленного вопроса.

В пользу принятия язычников без формальностей закона Моисея Петр указывает на столь очевидное участие Божие в деле обращения Корнилия: сам Бог избрал тогда апостола для крещения язычников, как Сердцеведец, зная безошибочно готовность этих язычников к вступлению в Церковь Христову и дарованием им Св. Духа не положив никакого различия с прочими уверовавшими во Христа. Эта-то вера и очистила сердца их, сделав их достойными сосудами благодати Св. Духа, без всякого посредства дел Закона, которые, следовательно, не представляют существенной необходимости для спасения. «По вере одной, говорит, они получили то же самое… Это может научить, что одна вера, а не дела (Закона Моисеева) и не обрезание» (Злат., ср. Феофил.).

> 10. Что же вы ныне искушаете Бога, желая возложить на выи учеников иго, которого не могли понести ни отцы наши, ни мы?

10. «Что искушаете Бога?…» — «Что не веруете, говорит, Богу? что искушаете Его? как будто он не силен спасти верою?» (Злат.). Таким искушением Бога, попыткой изменить принятый Им способ спасении язычников, апостол мыслит желание возложить иго Закона Моисеева на спасающихся верою.

«Иго, которого не могли понести ни отцы наши, ни мы…» Мысль, обстоятельно раскрываемая в посланиях Ап. Павла (Гал III:10 и д.,; Рим III:9–19; V:15; 1 Кор I:3; 2 Кор I:2; XIII:13; Еф I:2 и мн. др.).

> 11. Но мы веруем, что благодатию Господа Иисуса Христа спасемся, как и они.

11. «Благодатию… спасемся, как и они…» Не только уверовавшие язычники спасутся и спасаются благодатно, без дел Закона, — не только эти дела лишни и не нужны для них, но и в нас, некогда соблюдавших эти дела, они совершенно потеряли всякое значение, отпали, как нечто мертвое, уступив всецело свое место и значение благодати Христовой, которою все спасаются одинаково: не уступка язычникам — то, что их освобождают от ига законного, не снисхождение наше позволяет им спасаться, как мы, а гораздо более — дело исключительно благодати Христовой, упраздняющей всякую нашу правду законную, — дать нам возможность спастись, как и они. И мы, и они — равно безответны пред Богом, равно очищаемся верою и спасаемся благодатью, так что ничто уже в деле спасения не остается делом закона, имевшего в свое время лишь подготовительное ко Христу значение. Итак, закон Моисеев не нужен в христианстве не только для язычников, не знающих его, но и для иудеев, знающих его. Этим совершенно исчерпывалось все в данном вопросе.

> 12. Тогда умолкло все собрание и слушало Варнаву и Павла, рассказывавших, какие знамения и чудеса сотворил Бог через них среди язычников.

12. «Умолкло все собрание…» — под сильным впечатлением ясной и решительной речи Петра, сделавшей невозможными дальнейшие прения. Впрочем, если не теперь, то после, иудействующие довольно долго волновали своими происками Церковь Христову. Только время окончательно могло заживить столь больной для иудейства вопрос.

> 13. После же того, как они умолкли, начал речь Иаков и сказал: мужи братия! послушайте меня.

13. «Начал речь Иаков…» — это, без сомнения, Иаков «брат» Господень (XII:17), предстоятель иерусалимской Церкви, сам строгий законник, получивший за эту строгость название «праведного» (Евсев., Церк. Ист. 2, 23). Речь такого человека, подтвердившая речь Петра, имела решающее действие.

> 14. Симон изъяснил, как Бог первоначально призрел на язычников, чтобы составить из них народ во имя Свое.

> 15. И с сим согласны слова пророков, как написано:

> 16. Потом обращусь и воссоздам скинию Давидову падшую, и то, что в ней разрушено, воссоздам, и исправлю ее,

14–16. «Бог… призрел на язычников, чтобы составить из них народ во Имя Свое». Мысль Иакова поражает своею необычною для того времени оригинальностью и смелостью: доселе народ еврейский рассматривался, как исключительно избранный народ Божий, в противоположность всем остальным, предоставленным от Бога ходить в путях своих. Св. Иаков теперь опровергает дальнейшее существование этой противоположности и устанавливает, что и из язычников уверовавшие призваны составить свой избранный Божий народ ничем не умаленный пред народом еврейским. Эту мысль св. Апостол подтверждает пророчествами, наиболее сильное из коих тут же приводит (Ам IX:11, 12). Мысль пророчества такова: Бог обещает восстановить падший дом Давида так, что он будет существовать не только над евреями, но и над всеми народами. Осуществление этого воссоздания царства Давида, с привлечением в него всех народов, и произошло во Христе и благодатном Царстве Его.

> 17. чтобы взыскали Господа прочие человеки и все народы, между которыми возвестится имя Мое, говорит Господь, творящий все сие.

> 18. Ведомы Богу от вечности все дела Его.

17–18. «Говорит Господь, творящий все сие…» Тот самый Господь, который предвещал происходящее, за много лет пред тем, устами пророка, Он и говорит теперь все это, как предопределение вечного своего Совета (ср. Злат.).

> 19. Посему я полагаю не затруднять обращающихся к Богу из язычников,

19. «Посему я полагаю…», т. е. по толкованию Златоуста и Феофилакта — «со властью говорю, что это так…» Отвергая обязательность закона Моисеева для верующих во Христа, мудрый предстоятель церкви Иерусалимской, ради умиротворения страстей, находит все же необходимым предложить обращающимся из язычников воздерживаться от некоторых вещей, не согласных с духом закона Моисеева (Исх XXXIV:15) и противных духу закона христианского.

> 20. а написать им, чтобы они воздерживались от оскверненного идолами, от блуда, удавленины и крови, и чтобы не делали другим того, чего не хотят себе.

20. «От оскверненного идолами…», т. е. от мяса идоложертвенного (ср. 29 ст.), мяса языческих жертв, которое могло предлагаться или в домах язычников, или в продаже на рынках, или же, наконец, на пиршествах языческих (ср. 1 Кор VIII).

«От блуда…» — одного из самых распространенных языческих пороков, противного одинаково закону Моисееву и христианскому (1 Кор VI:13–18).

«От удавленины…» — животного, удавленного, без выпущения из него крови, что воспрещено Моисеем (в Лев XVII:13–14; Втор XII:16, 23).

«От крови» — от употребления ее в пищу (Лев III:17; VII:26; XVII:10; XIX:26; Втор XII:16, 23; XV:23). Законы Моисеевы о сем были так строги, что виновные в употреблении крови животных и удавленины предавались истреблению из народа, кто бы ни был виновный — природный еврей или пришелец (Лев XVII:10–14). Невоздержание от всего этого обращающихся в христианство язычников вызывало бы в евреях крайнее отвращение к ним и подавало бы немало поводов к смущениям, соблазнам и всяким неустройствам. «Хотя это касается предметов телесных, но необходимо воздерживаться от них, потому что они производили великое зло» (Злат., ср. Феофил.).

«Чтобы не делали другим того, чего себе не хотят…» Это изречение, основанное на изречении самого Господа (Мф VII:12; Лк VI:31), находится лишь в немногих древних рукописях и в этом месте, и в ст. 29. А в дальнейшем месте (XXI:25), где Иаков и пресвитеры иерусалимские напоминают о постановлении собора Павлу, означенное изречение совсем не упоминается. И св. Златоуст не приводит его.

> 21. Ибо закон Моисеев от древних родов по всем городам имеет проповедующих его и читается в синагогах каждую субботу.

21. Связь этого стиха со всем предшествующим недостаточно ясна. По-видимому, здесь приводится основание для воздержания от указанных нарушений закона Моисеева, ежесубботнее чтение которого могло постоянно питать нерасположение к христианам из язычников, как к нечистым; или же здесь дается ответ на предполагаемое возражение, что, в случае освобождения христиан от обязательности закона Моисеева, этот закон может прийти в совершенное забвение.

«Таким образом Иаков разрешил все. По-видимому, он заповедует соблюдать закон, потому что от него заимствует эти предписания, но и освобождает от него, заимствуя только это…» (Злат.).

> 22. Тогда Апостолы и пресвитеры со всею церковью рассудили, избрав из среды себя мужей, послать их в Антиохию с Павлом и Варнавою, именно: Иуду, прозываемого Варсавою, и Силу, мужей, начальствующих между братиями,

22. Совершенно целесообразно — с Варнавою и Павлом посылаются в Антиохию особые уполномоченные, чтобы антиохийцы не имели никакого сомнения или подозрения в беспристрастной и подлинной передаче соборных постановлений и рассуждений, что легко могло случиться в среде противников Варнавы и Павла (ср. Злат.).

«Мужей начальствующих между братиями…» В 32 ст. они называются также пророками; отсюда можно полагать, что они занимали какие-либо начальственные должности — учителей, руководителей, наставников общества, пресвитеров Иерусалимской церкви.

> 23. написав и вручив им следующее: «Апостолы и пресвитеры и братия — находящимся в Антиохии, Сирии и Киликии братиям из язычников: радоваться.

23. «Написав и вручив им…» Постановление собора доводится до сведения антиохийцев в форме письма, как лучшего средства доставления их по назначению в подлинном виде и точном смысле. При этом, для устранения всякого подозрения от Варнавы и Павла в неточной передаче соборных постановлений, письмо вручается Иуде и Силе.

Письмо — судя и по форме и по назначению его — написано, по всей вероятности, на греческом языке, и в данном месте приводится, вероятно, в подлинном виде.

«Апостолы, пресвитеры и братия…» — равносильно выражению 22 ст. «апостолы и пресвитеры со всею церковью».

В Антиохии (городе), Сирии (области) и Киликии (соседней области)… В пределах этих местностей особенно царило смущение, внесенное иудействующими.

«Братьям из язычников» — хотя письмо адресуется собственно к ним для их успокоения, так как против них направлено было лжеучение, но оно относится, с другой стороны, и к братиям из иудеев, обязанных также руководиться определениями собора. Наименование братиями указывает на равенство и равноправность обратившихся язычников с верующими из иудеев, без всякого различия.

«Радуйтесь…» — обычное приветствие в письмах у греков (ср. XXIII:26), в христианском употреблении встречающееся с добавлением «о Господе», который есть радость наша даже и в самих страданиях (Кол I:24).

> 24. Поелику мы услышали, что некоторые, вышедшие от нас, смутили вас своими речами и поколебали ваши души, говоря, что должно обрезываться и соблюдать закон, чего мы им не поручали,

24. Образ выражения — «мы услышали… вышедшие от нас, смутили… поколебали…» — показывает, что апостолы неодобрительно относятся к деятельности этих Проповедников, считая их самозванными, действовавшими без всякого высшего поручения; им противопоставляются Варнава и Павел, называемые «возлюбленными нашими», следовательно, заслуживающими полного доверия.

> 25. то мы, собравшись, единодушно рассудили, избрав мужей, послать их к вам с возлюбленными нашими Варнавою и Павлом,

25. «Единодушно рассудили…» — не большинством голосов, при различии мнений, а все единогласно. Очевидно, иудействующие, так решительно заявившие свое мнение, отвергнутое собором, должны были умолкнуть пред этим единодушным решением и более или менее уступить ему, хотя после осужденное лжеучение и пыталось восстановить свои права.

> 26. человеками, предавшими души свои за имя Господа нашего Иисуса Христа.

> 27. Итак мы послали Иуду и Силу, которые изъяснят вам то же и словесно.

> 28. Ибо угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени более, кроме сего необходимого:

28. «Ибо угодно Святому Духу и нам…» — решение собора есть изволение Святого Духа, причем действие Духа Божия нисколько не стесняет и не нарушает полной самостоятельности рассуждений и мыслей собравшихся относительно спорного вопроса «Духу Святому, — говорит св. Златоуст и по нем Феофилакт, — сказано для того, чтобы не подумали, что это человеческое учение, а нам для того, чтобы внушить, что и они сами принимают это, хотя и принадлежат к обрезанным…» «Замечательно, говорит также Феофилакт, что ни Петр, ни Иаков не дерзали, без всей церкви, постановить определения об обрезании, хотя признавали это нужным. Но и все вместе не положились бы на себя самих, если бы не были убеждены, что так благоугодно и Духу Святому».

«Никакого бремени…» — ничего из обрядов и установлений Моисеева закона (ср. ст. 10).

«Будьте здравы…» — обычное в письмах греков и римлян приветствие в заключение письма (XXIII:30).

«Смотри, говорит Златоуст, как кратко послание и не заключает в себе ничего лишнего, ни хитросплетений, ни умозаключений, но только определение: в нем содержалось законоположение Духа…»

> 29. воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавленины, и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотите. Соблюдая сие, хорошо сделаете. Будьте здравы».

> 30. Итак, отправленные пришли в Антиохию и, собрав людей, вручили письмо.

> 31. Они же, прочитав, возрадовались о сем наставлении.

31. «Возрадовались о сем наставлении…» — и потому, что оно восстановляло нарушенный мир церквей, и потому, что восстановляло именно в желанном для них духе — признанием необязательности Моисеева закона в христианстве.

> 32. Иуда и Сила, будучи также пророками, обильным словом преподали наставление братиям и утвердили их.

32. См. выше к ст. 27, а также XI:27; XIII:1.

> 33. Пробыв там некоторое время, они с миром отпущены были братиями к Апостолам.

> 34. Но Силе рассудилось остаться там. (А Иуда возвратился в Иерусалим.)

34. «Однако Силе рассудилось остаться там…» Всего этого стиха нет во многих древних рукописях, и св. Златоуст не читал его. Впрочем, сказанное в нем подтверждается последующими событиями (ст. 40, ср. 36).

> 35. Павел же и Варнава жили в Антиохии, уча и благовествуя, вместе с другими многими, слово Господне.

> 36. По некотором времени Павел сказал Варнаве: пойдем опять, посетим братьев наших по всем городам, в которых мы проповедали слово Господне, как они живут.

36. С этого стиха и до XVIII:22 описываются обстоятельства второго апостольского путешествия Павла с проповедью Евангелия.

> 37. Варнава хотел взять с собою Иоанна, называемого Марком.

> 38. Но Павел полагал не брать отставшего от них в Памфилии и не шедшего с ними на дело, на которое они были посланы.

> 39. Отсюда произошло огорчение, так что они разлучились друг с другом; и Варнава, взяв Марка, отплыл в Кипр;

37–39. Об Иоанне Марке ср. прим. к XII:12, 25; XIII:5, 13.

«Произошло огорчение…» — εγένετο οόν παροξυσμός — «не вражда, не раздор» (Злат.), но — огорчение, нечто человеческое, приведшее к разлучению. «И в пророках мы видим различные характеры и различные нравы: например, Илия строг, Моисей кроток. Так и здесь, Павел более тверд… И врагами ли они расстались? Нисколько! ибо и после того Павел в посланиях своих упоминает о Варнаве с великими похвалами (2 Кор VIII:18)… Все это происходило по устроению Божию…» (Злат., ср. Феофил.) для пользы дела обоих апостолов и самого Марка. Для дела было полезно то, что Варнава избрал свой особый круг деятельности, отдельный от Павлова (1 Кор IX:6), и Евангелие более широким путем пошло в языки. Для Марка же как строгость Павла, так и снисходительность Варнавы были по-своему полезны: строгость Павла вразумила его, а доброта Варнавы сделала то, что он не остался; так распря, бывшая между ними, достигает одной цели — пользы. Видя, что Павел решается оставить его, Марк весьма устрашился и осудил себя, а видя, что Варнава столько расположен к нему, он весьма возлюбил его. Таким образом, распря учителей исправила ученика — так он далек был от того, чтобы соблазняться ею (Злат., ср. Феоф.).

«Варнава, взяв Марка, отплыл в Кипр…» — место своей родины, откуда он, по церковному преданию, предпринимал путешествия в разные страны языческие с проповедью о Христе и где, по возвращении, скончался мученически, побитый камнями от неверующих иудеев (Чет.-Мин., Ин 11).

> 40. а Павел, избрав себе Силу, отправился, быв поручен братиями благодати Божией,

40. «Избрав себе Силу (ст. 22, 27, 32, 34), отправился…», очевидно, после уже того, как Варнава с Марком отплыл в Кипр.

«Был поручен братиями благодати Божией…» Ср. XIV:26.

> 41. и проходил Сирию и Киликию, утверждая церкви.

41. «Утверждая церкви…» — общая черта, которою характеризуется вся деятельность Павла и Силы в общинах христианских. В частности, эта деятельность состояла в умиротворении церквей, в смысле постановлений апостольского собора, в противовес учению иудействующих (ср. ст. 32).

#### Глава XVI

Павел в Листре и Дервии и Троаде (1–8). Видение мужа Македонянина и путешествие в Македонию (9–11). Павел в Филиппах, обращение Лидии (12–16). Изгнание прорицательного духа (16–18). Заключение в темницу, чудо, обращение стража, освобождение из темницы (19–40).

> 1. Дошел он до Дервии и Листры. И вот, там был некоторый ученик, именем Тимофей, которого мать была Иудеянка уверовавшая, а отец Еллин,

1. О Дервии и Листре см. XIV:6.

«Был там», т. е. в Листре, а не Дервии, на что указывает и свидетельство о Тимофее листрян.

«Некоторый ученик», т. е. христианин. Мать этого ученика (по имени Евника — 2 Тим I:5) была иудеянка уверовавшая, а отец Еллин, т. е. язычник (ср. XI:20), остававшийся таковым, по-видимому, и по обращении ко Христу жены и сына (ср. конец ст. 3).

Смешанные браки иудеянок с язычниками были, очевидно, в обычае между иудеями рассеяния, причем эти браки не расторгались и при обращении одного из супругов в христианство, при взаимном на то согласии (ср. 1 Кор VII:12 и дал.).

> 2. и о котором свидетельствовали братия, находившиеся в Листре и Иконии.

2. О Тимофее свидетельствовали братия, т. е. свидетельствовали в добрую сторону, рекомендовали его, как доброго христианина. «Братия» не только находившиеся в Листре, но и Иконии (см. к XIII:51), соседнем городе, что говорит о значительной популярности Тимофея и незаурядности его высоких качеств.

> 3. Его пожелал Павел взять с собою; и, взяв, обрезал его ради Иудеев, находившихся в тех местах; ибо все знали об отце его, что он был Еллин.

3. «Его пожелал Павел взять с собою…» — в спутники и сотрудники в деле проповеди. Кроме выдающихся качеств Тимофея, Павел — и по его рождению, делавшему его принадлежащим равно и язычникам, и иудеям — находил его особенно удобным для своей апостольской деятельности среди тех и других. «Взяв — конечно, с его согласия — обрезал его ради иудеев», очевидно, сам, а не через другого кого, что позволялось каждому израильтянину. Для чего апостол решился на такой необычайный поступок с христианским юношей, по-видимому, вопреки и своим убеждениям, и постановлению апостольского собора? (XV:29). «Ради иудеев», т. е. еще не обращенных ко Христу, которых могло смущать и отвращать от христианства то обстоятельство, что помощник апостола — необрезанный… Таким образом, поступок Павла объясняется не догматическими побуждениями, а мудрою приспособляемостью Павла — «быть всем для всех, чтобы всех спасти, быть для Иудеев иудеем, чтобы приобресть иудеев» (1 Кор IX:20–22).

Не стоит в противоречии с постановлениями апостольского собора данный поступок и потому, что он был действием совершенно добровольным со стороны как Павла, так и Тимофея.

«Достойна великого удивления мудрость Павла, говорит Феофилакт. Он, который так ратовал против обрезания язычников и который давал толчок всему, пока не решили вопроса, обрезал своего ученика… В каждом деле он имел в виду пользу и ничего не делал без цели. Ради иудеев; потому что они никак не решились бы слушать слово Божие от необрезанного…».

> 4. Проходя же по городам, они предавали верным соблюдать определения, постановленные Апостолами и пресвитерами в Иерусалиме.

4. «Проходя же по городам…», т. е. областей Писидии, Ликаонии и Памфилии, где в предшествующее путешествие Павла и Варнавы были основаны церкви (гл. XIII-XIV), они, т. е. Павел, Сила и Тимофей, предавали, т. е. устно, а может быть, и письменно — распространением копий с подлинного письма апостольского собора, соблюдать определения, постановленные апостолами и пресвитерами в Иерусалиме — относительно необязательности в христианстве закона Моисеева.

> 5. И церкви утверждались верою и ежедневно увеличивались числом.

5. Утверждению церквей верою и увеличению числом членов — немало содействовало посещение их апостолами и их деятельность среди них.

> 6. Пройдя через Фригию и Галатийскую страну, они не были допущены Духом Святым проповедывать слово в Асии.

6. «Прошедши чрез Фригию и Галатийскую страну…» — внутренние области Малой Азии. В это именно время были основаны здесь церкви, к которым апостол впоследствии писал особые послания (к Галатам, Колоссянам).

Асия — так называемая проконсульская Азия — все западное малоазийское побережье Средиземного моря, с провинциями — Мисией, Лидией и Карией.

«Не были допущены Духом Святым проповедовать слово в Асии…» Какими именно действиями Духа, внешними или внутренними, и по каким причинам апостолам возбранена была здесь проповедь, Дееписатель не указывает. Во всяком случае, такие особенные непосредственные действия Духа Св. апостолы ясно воспринимали, отличая их от собственных предположений, планов и расчетов.

Мисия и Вифиния — северо-западныеобласти Малой Азии, упирающиеся в Мраморное и Черное моря. После напрасных попыток проповедовать здесь апостолы получают в приморском мисийском городе Троаде ясное откровеннее Духа Святого о том, чтобы перенести свою проповедническую деятельность из Азии в Европу.

> 7. Дойдя до Мисии, предпринимали идти в Вифинию; но Дух не допустил их.

> 8. Миновав же Мисию, сошли они в Троаду.

> 9. И было ночью видение Павлу: предстал некий муж, Македонянин, прося его и говоря: приди в Македонию и помоги нам.

9. «Видение», бывшее Павлу ночью, как и видение Петра (X:10–17), по-видимому, не было сном, хотя и ночью, но видением в бодрственном состоянии.

«Предстал (внезапно) некий муж Македонянин…», т. е. в образе македонянина; по догадке некоторых, это был Ангел народа Македонского (Дан X:13, 20; XII:1).

Павел мог узнать, что это македонянин, или по особой одежде, которую он мог видеть на купцах македонских в своем родном торговом городе Тарсе, или же из его собственных пригласительных слов, звавших в Македонию.

Македония — большая область, прилегавшая к северо-западным берегам тогдашнего Эгейского моря (Архипелага).

«Помоги нам…» — сущность помощи не высказывается, но апостолы правильно толкуют ее как просьбу о благовествовании в Македонии Евангелия. Человечество без Христа обречено на гибель и находится в беспомощном состоянии; отсюда проповедать Христа неведущим Его значит помочь освободиться от погибели и войти в Царство Христово.

> 10. После сего видения, тотчас мы положили отправиться в Македонию, заключая, что призывал нас Господь благовествовать там.

10. «Мы положили…», т. е. решили отправиться. Здесь выражением мы Дееписатель впервые включает себя в спутники и сотрудники Апостола Павла, и в этом тоне продолжает рассказывать события, с некоторыми перерывами, до конца книги, как непосредственный свидетель-очевидец и участник этих событий.

Вероятно, он присоединился к Ап. Павлу именно в Троаде, почему и рассказ свой ведет теперь в лице — мы.

> 11. Итак, отправившись из Троады, мы прямо прибыли в Самофракию, а на другой день в Неаполь,

11. Самофракия — остров на Эгейском море, к северо-западу от Троады, верстах в 55–60 от европейского берега.

Неаполь — приморский город при Стримонском заливе — первый европейский город, в котором высадился Павел со спутниками.

Ни здесь, ни в Самофракии апостол не приступает к проповеди, поспешая в первый город тогдашней Македонии — Филиппы, верстах в 14 северо-западнее Неаполя.

> 12. оттуда же в Филиппы: это первый город в той части Македонии, колония. В этом городе мы пробыли несколько дней.

12. Город Филиппы построен Филиппом, царем македонским, отцом Александра Великого, на месте деревни Крениды, укреплен был Филиппом ввиду близости к Фракии и назван по его имени. Дееписатель называет Филиппы первым городом в той части Македонии и колонией. Это наименование первым, не в смысле главного города, объясняется тем, что Македония тогда делилась на четыре части или округа, и тот, в котором находились Филиппы, назывался первым округом, или первой Македонией. Главным городам этой части Македонии был Амфиполис (XVII:1), а не Филиппы, которые называются первым городом, очевидно, в смысле лишь топографическом, как первый македонский город, в который должны были прийти проповедники, исполняя высшую волю о посещении Македонии.

Колония — Филиппы были в то время римской колонией, с тех пор, как Октавиан Август выселил в этот город приверженцев Антония и дал городу так называемое право италийской юрисдикции — jus italicum.

> 13. В день же субботний мы вышли за город к реке, где, по обыкновению, был молитвенный дом, и, сев, разговаривали с собравшимися там женщинами.

13. «В день субботний» — день синагогальных собраний иудеев (см. XIII:14).

«За город, к реке…» Какая тут разумеется река, установить трудно: едва ли только это — большая река Стримон, отстоявшая от города не менее дня пути; вернее — тут разумеется какой-нибудь небольшой поток в этой богатой потоками и ручьями местности.

«Где по обыкновению был молитвенный дом…» — греч.: ού ένομιζετο προσευχή είναι…; слав. «идеже мняшеся молитвенница быти…» Точнее сказать: где назначалось быть молитве. В таких местах строились не всегда здания, иногда это были просто открытые места, где в определенные для молитвы времена собирались иудеи. Так утверждает и св. Златоуст: «иудеи молились не только там, где была синагога, но и вне ее, назначая для этого особое место». Близость реки предпочиталась ради удобств для совершения обычных пред молитвой омовений и очищений.

«Севши разговаривали с собравшимися женщинами…» По-видимому, иудейское общество в Филиппах было очень немногочисленно (почему, может быть, и не было синагоги) и состояло преимущественно из женщин, вероятно, вышедших в замужество за язычников (ст. 1).

> 14. И одна женщина из города Фиатир, именем Лидия, торговавшая багряницею, чтущая Бога, слушала; и Господь отверз сердце ее внимать тому, что говорил Павел.

14. «г. Фиатиры» — Македонская колония в Малоазийской провинции Лидии (см. прим. к 6–8 ст.)

«Торговавшая багряницею…» — πορφυρόπωλις, порфиропродальница, торговавшая тканями, одеждами и нарядами багряного или красного цвета. Именно в Лидийской провинции и в Фиатрах производство этого рода предметов процветало, по свидетельствам древних.

«Чтущая Бога», т. е. прозелитка (см. прим. к XIII:16).

> 15. Когда же крестилась она и домашние ее, то просила нас, говоря: если вы признали меня верною Господу, то войдите в дом мой и живите у меня. И убедила нас.

> 16. Случилось, что, когда мы шли в молитвенный дом, встретилась нам одна служанка, одержимая духом прорицательным, которая через прорицание доставляла большой доход господам своим.

16. «Когда шли в молитвенный дом…» — πορευομένων ήμών εις προσευχήν… — точнее слав.: «идущим нам на молитву…» (ст. 13), т. е. на обычное место, для нее назначенное. Это было, вероятно, в одну из следующих суббот (ср. ст. 17).

«Одержимая духом прорицательным…», слав.: имущая дух пытлив… греч.: έχουσα πνεϋμα Πύθωνος… — дух Пифона, Пифийского змия, Пифийского божества, способность прорицания, прозрения того, что скрыто для обыкновенных людей, и предсказания будущего.

> 17. Идя за Павлом и за нами, она кричала, говоря: сии человеки — рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения.

17. «Сии человеки — рабы Бога Всевышнего…» — невольное со стороны пытливого духа исповедание величия Божия, проповедуемого апостолами, подобно Мк I:23–24. Св. Златоуст изобличает в сем особое лукавое намерение демона: «почему бес говорил это, а Павел запретил ему? Тот делал злонамеренно, а этот поступил мудро, ибо хотел, чтобы к тому не имели доверия. Если бы Павел принял свидетельство его, то он, как ободренный, прельстил бы многих и из верующих; потому он и решился возвещать о их делах, чтобы устроить свои, и снисходительностью Павла воспользоваться для погибели других…»

> 18. Это она делала много дней. Павел, вознегодовав, обратился и сказал духу: именем Иисуса Христа повелеваю тебе выйти из нее. И дух вышел в тот же час.

18. «Павел вознегодовав…» — на то, что враг Бога и человеков своим исповеданием предлагает как бы опору евангельской проповеди, изгоняет его из прорицательницы, узнав его Богопросвещеным взором своим.

> 19. Тогда господа ее, видя, что исчезла надежда дохода их, схватили Павла и Силу и повлекли на площадь к начальникам.

19. «Схватили Павла и Силу», вероятно, как главных проповедников новой веры. Лука и Тимофей не подверглись их участи ввиду пока их более скромной роли в этом деле.

> 20. И, приведя их к воеводам, сказали: сии люди, будучи Иудеями, возмущают наш город

20–21. Апостолы обвиняются в нарушении общественного спокойствия проповедью обычаев, противных римлянам. Таким образом, обвинители «обратили дело в государственное преступление» (Злат.).

«Будучи иудеями…», — выражение с оттенком презрения, в противоположность чему далее выставляется горделивое — «нам Римлянам». По-видимому, отсюда следует также то, что обвинители не отличают христианства от иудейства и не имеют понятия о нем, как особом вероисповедании.

> 21. и проповедуют обычаи, которых нам, Римлянам, не следует ни принимать, ни исполнять.

21. «Обычаи, которых… не следует ни принимать, ни исполнять…» Сим имеется в виду строгое запрещение у римлян вводить чужие религиозные обычаи, противные языческой религии. В частности, это говорилось, по-видимому, под свежим впечатлением известного указа императора Клавдия об изгнании из Рима иудеев (см. XVIII:2), почему и возымело столь решительное действие.

> 22. Народ также восстал на них, а воеводы, сорвав с них одежды, велели бить их палками

22. «Народ восстал на них…» Это — первое упоминание в книге Деяний о гонении на апостолов со стороны собственно язычников. Очевидно, подбитый господами исцеленной служанки и возбужденный преувеличенными сведениями о противоримской проповеди иудеев апостолов, народ выразил свое возбуждение какими-нибудь криками или требованиями и угрозами относительно проповедников пред воеводами, и последние опрометчиво позволили себе ту палочную расправу с задержанными, за которую после так мудро проучил их Павел (ст. 37–39).

Павел и Сила молчаливо терпят всенародное поругание, хотя могли бы моментально избежать его, сославшись на свое право римских граждан, освобождавшее их от телесного наказания. Однако они предпочитают молчание, радуясь этому бесчестию во славу Божию, за имя Христово (ср. V:41) и отложив объявление своих прав для окончательной победы своей.

> 23. и, дав им много ударов, ввергли в темницу, приказав темничному стражу крепко стеречь их.

> 24. Получив такое приказание, он ввергнул их во внутреннюю темницу и ноги их забил в колоду.

> 25. Около полуночи Павел и Сила, молясь, воспевали Бога; узники же слушали их.

> 26. Вдруг сделалось великое землетрясение, так что поколебалось основание темницы; тотчас отворились все двери, и у всех узы ослабели.

24–26. Исполняя приказание — крепче стеречь узников, темничный страж ввергает их во внутреннюю темницу, где содержались особенно важные преступники, и ноги их забивает в колоду — большой и тяжелый деревянный чурбан с отверстиями. Но — «чем строже заключение, тем славнее чудо!» (Злат.).

«Вдруг сделалось великое землетрясение…» — не как обычное явление природы, а как чудо, сотворенное Господом для прославления Своего Имени и избавления Своих Служителей — апостолов. Чудесность землетрясения проявилась именно в том, что не только у Павла и Силы, но и у всех остальных узников темницы ослабели узы, что давало полную возможность всем тотчас удалиться через открытые землетрясением двери темницы. Чудесно и то, что это землетрясение не простерлось, по-видимому, далее района темницы.

> 27. Темничный же страж, пробудившись и увидев, что двери темницы отворены, извлек меч и хотел умертвить себя, думая, что узники убежали.

27. «Хотел умертвить себя…» — из страха наказания за побег узников.

> 28. Но Павел возгласил громким голосом, говоря: не делай себе никакого зла, ибо все мы здесь.

28. «Все мы здесь…» Пораженные чудом, узники, только что умиленно слушавшие молитвы и песнопения апостолов, были далеки от мысли о бегстве — хотя бы потому, что не успели опомниться от непонятного им потрясения.

> 29. Он потребовал огня, вбежал в темницу и в трепете припал к Павлу и Силе,

29. «В трепете припал к Павлу и Силе…» Страх потерять узников перешел у него теперь в страх держать их, так как он почувствовал, что имеет дело не с преступниками, а любимцами богов.

> 30. и, выведя их вон, сказал: государи мои! что мне делать, чтобы спастись?

30. «Выведши их вон…» — во внешнюю темницу (23 ст.), или, может быть, во двор темничный, а еще вероятнее — в свое помещение при темнице, где апостол мог проповедать слово Господне не только самому темничнику, но и «всем бывшим в доме его…» (32 ст.).

> 31. Они же сказали: веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой.

> 32. И проповедали слово Господне ему и всем, бывшим в доме его.

> 33. И, взяв их в тот час ночи, он омыл раны их и немедленно крестился сам и все домашние его.

33. «Омыл раны их…», нанесенные им палками на площади, стараясь облегчить их страдания и как бы загладить вину побивших, или — по толкованию Златоуста — омыл, «воздавая этим благодарность и оказывая им честь».

> 34. И, приведя их в дом свой, предложил трапезу и возрадовался со всем домом своим, что уверовал в Бога.

> 35. Когда же настал день, воеводы послали городских служителей сказать: отпусти тех людей.

35. Вероятно, воеводы получили известие о совершившихся ночью событиях в темнице, а может быть, и сами одумались в своей несправедливости к апостолам, почему и велят отпустить их.

> 36. Темничный страж объявил о сем Павлу: воеводы прислали отпустить вас; итак выйдите теперь и идите с миром.

> 37. Но Павел сказал к ним: нас, Римских граждан, без суда всенародно били и бросили в темницу, а теперь тайно выпускают? нет, пусть придут и сами выведут нас.

37. Публично было нанесено бесчестие апостолам, публично требует теперь Павел и своего освобождения и оправдания — не по честолюбию и капризу, а ради очевиднейшего восстановления своей невинности. Если бы они тайно были выпущены из темницы, не все могли бы знать, что они вышли с восстановленною честью, а многие, вероятно, могли истолковать их уход даже бегством или другими унизительными приемами. Римское гражданство, по Римским законам (Lex Valeria и Lex Porsia: Liv. 10, 9, 8) освобождало имевших это звание от телесных наказаний. Расправа воевод в данном случае с апостолами была тем более преступна, что произведена без всякого суда и расследования дела. Но Ап. Павел, не угрожая законами своим обидчикам, ограничивается требованием публичного снятия нанесенного им бесчестия.

Каким образом апостолы приобрели права Римского гражданства? Из дальнейшего (XXII:25–28) видно, что Павел или родился с этими правами, полученными кем-либо из его предков, или за особые заслуги, или покупкою, что было также возможно. Относительно Силы, вероятно, надо думать то же.

> 38. Городские служители пересказали эти слова воеводам, и те испугались, услышав, что это Римские граждане.

> 39. И, придя, извинились перед ними и, выведя, просили удалиться из города.

39. «Просили удалиться из города…» — добровольно, чтобы вновь не возбудить народного волнения.

> 40. Они же, выйдя из темницы, пришли к Лидии и, увидев братьев, поучали их, и отправились.

40. «Пришли к Лидии…» (см. 14–15 ст.)

«Отправились…» — по-видимому, только Павел и Сила, без Луки и Тимофея, как будто оставшихся на время в Филиппах, вероятно — для устроения здесь юного общества верующих. За это говорит перемена речи в дальнейшем повествовании (XVII:1 — они, а не мы, и дал.). О Тимофее упоминается вскоре снова (в Верии, XVII:14); посему, если только он не вместе с Павлом и Силой вышел из Филипп, можно предположить, что он соединился с ними снова здесь, в Верии, выйдя из Филипп немного после Павла и Силы.

#### Глава XVII

Павел в Фессалонике и Верии (1–14). Павел в Афинах (15–34).

> 1. Пройдя через Амфиполь и Аполлонию, они пришли в Фессалонику, где была Иудейская синагога.

1. Амфиполь — афинская колония, в то время главный город первого округа Македонии, на речке Стримоне, к юго-западу от Филипп.

Аполлония — небольшой город к юго-западу от Амфиполя, причислявшийся тогда к македонской провинции Мигдонии.

Фессалоника или Солун (прежде — Фермы) — главный город второго округа Македонии, при Фермейском заливе Эгейского моря, резиденция римского претора, город торговый и густо населенный. Евреев здесь было очень много, имелась и синагога.

> 2. Павел, по своему обыкновению, вошел к ним и три субботы говорил с ними из Писаний,

2. «По своему обыкновению…» Везде, куда приходил с проповедью Павел, он прежде всего обращался к иудеям, и уже потом к язычникам (ср. XIII:46; XIV:1 и др.).

«Вошел к ним», — т. е. в синагогу.

> 3. открывая и доказывая им, что Христу надлежало пострадать и воскреснуть из мертвых и что Сей Христос есть Иисус, Которого я проповедую вам.

3. «Только сущность беседы изложил писатель, — так он не многоречив и не везде излагает целые речи Павла» (Злат.).

> 4. И некоторые из них уверовали и присоединились к Павлу и Силе, как из Еллинов, чтущих Бога, великое множество, так и из знатных женщин немало.

4. В числе уверовавших, под влиянием проповеди Павла, кроме иудеев, было множество Еллинов, чтущих Бога, т. е. прозелитов, к коим, вероятно, принадлежали и упоминаемые тут женщины.

> 5. Но неуверовавшие Иудеи, возревновав и взяв с площади некоторых негодных людей, собрались толпою и возмущали город и, приступив к дому Иасона, домогались вывести их к народу.

5. Кто такой был Иасон, у которого, как видно, имели пребывание апостолы, неизвестно: так как иудеи рассеяния охотно усвояли себе греческие имена, то это мог быть и иудей-еллинист, и чистокровный еллин-прозелит, в обоих случаях уверовавший во Христа, хотя ясно об этом не говорится.

> 6. Не найдя же их, повлекли Иасона и некоторых братьев к городским начальникам, крича, что эти всесветные возмутители пришли и сюда,

> 7. а Иасон принял их, и все они поступают против повелений кесаря, почитая другого царем, Иисуса.

6–7. Не нашедши в доме Иасона апостолов, вероятно, заблаговременно удалившихся, толпа влечет на суд самого Иасона с некоторыми верующими братьями, обвиняя в том, что он дал приют возмутителям вселенной — преувеличение, выражающее крайнее возбуждение толпы и ненависть к проповедникам Евангелия и ко всем христианам.

Для лучшего успеха своих обвинений, озлобленные иудеи окрашивают их в политическую окраску — прием, так успешно примененный на Иисусе (Ин XIX:12 и парал.) — заявляя, что христиане чтут царем не кесаря римского, а Иисуса.

> 8. И встревожили народ и городских начальников, слушавших это.

> 9. Но сии, получив удостоверение от Иасона и прочих, отпустили их.

9. «Но…, получив удостоверение…» — καί λαβόντες τό ίκανόν…, — слав.: «вземше же довольное…» — взяв довольно, т. е., по-видимому, денег в качестве залога или штрафа, а еще правильнее — получив достаточные сведения о том, что обвиняемые вовсе не преступники против царского величества, а самые мирные люди.

> 10. Братия же немедленно ночью отправили Павла и Силу в Верию, куда они прибыв, пошли в синагогу Иудейскую.

10. Все же, братия отправляют Павла и Силу ночью в Верию, ввиду того, что возбуждение могло возгораться каждую минуту с новой силой. Верия — город к юго-западу от Фессалоники, в третьей части Македонии (главным городом которой была Пелла) и на самой южной ее границе.

> 11. Здешние были благомысленнее Фессалоникских: они приняли слово со всем усердием, ежедневно разбирая Писания, точно ли это так.

11. «Здешние были благомысленнее Фессалоникских…» — греч.: ούτοι δέ ήσαν ευγενέστεροι, — слав.: благороднейши — благороднее, по характеру и настроению духа.

«Точно ли это так…», т. е., как проповедовал Павел.

> 12. И многие из них уверовали, и из Еллинских почетных женщин и из мужчин немало.

> 13. Но когда Фессалоникские Иудеи узнали, что и в Верии проповедано Павлом слово Божие, то пришли и туда, возбуждая и возмущая народ.

> 14. Тогда братия тотчас отпустили Павла, как будто идущего к морю; а Сила и Тимофей остались там.

14. Братия отпускают только Павла. Почему? Потому, очевидно, что против него именно направлялось подготовлявшееся фессалоникскими выходцами возмущение. «Они отпускают (читаем Златоуста) только Павла, потому что за него опасались, чтобы он не потерпел чего-нибудь, так как он был их главою. Так, не везде действовала благодать, но оставляла им действовать и самим по-человечески, возбуждая их и располагая к бодрствованию и вниманию».

«Как будто идущего к морю…» — греч.; έξαπέστειλαν πορεύεσθαι ώς έπί τήν θάλασσαν…» — слав.: «отпустиша идти на поморие…», отпустили идти в направлении к морю (ώς с предлогом распространяет значение последнего, делает менее определенным).

Вероятно, Павел именно морем доехал и в Афины; этим он лучше скрывал свой след от гнавшихся за ним по пятам иудеев и затруднял их преследования.

Афины — главный город Греции, средоточие тогдашней греческой науки, искусства, цивилизации, торговли и роскоши.

> 15. Сопровождавшие Павла проводили его до Афин и, получив приказание к Силе и Тимофею, чтобы они скорее пришли к нему, отправились.

15. Павел поджидал Силу и Тимофея к себе в Афины, но встретил их уже в Коринфе (XVIII:5), вынужденный, вероятно, оставить Афины ранее, чем вначале предполагал. Из I Сол II:18 — III:2 дается заключить, что Тимофей приходил, правда, к Павлу и в Афины, но был послан им обратно в Македонию и именно Фессалонику, и потом уже, вместе с Силою, остававшимся в Верии, прибыл к Павлу в Коринфе.

> 16. В ожидании их в Афинах Павел возмутился духом при виде этого города, полного идолов.

> 17. Итак он рассуждал в синагоге с Иудеями и с чтущими Бога, и ежедневно на площади со встречающимися.

17. «Рассуждал в синагоге с иудеями и с чтущими Бога», т. е. прозелитами. Это было, очевидно, по субботам, в промежутке между которыми Павел также не бездействовал, ежедневно вступая в беседы на площади со встречающимися. Так была неугомонна его великая душа!

> 18. Некоторые из эпикурейских и стоических философов стали спорить с ним; и одни говорили: «что хочет сказать этот суеслов?», а другие: «кажется, он проповедует о чужих божествах», потому что он благовествовал им Иисуса и воскресение.

18. «Некоторые из эпикурейских и стоических философов…», пользовавшихся тогда наибольшею популярностью и наиболее резко противополагавшихся христианству. В основе первой системы — эпикурейцев — лежал, как известно, самый грубый материализм и нигилизм; в основе второй — самозамкнутая гордость и самообольщение.

> 19. И, взяв его, привели в ареопаг и говорили: можем ли мы знать, что это за новое учение, проповедуемое тобою?

19. «Взяв его, привели…» — не насильственно, а очевидно, с согласия Павла, принявшего их приглашение.

«Ареопаг» — место собрания и заседания Верховного Совета греческой демократии для обсуждения дел государственных, общественных и судебных. Это учреждение сохранило свое значение, хотя и не во всем, и после подчинения Греции Риму. Верховный Совет этот состоял из лучших и знаменитейших граждан. Место собрания — Марсов холм, примыкавший к большой площади (ст. 17), было удобно тем, что Павла могло слышать все множество народа с прилегающей площади. Сюда и привели его — не для суда над ним, а из желания выслушать подробнее сущность его учения, ввиду его новизны, до которой афиняне были вообще очень большие охотники (21 ст.).

«И говорили, можем ли мы знать?..» Тонкая ирония, сдобренная афинскою вежливостью, предполагающая ничтожество нового учения пред афинскою мудростью. Эта же ирония звучит и в дальнейшем выражении: «что-то странное ты влагаешь в уши наши…».

> 20. Ибо что-то странное ты влагаешь в уши наши. Посему хотим знать, что это такое?

> 21. Афиняне же все и живущие у них иностранцы ни в чем охотнее не проводили время, как в том, чтобы говорить или слушать что-нибудь новое.

21. Пристрастие к новостям у афинян показывало их неустойчивость и отсутствие глубокой и серьезной потребности узнать истину. «Город их был город пустословов» (Злат.).

> 22. И, став Павел среди ареопага, сказал: Афиняне! по всему вижу я, что вы как бы особенно набожны.

22. Речь Павла в Ареопаге к афинянам представляет высокий образец апостольской мудрости и красноречия и применения им всегдашнего своего правила — быть для язычников, как бы язычником, чтобы и язычников приобрести для Евангелия (1 Кор IX:19–22). Осторожными, в высшей степени тонкими и сдержанными выражениями обходит он все, что могло раздражать языческую гордость этих представителей мировой мудрости, с замечательною находчивостью отыскав точку соприкосновения своего учения с этою мудростью в жертвеннике «неведомому Богу», давшую ему столь блестящее начало для блестящей речи, сила духа которой нашла достойнейшее и внешнее выражение, удовлетворявшее всем требованиям стройности светского слова. Постепенно, от более простого к более сложному, с неопровержимою последовательностью раскрывает он систему христианского учения, проповедуя: 1) о Боге едином, Творце мира и человечества (22–26), 2) о цели и законах жизни людей (27–29), делающих столь естественным и учение об искуплении и будущем суде (30–31).

«Как бы особенно набожны…» — ώς δεισιδαιμονεστέρους… Δεισαίμων — тот, кто боится демонов, кто боготворит все — и дерево, и камень, и духов. Представляется, что апостол как бы хвалит афинян, но в то же время и воздает им за их иронию — своей, не менее тонкой и горькой иронией, характеризуя их набожность таким словом, которое выражает сущность всякой языческой набожности — суеверие, бесобоязненность. Эта тонкая ирония усиливается еще более «похвалою» их особенной «набожности», которою они превосходили всех других греков. Об этой сравнительной набожности афинян свидетельствуют и сами греческие писатели, как Исократ, Платон, Софокл, Ксенофонт.

> 23. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано «неведомому Богу». Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам.

23. «Неведомому Богу…» Полная надпись жертвенника, по свидетельству блаж. Феофилакта, гласила так: «богам Азии и Европы и Ливии. Богу неведомому и чуждому…». Этою надписью афиняне хотели сказать: «быть может, есть и еще какой-либо бог, которого мы не знаем, и так как мы не знаем его, хотя он и бог, то делаем ошибку, пренебрегая им и не почитая его». Поэтому, они поставили капище и сделали на нем надпись неведомому Богу, говоря этою надписью, что если и еще есть какой-либо иной бог, которого мы не знаем, так и его мы будем чтить (Феофил.).

«Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, и проповедую вам…» Афиняне укоряли Павла, что он вводит новое учение, новых богов. Поэтому, желая освободиться от подозрения и показать, что он проповедует не нового бога, но Того, Которого они прежде него почтили уже служением, говорит: вы предупредили меня, ваше служение Ему упредило мою проповедь, потому что я возвещаю вам того бога, Которого вы почитаете, не зная… «Ничего странного, говорит, ничего нового я не предлагаю. Они твердили ему: что это за новое учение, проповедуемое тобою? (ст. 19). Посему он немедленно уничтожает их предубеждение» (Злат.).

> 24. Бог, сотворивший мир и всё, что в нем, Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворенных храмах живет

> 25. и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем-либо нужду, Сам дая всему жизнь и дыхание и всё.

24–25. «Бог, сотворивший мир…» «Сказал одно слово, и подорвал все положения философов. Эпикурейцы утверждают, что все произошло само собою и из атомов, а он говорит, что мир и все, что в нем, — дело Божие» (Феофил.).

«Не в рукотворенных храмах живет…» Чтобы не подумали, что проповедуется один из многих их богов, Павел поправляет сказанное, присовокупляя: не в рукотворенных храмах живет, но в человеческой душе, и не требует служения рук человеческих, как, напр., принесения жертв и т. п. «Как? Разве Бог не обитал в храме иерусалимском? Нет, но только действовал. Разве Он не принимал служения от рук человеческих у иудеев? Не от рук, но от души, и этого требовал не потому, чтобы имел в том нужду» (Злат.).

«Дая всему…» — διδούς πάσι — слав.: «дая всем», т. е. людям прежде всего, а потом и всем тварям.

Жизнь — начало существования, жизненную силу.

Дыхание — способность поддержания жизни через дыхание.

> 26. От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию,

26. «От одной крови» — от одного человека — прародителя, от одной прародительской четы. Так как кровь — и по библейскому воззрению (Лев XVII:11, 14), и по воззрению вообще древних, считалась седалищем души, то вышеприведенное выражение — о происхождении всех от одной крови — означает происхождение не только по телу, но и по душе от одних общих всем прародителей — в противоположность языческим басням о происхождении разных народов от разных прародителей.

Представляя все человечество единым целым, в силу происхождения от одной крови, Дееписатель справедливо называет его сотворенным от Единого Бога, Творца всего мира, в силу непосредственного происхождения первой четы из рук Самого Творца.

«Назначив пpедoпpeдeлeнные времена и пределы их обитанию…» — замечательная мысль апостола, что Господь не только Творец человечества, но и Промыслитель — Творец его истории, в размерах, не отнимающих у человека необходимой ему свободы.

> 27. дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и недалеко от каждого из нас:

27. Высшая цель человека и человечества — искание Бога, вступление в живое сердечное общение с Ним, для чего дарованы человеку не только такие верные руководства, как Слово Божие, но и собственные внутренние указания и влечения, от едва уловимых и осязаемых, до самых надежных и очевидных, объясняющихся столь непосредственною близостью Божества к каждому из нас.

> 28. ибо мы Им живем и движемся и существуем, как и некоторые из ваших стихотворцев говорили: «мы Его и род».

28. «Им живем…» — Έν άντ… — точнее — «в Нем» (слав. «о Нем»), так что вне Его нет и не может быть ни жизни, ни движения, ни пространства, ни времени. Св. Златоуст поясняет это так: «Как бы указывает на подобный пример вещественный: как невозможно не знать воздуха, который разлит повсюду и находится недалеко от каждого из нас, или лучше — находится и в нас самих, так точно и Творец всего. Смотри, как Павел приписывает Ему все — и промышление, и сохранение, бытие, действие и продолжение. И не сказал чрез Него, но — что означает большую близость — в Нем (Им)».

«Живем, движемся и существуем…» — усиленное выражение, означающее, что вне Бога никакого рода существование невозможно и представить.

Приводимые слова «некоторых стихотворцев» — «мы Его и род» находятся между прочим у Арата Киликийца, след., соотечественника Павлова, жившего в III в. до Рождества Христова в его астрономическом стихотворении (Φαινόμενα), откуда, по-видимому, они и взяты с буквальною точностью.

Подобное же изречение имеется у поэта Клеанфа, ученика Зенонова, (в его гимне Зевсу — мы твой род). И у того, и у другого из упомянутых поэтов имеется в виду собственно Зевс, но Павел таким же смелым ораторским приемом, как и выше («неведомому Богу»), относит это изречение к Единому Истинному Богу, «разумея, по словам Златоуста, не то самое средство, которое тот (Арат) разумел — да не будет! — но применяя к Нему то, что собственно сказано о другом; равно как и жертвенник (с надписью «неведомому Богу!») он приписал Ему, а не тому, которого они почитали. Назвал нас родом божиим, т. е. самыми близкими родственниками, так как от нашего рода Бог благоволил на земле родитися. И не сказал: не должны вы непщевати подобно быти Божество злату или сребру, но употребил более смиренный оборот: не должны есмы!..»

«Смотри, как он заимствует доказательства и из того, что ими самими сделано и сказано…»

> 29. Итак мы, будучи родом Божиим, не должны думать, что Божество подобно золоту, или серебру, или камню, получившему образ от искусства и вымысла человеческого.

29. Если мы — род Божий, то несообразно с здравым смыслом думать, что Божество подобно тому, что не сродное Ним, как не сродно и с нами — родом Его, т. е. золоту, серебру и пр. Божество может быть подобно только нам, людям, составляющим род Его: в людях и надо искать этого Божественного подобия, от них возноситься мыслию к их Первообразу и Подобию (просиявшему до высшего совершенства в Богочеловеке).

Несостоятельность язычества, таким образом, обнаруживается двояко; из несоответствия вещества почитаемых «богов» природе Божества и из отсутствия в действительности самих изображаемых богов. Отсюда можно видеть и все громадное различие иконопочитания христианского от идолопоклонства языческого: в св. иконах природа Божества изображается не веществом, а характером изображений, их идеею; и эта идея заимствуется не из вымысла фантазии, а из мира действительности, из жизни Господа Иисуса Христа, Его Угодников, из всего вообще содержания Слова Божия и живой, действительной жизни человечества.

> 30. Итак, оставляя времена неведения, Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться,

30. «Времена неведения», т. е. истины Божией, оставляя, т. е. без вменения, при соблюдении предлагаемого далее условия — Бог ныне повелевает… всем повсюду покаяться. «Ныне» — с этого времени, имеющего значение поворотного пункта в истории.

«Повелевает» — как полновластный Господь всего человечества.

«Всем повсюду» — этим обозначается всеобщность назначения христианства для всего рода человеческого, независимо от того, еллин кто или иудей, варвар или свободный.

«Покаяться» — сознать свои заблуждения и отвергнуть их.

> 31. ибо Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную, посредством предопределенного Им Мужа, подав удостоверение всем, воскресив Его из мертвых.

31. Как самое сильное побуждение к покаянию и исполнению воли Божией, указывается установление Богом определенного дня для будущего суда над всем человечеством.

«Посредством предопределенного…, т. е. в вечном совете Божием, Мужа», т. е. Господа Иисуса Христа, удостоверением власти Которого служит Его собственное воскресение из мертвых.

> 32. Услышав о воскресении мертвых, одни насмехались, а другие говорили: об этом послушаем тебя в другое время.

32. «Об этом послушаем тебя в другое время…» — иронически вежливое выражение нежелания слушать проповедь апостола.

> 33. Итак Павел вышел из среды их.

> 34. Некоторые же мужи, пристав к нему, уверовали; между ними был Дионисий Ареопагит и женщина, именем Дамарь, и другие с ними.

34. «Некоторые…», по-видимому, немногие.

«Пристав к нему…», — вступив в более близкое общение (V:12; IX:26).

«Дионисий Ареопагит…», т. е., член Ареопага, следовательно, человек именитый и образованный, из каких обыкновенно и избирались члены Ареопага. По церковному преданию, он стал преданнейшим учеником Ап. Павла, был поставлен от него епископом Афинским, потом проповедовал Евангелие в Галлии и скончался мученическою смертью в Париже.

Дамарь — по преданию — жена Дионисия.

#### Глава XVIII

Павел в Коринфе (1–17). Отплытие его через Ефес в Иерусалим (18–23). Начало третьего апостольского путешествия (22–23). Аполлос Александрианин (24–28).

> 1. После сего Павел, оставив Афины, пришел в Коринф;

1. Коринф — знаменитейший в древности, большой торговый и богатый город, на перешейке между Эгейским и Ионийским морями, с двумя гаванями на восточной и западной стороне, резиденция в то время римского правителя — проконсула.

> 2. и, найдя некоторого Иудея, именем Акилу, родом Понтянина, недавно пришедшего из Италии, и Прискиллу, жену его, — потому что Клавдий повелел всем Иудеям удалиться из Рима, — пришел к ним;

2. Иудей, именем Акила, и жена его Прискилла, — вероятно, еще не были тогда просвещены верою Христовою, и Павел остановился у них благодаря не одинаковости веры, а одинаковости ремесла. Впрочем, вероятно, вскоре все они были обращены в христианство апостолов (см. ст. 26).

Акила — греческое произношение латинского имени Аквила; каково было еврейское имя его, неизвестно.

Родом Понтянина — жителя Мало-Азийской провинции Понта, примыкавшей к Черному морю.

Об изгнании иудеев из Рима, по указу императора Клавдия, говорит римский историк Светоний (гл. 25 жизнеописания Клавдия), сообщая, что поводом к этому были возмущения иудеев, производимые каким-то иудейским возмутителем, выдававшим себя за Христа. Когда, по смерти Клавдия, многие из изгнанных иудеев стали возвращаться опять в Рим (XXVIII:17 и д.), и Акила с Прискиллою поступили также (Рим XVI:3).

Прискилла — уменьшительное имя от латинского Приска.

> 3. и, по одинаковости ремесла, остался у них и работал; ибо ремеслом их было делание палаток.

3. «Делание палаток» — для путешественников, для военных надобностей и т. п. — было довольно обычным и выгодным ремеслом. Павел был обучен ему — по обыкновению того времени обучать детей своих какому-либо ремеслу, хотя бы это были дети богатых родителей, чтобы обеспечить им полную независимость в средствах пропитания. На эту независимость много раз ссылается Павел, как на одно из немаловажных условий успеха своей проповеди (XX:34; 1 Кор IV:12; 1 Сол II:9; 2 Сол III:8).

> 4. Во всякую же субботу он говорил в синагоге и убеждал Иудеев и Еллинов.

4. «Говорил… убеждал…» в синагоге, что предполагает само собою разговорный способ проповеди, дозволявшийся в синагогах, как видно и из Евангелия (Ин IV:25–59). Из дальнейшего (6 ст.) видно, что проповедь апостола не приносила вначале желанных плодов («противились и злословили»), так что и для подкрепления апостола потребовалось нарочитое явление ему Господа (9–10 ст., ср. 1 Кор XIV:9, 18).

> 5. А когда пришли из Македонии Сила и Тимофей, то Павел понуждаем был духом свидетельствовать Иудеям, что Иисус есть Христос.

5. «Пришли из Македонии Сила и Тимофей…» — см. XVII:14.

«Понуждаем был духом…» — выражение, указывающее на особое напряженное состояние духа апостола, в противовес особо упорному противлению иудеев.

> 6. Но как они противились и злословили, то он, отрясши одежды свои, сказал к ним: кровь ваша на главах ваших; я чист; отныне иду к язычникам.

6. «Отрясши одежды свои…» — то же, что отрясти прах от ног своих (XIII:51) — выражение решительного разрыва и отделения от неверующих.

«Кровь ваша на главах ваших…» (Мф XXIII:35; XXIV:25) — т. е. ваша вина, ваша и расплата за нее — кровавыми наказаниями Божиими, возвещенными в Евангелии, и вечною гибелью.

«Я чист…» — поскольку исполнил все от меня зависящее, чтобы вы познали истину и, познав, отвратили от себя не только временную, но и вечную гибель, уготованную непокорным (Рим I:32; VI:16, 21, 23; VII:5–10, 13 и др.).

«Отныне иду к язычникам…» — ср. XIII:46.

> 7. И пошел оттуда, и пришел к некоторому чтущему Бога, именем Иусту, которого дом был подле синагоги.

7. Переход апостола к проповеди язычникам и поселение в доме подле синагоги, являя его возбужденное состояние и решительность характера, сообразовалось сего правилом возбуждать ревность сродников своих по плоти (Рим XI:14). «Поселился в соседнем доме, чтобы это самое соседство возбудило в них ревность, если бы они захотели» (Злат.). И действительно, столь решительная и величавая мера не замедлила произвести свое спасительное для многих действие. Пример подал сам начальник синагоги (ср. XIII:15), Крисп, один из немногих крещеных самим апостолом (1 Кор I:14). Этот Крисп был впоследствии епископом на острове Егине, у берегов Греции, в Саронском заливе (Чет.-Мин., Янв. 4).

> 8. Крисп же, начальник синагоги, уверовал в Господа со всем домом своим, и многие из Коринфян, слушая, уверовали и крестились.

> 9. Господь же в видении ночью сказал Павлу: не бойся, но говори и не умолкай,

9. «В видении…» — не во сне, хотя и ночью, а именно в видении, в бодрственном состоянии (ср. XVI:9). Возможно, что под влиянием тягостного чувства и опасений открытого возмущения иудеев апостол думал оставить Афины или ослабить проповедь, подобно Иеремии (XX:7 и д.). Посему Господь и воодушевляет его, заповедуя не бояться и не умолкать и обещая Свою помощь и заступление.

> 10. ибо Я с тобою, и никто не сделает тебе зла, потому что у Меня много людей в этом городе.

10. «У Меня много людей в сем городе…» Под этими людьми, коих Господь называет Своими, разумеются не только обратившиеся уже к Нему и известные Павлу, но главным образом (ср. Ин X:16; XI:52) имеющие обратиться к Нему, предоставленные к вечной жизни в этом городе (XIII:48).

> 11. И он оставался там год и шесть месяцев, поучая их слову Божию.

> 12. Между тем, во время проконсульства Галлиона в Ахаии, напали Иудеи единодушно на Павла и привели его пред судилище,

12. «Во время проконсульства Галлиона в Ахаии…» По римскому разделению провинций, Ахаия обнимала всю собственно Грецию со включением и Пелопоннеса. Сначала, как сенатская провинция, она управлялась проконсулами; потом же, при Тиверии, сделавшись императорскою, стала управляться прокураторами. Но Клавдий опять отдал ее сенату и под управление проконсулов. В описываемое Дееписателем время (53–54 годы по Р. X.) проконсулом Ахаии упоминается Юний Анней Галлион, брат известного философа Сенеки, воспитателя Неронова, умерший так же, как и Сенека, от руки Нерона. Фамилия Галлион принята им от усыновителя своего — ритора Л. Юния Галлиона, прежде же того он назывался Юлий Анней Новат. По отзыву брата его Сенеки, это был весьма мягкий, честный, человеколюбивый и опытный правитель, что согласно и с рассказом Дееписателя.

> 13. говоря, что он учит людей чтить Бога не по закону.

13. «Чтить Бога не по закону…» — глухое выражение, имеющее в виду указать, вероятно, на деятельность Павла, как вообще на нечто разрушительное для законов и, в частности, для закона Моисеева.

> 14. Когда же Павел хотел открыть уста, Галлион сказал Иудеям: Иудеи! если бы какая-нибудь была обида или злой умысел, то я имел бы причину выслушать вас,

> 15. но когда идет спор об учении и об именах и о законе вашем, то разбирайте сами; я не хочу быть судьею в этом.

14–15. Галлион совершенно справедливо отклоняет от себя возбужденное иудеями дело, объявляя его не подлежащим судебному разбирательству, как дело скорее научной, а не судебной компетенции.

«Об учении и об именах», — вероятно — именах Мессии, предвозвещенных в Ветхом Завете, которые разбирал Павел, доказывая, что Иисус есть истинный Мессия (ст. 5).

«О законе вашем…» — верный взгляд Галлиона на это дело, как дело, не касающееся законов римских, охранение которых лежало на обязанности проконсула.

> 16. И прогнал их от судилища.

> 17. А все Еллины, схватив Сосфена, начальника синагоги, били его перед судилищем; и Галлион нимало не беспокоился о том.

16–17. «Прогнал их…», очевидно, силою, вызванный к тому, вероятно, обычною назойливостью иудеев, добивавшихся осуждения Павла с нарушением порядка и всякого приличия. Изгнание иудеев из судилища сопровождалось побоями их, в чем приняли участие, кроме слуг проконсула, все Еллины, т. е. из бывших тут, причем более всех пострадавшим был Сосфен, начальник синагоги (вероятно, преемник Криспа), расправа с которым должна была дать особенную острастку остальным иудеям. Этот Сосфен был потом обращен апостолом ко Христу, был его сотрудником (1 Кор I:1) и после епископом в Колофоне, в Малой Азии (Чет.-Мин. Янв. 4).

«Галлион ни мало не беспокоился о том», что иудеям причинялась уже явная обида (ст. 14), подлежавшая судебным полномочиям проконсула. Так исполнилось обещание Господа апостолу, что никто не сделает ему зла; напротив пострадали лишь сами пытавшиеся причинить это зло. Вероятно, Галлион отнесся так безучастно к расправе над иудеями, находя, что суд толпы исполняет в данном случае только то, что должен был сделать сам закон в применении к нарушившим всякое к нему уважение назойливо противозаконными домогательствами.

> 18. Павел, пробыв еще довольно дней, простился с братиями и отплыл в Сирию, — и с ним Акила и Прискилла, — остригши голову в Кенхреях, по обету.

18. Здесь и текст несколько неясен, и событие упоминаемое несколько загадочно. Неясно прежде всего то, к кому относится выражение остригши голову, так как, кроме Павла как главного действующего лица в этом повествовании, это может быть отнесено и к Акиле, имя которого, по-видимому, недаром и поставлено в греческом тексте позади имени жены (Прискилла и Акила), в непосредственной близости с данным событием. Как бы то ни было, и Павел, и Акила могли допустить над собою еврейский обряд, без большого соблазна для верующих и без особого противоречия своим убеждениям. Известно из дальнейшего, что Павел участвует в совершении подобного обряда в Иерусалиме по совету старейших апостолов (XXI:22 и дал., ср. XVI:3).

Что касается значения самого факта острижения головы по обету, то это было, вероятно, христианизированное исполнение ветхозаветного закона о назорействе по обету (Чис VI гл.). По этому закону дававший Богу обет назорейства на известное определенное время не должен был, между прочим, стричь волосы на голове своей; острижение совершалось только или по истечении срока обета, или в случае осквернения обета (предусмотренных законом), когда самый обет предписывалось начинать снова. Так как все эти обряды соединялись с принесением жертвы и, следовательно, могли иметь место только при храме, исключение чего едва ли допускалось для живущих в рассеянии и путешествующих, то упоминаемое Дееписателем острижение главы означало, вероятно, окончание какого-либо частного обета, для коего апостол воспользовался узаконенным символом.

«В Кенфеях…» — Кенфейская гавань к востоку от Коринфа, откуда Павел со спутниками отплыл в Сирию.

> 19. Достигнув Ефеса, оставил их там, а сам вошел в синагогу и рассуждал с Иудеями.

19. Ефес — главный город малоазийской провинции Ионии, входившей в состав так называвшейся тогда проконсульской Азии (Асии, см. прим. к XVI:6), большой торговый приморский город, центр деятельности св. Апостола Иоанна Богослова. Упоминаемое здесь посещение Ефеса было первым для апостола язычников.

> 20. Когда же они просили его побыть у них долее, он не согласился,

> 21. а простился с ними, сказав: мне нужно непременно провести приближающийся праздник в Иерусалиме; к вам же возвращусь опять, если будет угодно Богу. И отправился из Ефеса. (Акила же и Прискилла остались в Ефесе).

20–21. Обычная проповедь Ап. Павла в синагоге пришлась, по-видимому, по сердцу ефесских иудеев, которые «просили его побыть у них долее», но «приближающийся праздник в Иерусалиме», — вероятно, Пасхи или Пятидесятницы — было «нужно непременно провести» апостолу (почему? неизвестно) в Иерусалиме, и он не мог исполнить их просьбы, обещая вернуться опять, что и исполнил (XIX:1).

«Если будет угодно Богу…» — ср. Иак IV:13–16.

> 22. Побывав в Кесарии, он приходил в Иерусалим, приветствовал церковь и отошел в Антиохию.

22. «Побывав в Кесарии», так называемой Стратоновой, приморском городе Палестины, где апостол высадился после переезда через море.

Кратковременное пребывание Павла в Иерусалиме, без указания на особенную какую-либо деятельность его в этом городе, объясняется, вероятно, осторожным опасением его, как бы не возбудить излишнего раздражения иудеев, могущего расстроить его дальнейшие планы, как случилось в следующее посещение им Иерусалима (XXI:27 и дал.). Посему, боясь не смерти и страданий за Христа, а лишения возможности проповедать Слово Божие, он спешит в новое путешествие в языческие страны (23 ст. и д.).

Апостол направляется прежде всего в Антиохию Сирийскую (см. XI:19). «Он питал к этому городу особенную любовь — это человеческое чувство: потому что здесь ученики стали называться христианами; здесь он был предан благодати Божией; здесь он успешно окончил дело касательно учения об обрезании» (Злат.).

> 23. И, проведя там несколько времени, вышел, и проходил по порядку страну Галатийскую и Фригию, утверждая всех учеников.

23. «Отправился…» — начало третьего апостольского путешествия Павла.

«Проходил страну Галатийскую и Фригию, — см. к XVI:6, — утверждая всех учеников…» — т. е. в вере и христианской жизни, что и было целью посещения этих стран и основанных в них обществ (ср. XIV:21–22, XVI:6). О посещении апостолом других малоазийских общин не говорится или по краткости речи, или потому, что апостол и не был в них на сей раз. Не упоминается и о спутниках Павла, хотя из дальнейшего видно, что с ним были Тимофей и Epacт (XIX:22).

> 24. Некто Иудей, именем Аполлос, родом из Александрии, муж красноречивый и сведущий в Писаниях, пришел в Ефес.

24. Аполлос — сокращенное имя из Аполлониос. Аполлоний — был сильный деятель по насаждению христианства в Коринфе (см. 1 Кор), почему Дееписатель и отмечает его особым вниманием.

«Иудей из Александрии» (Египетской), бывшей центром не только обширной торговли, но и высшего развития иудейско-еллинской образованности, представителем которой тогда был знаменитый иудей Филон.

> 25. Он был наставлен в начатках пути Господня и, горя духом, говорил и учил о Господе правильно, зная только крещение Иоанново.

25. Ученый и красноречивый, сведущий в книгах Свящ. Писания, убежденный и пламенный проповедник, Аполлос обещал особенный успех. «Вот и ученые мужи начинают проповедовать!… Видишь ли успех проповеди!» — восклицает по сему случаю Златоуст.

«В начатках пути Господня», т. е. учения и жизни соответственно заповедям Господа (ср. IX:2).

В начатках, т. е. не вполне, так что Аполлос нуждался еще в точнейшем объяснении этого пути Господня (ст. 26), что и сделано дальше (26 ст.).

«Зная только крещение Иоанново…», как и ученики ефесские, упоминаемые далее (XIX:2–3). Такая неполнота знания и учения Аполлоса о Христе, конечно, не была неправильностию знания и учения, почему и не препятствовала Аполлосу, горя духом (Рим XII:11), говорить и учить о Господе правильно, хотя и неполно.

Получив более полное и обстоятельное познание об учении и делах и лице Господа Иисуса от Акилы и Прискиллы и приняв крещение во имя Господа Иисуса и благодать Св. Духа (св. Злат.), Аполлос выступает в Ахаии уже облагодатствованным проповедником (27 ст.).

> 26. Он начал смело говорить в синагоге. Услышав его, Акила и Прискилла приняли его и точнее объяснили ему путь Господень.

> 27. А когда он вознамерился идти в Ахаию, то братия послали к тамошним ученикам, располагая их принять его; и он, прибыв туда, много содействовал уверовавшим благодатью,

> 28. ибо он сильно опровергал Иудеев всенародно, доказывая Писаниями, что Иисус есть Христос.

27–28. Благотворная деятельность Аполлоса в Ахаии прекрасно охарактеризована Ап. Павлом в 1 Кор III:6: «я насаждал, Аполлос поливал…» «В том, что он опровергал всенародно, являлось его дерзновение; в том, что твердо, открывалась сила; в том, что доказывал Божественными Писаниями, выражалась опытность; ибо и дерзновение само по себе нисколько не приносит пользы, если нет силы, и сила — без дерзновения» (Злат.). Впоследствии Аполлос был епископом в Смирне (в Малой Азии) пред известным Поликарпом (Чет.-Мин. Янв. 4).

#### Глава XIX

Павел в Ефесе, крещение учеников Иоанновых (1–7). Отделение христиан от иудеев (8–10). Чудеса Павла и их влияние (11–20). Планы Павла относительно дальнейшего путешествия (21–22). Мятеж в Ефесе против христиан (23–40).

> 1. Во время пребывания Аполлоса в Коринфе Павел, пройдя верхние страны, прибыл в Ефес и, найдя там некоторых учеников,

1. «Прошедши верхние страны…» — страны нагорные, лежавшие выше Ефеса и низменного морского берега, на котором он был расположен; это, очевидно, внутренние провинции Малой Азии, между прочим — Фригия и Галатия, которые посещал Павел во время этого путешествия (XVIII:23). Если во время 2-го своего путешествия Павел возбранен был Духом проповедовать в проконсульской Азии (XVI:6 и д.), и только на обратном пути побыл недолго в Ефесе (XVIII:19 и д.), то теперь, прямо из Фригии, прошедши проконсульскую Азию, он прибыл в Ефес и здесь оставался довольно долго (ст. 10).

«Некоторых учеников…» Из дальнейшего видно, что это были собственно ученики Иоанновы, а не Иисусовы, которых Дееписатель по преимуществу именует учениками. Крещеные только во Иоанново крещение, эти «ученики» веровали в проповеданного Крестителем грядущего Мессию, но не имели полного понятия о Нем, как и Аполлос, до времени; впрочем, как достаточно подготовленные к вере во Христа, могли быть названы христианами, или учениками Христовыми в обширном смысле слова. Эти ученики были, по всей вероятности, из иудеев, недавно поселившихся в Ефесе, где они примкнули к христианскому обществу, так что сам Павел счел их за христиан (ст. 2: «уверовав»).

> 2. сказал им: приняли ли вы Святаго Духа, уверовав? Они же сказали ему: мы даже и не слыхали, есть ли Дух Святый.

2. «Не слыхали, есть ли Дух Святый?» Ответ странный и даже не совсем понятный и вежливый, если его понимать буквально. Конечно, они не могли не знать, что Дух Божий говорил через пророков и через Иоанна, но не знали основания нового домостроительства Божия, в котором Дух Святый обещан и дан всем в Иисусе Христе, как единственный деятель возрождения душ. Таким образом, здесь речь идет не о том, существует ли, имеет ли бытие Дух Святый, а о том, явился ли Мессия, долженствовавший крестить людей Духом Святым, явились ли и начали ли обитать на земле среди людей благодатные дарования этого Св. Духа? В том-то именно смысле и надо понимать ответ: «мы даже и не слыхали, есть ли уже Дух Святый», т. е. в своих дарах на земле, среди людей? (ср. Ин VII:39). Очевидно, они просто не знали ничего о событиях иерусалимских со времени смерти Крестителя, живя в каком-нибудь таком уголке мира, куда слухи об этих событиях еще не проникали, и только теперь, в Ефесе, они подробнее стали узнавать обо всем, но до встречи с апостолом, по недавности пребывания своего в Ефесе, ни от кого еще они не успели узнать обо всем поточнее.

> 3. Он сказал им: во что же вы крестились? Они отвечали: во Иоанново крещение.

3. Недоуменный ответ «учеников» вызывает новый недоуменный вопрос Апостола: «во что же вы крестились?..» Какое и о ком учение вы приняли и запечатлели своим крещением? Простой и краткий ответ вопрошаемых: «в Иоанново крещение» — открывает глаза апостолу, недоумевающему при виде этих странных «учеников». Они крестились в то, что составляло цель крещения Иоаннова и исповедание чего требовалось при этом крещении. Это дает повод апостолу кратко и сжато, но весьма содержательно охарактеризовать сущность крещения Иоаннова и его отношение ко Христу.

> 4. Павел сказал: Иоанн крестил крещением покаяния, говоря людям, чтобы веровали в Грядущего по нем, то есть во Христа Иисуса.

4. Крещение покаянья (Мк I:4; ср. Мф III:11 и др.) в знак доброй перемены в образе мыслей и жизни, в знак твердого намерения, по покаянии и исповедании грехов, отказаться от прежней греховной жизни и превратного образа мыслей и начать жизнь Богоугодно, в готовности вступить в Царство Мессии. По толкованию блаж. Феофилакта «Предтеча проповедовал крещение покаяния для того, чтобы люди, покаявшись и принявши Христа, получили оставление грехов». Почему этого крещения было недостаточно, и крестившиеся «во Иоанново, крещение» вновь «крестились во имя Господа Иисуса»? Потому, что первое крещение не давало положительного содержания для духовной жизни крещаемого, а второе, сообщая благодать отпущения грехов, имело значение действительного и существенного перерождения духовной природы крещаемого. В отношении ко второму, христианскому, первое, Иоанново крещение имело значение приготовительное, располагая и приготовляя к вере в Господа Иисуса, крещение в Которого имело, впрочем, совершенно самостоятельное и окончательное значение.

> 5. Услышав это, они крестились во имя Господа Иисуса,

5. «Услышав сие, — т. е. о пришествии Проповеданного Иоанном Мессии и о недостаточности Иоаннова крещения, — они крестились…» крещением христианским (см. II:33 и Мф XXVIII:19) и, по возложении Павлом рук на них (см. к VIII:15–17), приняли Духа Святого, вследствие чего тотчас же начали говорить иными языками (см. к II:4; X:14–48) и пророчествовать (см. к XI:27; ср. XIII:1; 1 Кор XIV).

Надлежит отметить здесь неосновательность лжеучений древних еретиков и новейших сектантов (анабаптистов и меннонитов), основывавших на данном месте Деяний свое второкрещение.

Чтобы видеть всю ложность опоры защитников перекрещивания, достаточно указать несообразность устанавливаемой ими в подобном случае аналогии. Данный стих Деяний говорит о таком новом крещении Иоанновых учеников, которое существенно отлично от ранее принятого ими. Прежде они были крещены Иоанновым крещением покаяния, чтобы веровали в Грядущего по Иоанне. Крещение же христианское, полученное ими в Ефесе, было крещением во имя уже пришедшего Мессии, Иисуса Христа. Между тем, у новейших защитников перекрещивания оба крещения — христианские, во имя Отца и Сына и Святого Духа. Здесь, следовательно, настаивается на повторении одного и того же крещения христианского.

> 6. и, когда Павел возложил на них руки, нисшел на них Дух Святый, и они стали говорить иными языками и пророчествовать.

> 7. Всех их было человек около двенадцати.

> 8. Придя в синагогу, он небоязненно проповедывал три месяца, беседуя и удостоверяя о Царствии Божием.

8. «Небоязненно проповедывал…» Глухое указание на то, что проповеди апостола имела значительных противников, которые свое противление готовы были проявить к большому вреду апостола; однако это не удерживало его ревности.

«О Царствии Божием…» Под именем Царствия Божия здесь разумеется церковь Христианская со всеми теми благами, какие дарует она истинным членам своим, как в настоящей жизни, так и в будущей. Царство сие, в противоположность царству князя мира сего, есть Царство Божие, Царство Христово, царство святости и истины, царство жизни вечной в единении со Христом (см. к Мф III:2; Ин III:3, 5).

> 9. Но как некоторые ожесточились и не верили, злословя путь Господень перед народом, то он, оставив их, отделил учеников, и ежедневно проповедывал в училище некоего Тиранна.

9. «Злословя путь Господень…» — ср. XVIII:25–26.

«В училище некого Тиранна…» Судя по имени, это был какой-нибудь греческий ритор или философ, имевший у себя училище для обучения желающих философскому или ораторскому искусству; трудно сказать, был ли он язычник или прозелит. Полагают и то, что это был иудейский учитель, имевший в своем доме частную синагогу (бет-мидраш), где учили обыкновенно преданиям и их толкованию. В училище этого, по-видимому, расположенного к христианству раввина, охотно предложившего свои услуги Павлу, последний мог безопаснее и с большей пользой (ежедневно) заняться насаждением христианских истин среди не только иудеев, но и еллинов.

> 10. Это продолжалось до двух лет, так что все жители Асии слышали проповедь о Господе Иисусе, как Иудеи, так и Еллины.

10. «Все жители Азии слышали…» В цветущий торговый Ефес постоянно из всех провинций Малой Азии стекалось великое множество как иудеев, так и еллинов, прозелитов и язычников, так что Павлу здесь действительно была открыта великая и широкая дверь (1 Кор XVI:8–9). Если не лично от Павла, то от пришельцев, лично слышавших его, действительно, более или менее вся проконсульская Азия могла наполниться слухами о Христе Иисусе, проповедуемом от апостола.

> 11. Бог же творил немало чудес руками Павла,

> 12. так что на больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них.

11–12. «Немало чудес…» — точнее греческий и славянский тексты: δυνάμεις… τας τυκούσας… — силы не просты, т. е. немалые, необыкновенные, чрезвычайные чудеса, не только по количеству, но главным образом по качеству.

«Руками Павла…» Это выражение Дееписателя само по себе еще не обязывает полагать, что все чудеса, совершенные собственно самим св. Павлом, совершались им именно посредством рук. Такой оборот — обычный в Св. Писании Нового Завета для обозначения совершения известным лицом чудес. Самая возможность такой метафоры (διά των χειρών Παύλου) заставляет, впрочем, допустить, что св. Апостол некоторые из своих чудес творил действительно посредством рук, через руковозложение, произнося, вероятно, краткие молитвенно-разрешительные изречения, с упоминанием имени Господа Иисуса. Этот прием апостола заставлял и других, в подражание ему, возлагать на больных части его одежд, что сопровождалось, по благодати Божией, тою же чудесною силою.

> 13. Даже некоторые из скитающихся Иудейских заклинателей стали употреблять над имеющими злых духов имя Господа Иисуса, говоря: заклинаем вас Иисусом, Которого Павел проповедует.

13. «Некоторые из скитающихся Иудейских заклинателей…» Нечто вроде нынешних знахарей, гипнотизеров, пользовавшихся применением тех или других тайн и сил природы, неизведанных доныне во всей полноте своего значения для человека (ср. XIII:6 и д.; Флав. Археол. VIII:2, 5; О войне Иуд. I:1, 2; Мф XII:27). Заметив необычайные действия имени Господа в устах Павла при исцелении больных, некоторые из таких заклинателей стали употреблять это имя в своих шарлатанских формулах и, сами не зная и не веруя в Господа Иисуса, прибавляли: «Которого Павел проповедует», т. е. именно этого Иисуса, а не другого. «Так все они делали по любостяжанию. Смотри: веровать не хотели, а изгонять бесов этим Именем захотели» (Злат.).

> 14. Это делали какие-то семь сынов Иудейского первосвященника Скевы.

14. «Семь сынов Скевы…» Кто был этот Скева и в каком смысле он назван иудейским первосвященником, неизвестно. Быть может, это был один из начальников священнических черед (Мф II:4), сыновья которого выселились из Иудеи и промышляли волхвованием.

> 15. Но злой дух сказал в ответ: Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто?

15. «Иисуса знаю, и Павел мне известен». Этими словами демон признает свою силу и власть над собою Господа Иисуса Христа и Его апостола, а выражением — вы же кто? — высказывает презрение и свою власть над этими злоупотребителями Имени Иисуса.

> 16. И бросился на них человек, в котором был злой дух, и, одолев их, взял над ними такую силу, что они, нагие и избитые, выбежали из того дома.

> 17. Это сделалось известно всем живущим в Ефесе Иудеям и Еллинам, и напал страх на всех их, и величаемо было имя Господа Иисуса.

> 18. Многие же из уверовавших приходили, исповедуя и открывая дела свои.

18. «Приходили, исповедуя и открывая дела свои», т. е. грехи, под влиянием чувства страха и величия Имени Господа Иисуса (17 ст.). Это особенно должны были сделать бывшие заклинатели, бросившие свое ремесло и обратившиеся ко Христу: покаяние было следствием им уверования и решимости присоединиться к христианскому обществу, что потом запечатлено было их крещением.

> 19. А из занимавшихся чародейством довольно многие, собрав книги свои, сожгли перед всеми, и сложили цены их, и оказалось их на пятьдесят тысяч драхм.

19. «Собрав книги свои…», в которых записаны были способы производства разных чародеяний и заклинаний, заклинатели предали их публичному торжественному сожжению. Этот оригинальный костер для толпы был лучшею проповедью о силе Христовой, в особенности ввиду ценности сожженного — на 50 000 серебра. Дееписатель не указывает, какою монетою насчитывалась такая сумма. Но, несомненно, в греческом торговом городе считали тогда драхмой = 20–25 к. Следовательно, более точно эта сумма составляла на наши деньги около 10 000–12 500 руб.

> 20. С такою силою возрастало и возмогало слово Господне.

> 21. Когда же это совершилось, Павел положил в духе, пройдя Македонию и Ахаию, идти в Иерусалим, сказав: побывав там, я должен видеть и Рим.

21. «Прошедши Македонию и Ахаию, идти в Иерусалим…» Из посланий апостола (1 Кор XVI:1 и д.; 2 Кор VIII гл.; Рим XV:25 и д.) видно, что этот путь апостола сопровождался собиранием милости для Церкви Палестинской, на что указывал он и далее в своей речи (XXIV:17).

«Я должен видеть в Риме…» Это намерение Павла Господь после одобрил Сам, как согласовавшееся с Его волею (XXIII:11).

> 22. И, послав в Македонию двоих из служивших ему, Тимофея и Ераста, сам остался на время в Асии.

22. «Послав Тимофея и Ераста…» (2 Тим IV:20), вероятно, для расположения Македонян и к сбору милостыни и для самого сбора.

> 23. В то время произошел немалый мятеж против пути Господня,

23. «Мятеж против пути Господня…» — против проповеди апостола и вообще против христианства (ср. XVIII:25–26).

> 24. ибо некто серебряник, именем Димитрий, делавший серебряные храмы Артемиды и доставлявший художникам немалую прибыль,

24. «Серебреник… Димитрий, делавший серебряные храмы (т. е. модели их) Артемиды», богини Ефесской, для продажи путешественникам и паломникам города. Культ Артемиды был весьма сильно распространен в Малой Азии. Храм этой богини в Ефесе, сожженный Геростратом в день рождения Александра Македонского, возобновлен был с таким великолепием, что считался одним из семи чудес света. Маленькие модели этого храма и статуэтки Дианы были в большом употреблении у чтителей этой богини: ими украшались комнаты, в путешествиях они служили амулетами и т. п. Естественно, что ремесло Димитрия было очень выгодно, и его фабрика давала немалую прибыль находившимся в его ведении и услужении художникам и ремесленникам, которых так легко было поднять на мятеж.

> 25. собрав их и других подобных ремесленников, сказал: друзья! вы знаете, что от этого ремесла зависит благосостояние наше;

> 26. между тем вы видите и слышите, что не только в Ефесе, но почти во всей Асии этот Павел своими убеждениями совратил немалое число людей, говоря, что делаемые руками человеческими не суть боги.

26. Замечательно здесь свидетельство об успехах проповеди Павла из уст врагов его, подтверждающее сказанное выше (ст. 10-ый).

«Говоря, что делаемые руками человеческими не суть боги…» Замечательное выражение язычника, показывающее, что народ языческий отождествлял статуи богов с самими богами или представлял, что боги живут в этих статуях (ср. XVII:29; 1 Кор VIII:4; X:20 и др.).

> 27. А это нам угрожает тем, что не только ремесло наше придет в презрение, но и храм великой богини Артемиды ничего не будет значить, и испровергнется величие той, которую почитает вся Асия и вселенная.

27. «Смотри, говорит Златоуст, как идолослужение везде поддерживается корыстью: не потому (восстают), что их богопочтению угрожала опасность, но потому, что лишались возможности прибытка… Ибо это (слова Димитрия) значит почти то же, что: «нам, при нашем ремесле, угрожает опасность умереть с голоду».

«Вся Асия и вселенная…», — т. е. весь греко-римский мир.

> 28. Выслушав это, они исполнились ярости и стали кричать, говоря: велика Артемида Ефесская!

28. «Они были в таком состоянии, как будто криком своим хотели восстановить ее почитание и уничтожить все, сделанное Павлом» (Злат.).

> 29. И весь город наполнился смятением. Схватив Македонян Гаия и Аристарха, спутников Павловых, они единодушно устремились на зрелище.

29. «Схватив Македонян… спутников Павловых…» Павла, как видно и из сего и из дальнейшего, бунтовщики не нашли.

Один из этих спутников — Гаий, кажется — должен быть отличаем от Гаия Дервянина, упоминаемого далее (XX:4); другой — Аристарх из Фессалоники — есть упоминаемый XX:4; XXVII:2.

«Устремились на зрелище…» — в помещение городского театра, служившего обыкновенно местом для больших налюдных собраний.

> 30. Когда же Павел хотел войти в народ, ученики не допустили его.

> 31. Также и некоторые из Асийских начальников, будучи друзьями его, послав к нему, просили не показываться на зрелище.

31. «Некоторые из Асийских начальников…» — это были выборные от городов для устроения торжественных игрищ в честь богов и императора. Эти выборные избирали из среды себя десять членов-распорядителей и руководителей игрищ. Из них-то некоторые, оказавшись лично расположенными к апостолу, хотя еще и не христиане, упросили Павла не показываться на зрелище, опасаясь, как и ученики его, за его жизнь от мятежной толпы. Сам же апостол проявил в данном случае великую смелость и силу духа истинного воина Христова, рвавшегося к разъяренной против него толпе.

> 32. Между тем одни кричали одно, а другие другое, ибо собрание было беспорядочное, и большая часть собравшихся не знали, зачем собрались.

32. «Одни кричали одно, а другие — другое… и большая часть не знали, зачем собрались…» — характерное изображение бестолковости подобных мятежнических собраний толпы. Что в театре происходит что-то против Павла и его спутников, это знали более или менее все (единодушно — 29 ст., в один голос — 31 ст.); но что именно и для чего тут надо собираться, большая часть даже и не понимала.

> 33. По предложению Иудеев, из народа вызван был Александр. Дав знак рукою, Александр хотел говорить к народу.

33. «По предложению Иудеев, из народа вызван был Александр…» Почему — по предложению иудеев? с какою целью? Кто этот Александр и что он имел в виду сказать? — объяснения не одинаковы. Полагают, что этот Александр, иудей по происхождению и религии (ст. 34), выставлен был иудеями из опасения, как бы при этом народном возмущении против христиан не смешали с ними иудеев и не подвергли последних одинаковой расправе с христианами, тем более, что и иудеи были известны, как враги идолов. Уловка не удалась, и только послужила ко вреду иудеев; народ не захотел даже и слушать речи иудея, выразив свое полное презрение вообще к иудеям. Другие полагают, впрочем, что этот Александр был христианин из иудеев, намеревавшийся сказать в защиту Павла и христиан; вызван же был по предложению коварных и злорадных своих соплеменников для того лишь, чтобы сделать его жертвою народной ярости. Святый Златоуст высказывает также догадку, что Александр иудей хотел говорить для того, чтобы воспламенить еще больше ярость народа против христиан. Если так, то и здесь иудеи вполне заслуженно поплатились за свое коварство выраженным по их адресу презрением толпы.

> 34. Когда же узнали, что он Иудей, то закричали все в один голос, и около двух часов кричали: велика Артемида Ефесская!

> 35. Блюститель же порядка, утишив народ, сказал: мужи Ефесские! какой человек не знает, что город Ефес есть служитель великой богини Артемиды и Диопета?

> 36. Если же в этом нет спора, то надобно вам быть спокойными и не поступать опрометчиво.

> 37. А вы привели этих мужей, которые ни храма Артемидина не обокрали, ни богини вашей не хулили.

> 38. Если же Димитрий и другие с ним художники имеют жалобу на кого-нибудь, то есть судебные собрания и есть проконсулы: пусть жалуются друг на друга.

> 39. А если вы ищете чего-нибудь другого, то это будет решено в законном собрании.

> 40. Ибо мы находимся в опасности — за происшедшее ныне быть обвиненными в возмущении, так как нет никакой причины, которою мы могли бы оправдать такое сборище. Сказав это, он распустил собрание.

35–40. «Блюститель порядка» — собственно книжник или писец — γραμματεύς, — нечто вроде городского секретаря (γραμματεύς ό τής πόλεως), на обязанности которого лежало составление официальных бумаг, обнародование общественных дел, чтение их в народных собраниях или доклад, хранение всякого рода письменных документов и пр. В своей речи к народу этот «секретарь» указывает прежде всего на то, что культ Артемиды стоит крепко в Ефесе и взятые народом спутники Павла не могут быть обвинены в прямом его оскорблении (35–37). При отсутствии, так сказать, состава преступления, надлежит принять во внимание и то, что для разбора законных жалоб есть законные власти и определенный порядок их ведения (38–39). Наконец, при несоблюдении всех этих условий народ рискует сам оказаться в положении подсудимых за возмущение (40). Столь разумные, умелые доводы охладили пыл собрания, и оно разошлось, без всяких инцидентов.

«Диопета…» — упавшего от Зевса. Этим именем означается статуя Артемиды в Ефесском храме, так как она, по народной легенде, упала с неба — от Зевса.

#### Глава XX

Путешествие Павла в Македонию и Грецию и обратно до Триады (1–6). Воскрешение Павлом Евтиха в Триаде (7–12). Дальнейшее путешествие до Милита (13–17). Прощальная беседа Павла с пресвитерами Ефеса (18–38).

> 1. По прекращении мятежа Павел, призвав учеников и дав им наставления и простившись с ними, вышел и пошел в Македонию.

> 2. Пройдя же те места и преподав верующим обильные наставления, пришел в Елладу.

2. «Прошедши те места…», в которых прежде основаны были Павлом христианские общины в Македонии — см. XVI:12–XVII:14.

«Пришел в Елладу…», т. е. Грецию, которую выше Дееписатель назвал Ахаиею (XIX:21). Ахаия — официальное название Греции по римскому разделению провинций, Еллада — древнее народное название Греции.

> 3. Там пробыл он три месяца. Когда же, по случаю возмущения, сделанного против него Иудеями, он хотел отправиться в Сирию, то пришло ему на мысль возвратиться через Македонию.

3. «Пробыл три месяца…» — вероятно, значительную часть этого времени апостол провел в Коринфе, где впервые должен был встретиться с Аполлосом. Не видно, чтобы он заходил и в Афины; тяжелое впечатление от этого города, вероятно, удерживало его от вторичного посещения (XVII:16 и д.).

«Возмущение иудеев» против апостола было, вероятно, также в Коринфе, откуда апостол и решил отправиться в Сирию, избрав туда путь через Македонию и Малоазийские общины.

> 4. Его сопровождали до Асии Сосипатр Пирров, Вериянин, и из Фессалоникийцев Аристарх и Секунд, и Гаий Дервянин и Тимофей, и Асийцы Тихик и Трофим.

4. «Сосипатр Пирров» — сын Пирра, Вериянин, из Верии — первого города, в который апостол должен был прийти по переходе из Ахаии в Македонию, — вероятно, есть упоминаемый Павлом в Рим XVI:21.

«Из Фессалоникийцев Apиcτapх и Ceкунд». Аристарх упоминается выше — XIX:29; о Секунде нигде более в Писаниях апостольских не говорится.

«Гаий Дервянин» — из Дервии Ликаонской, которого по сему, кажется, надо отличать от Гаия Македонянина, упоминаемого выше — XIX:29.

«Тимофей» — см. XVI:1–3.

«Асийцы — Тихик и Трофим» — первый упоминается еще Еф VI:21; Кол IV:7; 2 Тим IV:12; Тит III:12; второй — урожденный ефесянин (XXI:29) упоминается во 2 Тим IV:20. Все эти семь спутников — трое урожденные македоняне, остальные малоазийцы — сопровождали Павла до Асии, т. е. проконсульской Азии (ср. к XVI:6 прим.). Этим не исключается, что некоторые из перечисленных спутников сопровождали Павла и далее — до Иерусалима и потом в Рим. Так, Трофима мы видим с Павлом в Иерусалиме (XXI:29), Аристарха — на пути в Рим с Павлом (XXVII:2). В Филиппах Македонских (XVI:12) присоединился к спутникам Павла писатель Деяний Лука, остававшийся, вероятно, там (прим. к XVI:40), почему теперь он снова начинает вести речь от лица — «мы» (ср. XVI:10; XVII:1 и д.), а не «они».

> 5. Они, пойдя вперед, ожидали нас в Троаде.

5. «Они», т. е. упомянутые семь спутников, «ожидали нас», т. е. Павла и Луку, в Троаде (см. прим. к XVI:8).

Почему спутники Павла были отправлены вперед, не указывается; вероятно, для приготовления удобнейшего плавания Павла от Троады далее, из описания чего можно догадываться, что у Павла был нарочито приготовленный для путешествия корабль.

> 6. А мы, после дней опресночных, отплыли из Филипп и дней в пять прибыли к ним в Троаду, где пробыли семь дней.

6. «После дней опресночных…», — т. е. после праздника иудейской Пасхи (ср. Лк XXII:1 и паралл.), которую Павел праздновал по-своему, в духе христианской свободы и верований, оставаясь в покое по заповеди (Лк XXIII:56).

«Дней в пять прибыли… в Троаду…» В первый раз — из Троады в Филиппы, вызванный видением, апостол совершил этот переезд еще скорее (ср. XVI:11 и дал.).

> 7. В первый же день недели, когда ученики собрались для преломления хлеба, Павел, намереваясь отправиться в следующий день, беседовал с ними и продолжил слово до полуночи.

7. «В первый день недели», — т. е. первый по субботе — наше воскресенье, в глубокое утро которого воскрес Господь (Мф XXVIII:1 и паралл.).

«Когда ученики…», — т. е. троадские христиане, «собрались для преломления хлеба…» Хотя св. Златоуст считает упоминаемое здесь преломление хлеба простой трапезой, однако, другие полагают, что это было Богослужебное собрание, в котором совершалось установленное Господом в Его воспоминание таинство евхаристии, после чего бывали известные вечери любви (см. II:42, 46). Что именно в первый день недели (т. е. воскресенье) совершалось это Богослужебное действие в Церкви апостольской (и после), видно отчасти из данного места Деяний, отчасти из послания Павла 1 Кор XVI:2, а главным образом из постоянного предания Церковного (ср. также Откр I:10).

«Продолжил слово до полуночи…» Причина такой продолжительности собрания указывается в спешности Павла, в намерении отправиться в дальнейший путь на другой же день. Это была беседа любящего и любимого отца и учителя с любящими и любимыми чадами и учениками при расставании навсегда (ср. 25 ст.). Ни учителю, ни ученикам, очевидно, не хотелось прерывать этой беседы, затянувшейся после полуночи до рассвета, после случая с Евтихом и совершения евхаристии (ст. 11).

> 8. В горнице, где мы собрались, было довольно светильников.

8. «Было довольно светильников…» — для придания особой торжественности собранию, а не только для простого освещения места собрания.

> 9. Во время продолжительной беседы Павловой один юноша, именем Евтих, сидевший на окне, погрузился в глубокий сон и, пошатнувшись, сонный упал вниз с третьего жилья, и поднят мертвым.

9. Богослужебное собрание происходило в горнице третьего этажа, «ибо Церкви, замечает Златоуст, еще не было».

«Юноша… Евтих… погрузился в глубокий сон…», — как замечает Златоуст, «не по лености, а по естественной необходимости», которую не превозмогло внимание к столь необычно продолжительной беседе.

«Поднять мертвым», т. е. осмотр упавшего заставил признать его мертвым.

> 10. Павел, сойдя, пал на него и, обняв его, сказал: не тревожьтесь, ибо душа его в нем.

10. «Пал на него и обнял…» Подобным образом некогда воскрешен был пророком Илиею сын вдовы сарептской (3 Цар XVII:21) и пророком Елисеем сын суманитянки (4 Цар IV:34).

«Душа его в нем…» — это выражение означает не то, что душа отрока еще в нем, и что он, следовательно, не умирал, но то, что душа его опять в нем, он опять жив, воскрешенный силою Божиею через апостола, который по смирению своему не выражается так прямо, избегая похвал за совершенное им величайшее чудо (ср. Златоуст).

> 11. Взойдя же и преломив хлеб и вкусив, беседовал довольно, даже до рассвета, и потом вышел.

11. «Взошедши же и преломив хлеб…» Значит, преломление и вкушение хлеба, как Богослужебное действие, еще не было совершено по причине продолжительности беседы, предложенной Павлом, и только теперь, в начале возобновления беседы, прерванной случаем с Евтихом, апостол совершает преломление и вкушение хлеба, который вкушали с ним, конечно, и прочие верующие, хотя упоминается только об одном Павле, потому что речь ведется собственна о нем.

«И потом вышел…» — точнее слав.: «и тако изыде…» — «и так», т. е. не дав себе отдыха.

> 12. Между тем отрока привели живого, и немало утешились.

> 13. Мы пошли вперед на корабль и поплыли в Асс, чтобы взять оттуда Павла; ибо он так приказал нам, намереваясь сам идти пешком.

13. «Мы», т. е. спутники Павла, «пошли вперед…» на корабле в Ассу, куда Павел отправился пешком. Хотя историк не объясняет ни цели, ни причины этого намерения Павла, однако можно с вероятностью полагать, что Павел чувствовал потребность уединиться на день-другой, чтобы наедине с Богом подготовить душу свою к ожидавшим его вскоре великим событиям.

«Асс» — гавань при Троадском море в 8 милях от Троады, к югу.

> 14. Когда же он сошелся с нами в Ассе, то, взяв его, мы прибыли в Митилину.

14. В Ассе, соединившись со спутниками, все вместе отплыли и прибыли в Митилину (ныне Кастро), главный город на о. Лесбосе, на восточном берегу.

> 15. И, отплыв оттуда, в следующий день мы остановились против Хиоса, а на другой пристали к Самосу и, побывав в Трогиллии, в следующий день прибыли в Милит,

15. «Хиос», «Самос» — острова в виду Малоазийских берегов.

«Трогиллия» — прибрежный город к югу от Ефеса.

«Милит» — приморский город (ныне Палатия), милях в 9 к югу στ Ефеса.

> 16. ибо Павлу рассудилось миновать Ефес, чтобы не замедлить ему в Асии; потому что он поспешал, если можно, в день Пятидесятницы быть в Иерусалиме.

16. Боязнь замедления в Ефесе была для Павла весьма основательна, так как с этим главным Малоазийским христианским обществом апостол стоял в особо тесных отношениях и здесь же имел много и противников (1 Кор XVI:9), что все неизбежно увлекло бы его на промедление здесь более, чем ему было можно. Посему он минует Ефес вызывая к себе для сведения (в Милит) лишь предстоятелей-пресвитеров ефесских, с которыми и ведет столь трогательную беседу.

> 17. Из Милита же послав в Ефес, он призвал пресвитеров церкви,

17. «Призвал пресвитеров церкви…» — по свидетельству Иринея (против ерес. 111, 14, 2), не только ефесских, но и других соседних церквей, что не невероятно, ввиду того, что апостол в последний уже раз был в этих пределах (25 ст.).

> 18. и, когда они пришли к нему, он сказал им: вы знаете, как я с первого дня, в который пришел в Асию, все время был с вами,

18. Апостол начинает свою речь засвидетельствованием своих апостольских подвигов, бывших его главною и почти единственною заботою, с которою тесно связаны были и все его приключения, лишения, труды и тяготы. Цель такого откровенного заявления не та, чтобы поразить слушателей изображением своего духовного величия, а проповедание Христа и желание вызвать в других ту же ревность и ту же любовь ко Христу и делу Его.

«Вы знаете…» — «Достойно удивления, говорит Златоуст, как он (Павел) был поставлен в необходимость сказать о себе что-либо великое, старается сохранить смирение… Так же поступает и Бог: не без причины говорит о Самом Себе, но когда не веруют Ему, тогда и исчисляет свои благодеяния (Иез XVI:6). Смотри, что и здесь делает Павел: во-первых, он ссылается на их свидетельство, дабы ты на подумал, что он хвалит сам себя, называет слушателей свидетелями сказанного в удостоверение того, что он не лжет пред ними. Вот истинная добродетель учителя, когда он может представить учеников свидетелями добрых дел своих!»

> 19. работая Господу со всяким смиренномудрием и многими слезами, среди искушений, приключавшихся мне по злоумышлениям Иудеев;

19. «Со всяким смиренномудрием…» Не просто со смиренномудрием, но со всяким, ибо «есть много видов смиренномудрия: смиренномудрие бывает и в слове, и в деле, в отношении к начальникам и в отношении в подчиненным» (Злат.).

«И многими слезами… (ср. 31 ст.), среди искушений, приключавшихся мне по злоумышлениям от Иудеев…» По толкованию Златоуста, «здесь он (Павел), по-видимому, выражает свое сострадание; ибо он страдал за погибающих, за самих виновников (напастей), а о случившемся с ним самим радовался; он был из лика тех, которые радовались, «яко за имя Господа Иисуса сподобишася безчестие прияти…» (Деян V:41)

> 20. как я не пропустил ничего полезного, о чем вам не проповедывал бы и чему не учил бы вас всенародно и по домам,

> 21. возвещая Иудеям и Еллинам покаяние пред Богом и веру в Господа нашего Иисуса Христа.

21. «Покаяние пред Богом и веру в Господа…» — сущность апостольской проповеди в практическом ее приложении (ср. II:37–38).

> 22. И вот, ныне я, по влечению Духа, иду в Иерусалим, не зная, что там встретится со мною;

22–25. Апостол предсказывает ожидающую его участь, «чтобы научить их быть готовыми на опасности, и явные и тайные, и во всем повиноваться Духу…» (Злат.).

«По влечению Духа… не зная, что там случится со мною…» Неведение относится собственно до частностей имеющего приключиться с апостолом; в общем же, по откровению Духа, он знает, что узы и скорби ждут его там, «Я знаю, что меня ждут искушения, но какие — не знаю» (Злат., ср. Феофил.).

> 23. только Дух Святый по всем городам свидетельствует, говоря, что узы и скорби ждут меня.

23. «Дух Святый по всем городам свидетельствует…» — вероятно, чрез пророков в роде Агава, который в последнем пред Иерусалимом городе Кесарии предрек апостолу узы (XXI:10–11).

> 24. Но я ни на что не взираю и не дорожу своею жизнью, только бы с радостью совершить поприще мое и служение, которое я принял от Господа Иисуса, проповедать Евангелие благодати Божией.

> 25. И ныне, вот, я знаю, что уже не увидите лица моего все вы, между которыми ходил я, проповедуя Царствие Божие.

25. «Я знаю, что уже не увидите лица моего все вы…» — не только здесь присутствующие, но и те, которых вы являетесь представителями. Эта уверенность основывалась на свидетельствах Духа по городам, а может быть, и на собственных внутренних предчувствиях, коими сопровождалось неуборимо увлекавшее его в Иерусалим понуждение Духа.

> 26. Посему свидетельствую вам в нынешний день, что чист я от крови всех,

26. «Чист я от крови всех…» — неповинен ни в чьей погибели (XVIII:6), так как для предотвращения ее он не упустил ничего из своих обязанностей учителя. «По-видимому, оправдывая себя, он однако же заставляет их остерегаться. Чист, говорит, я от крови всех, если вы будете отягчены сном и умрете от рук убийцы душ, потому что я исполнил обязанность учителя» (Феофил., ср. Злат.).

> 27. ибо я не упускал возвещать вам всю волю Божию.

> 28. Итак внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святый поставил вас блюстителями, пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею.

28. «Внимайте себе…» — это не потому, что спасение себя предпочтительнее спасения стада, а потому, что когда мы внимаем себе, тогда и стадо получает пользу» (Феофил).

«Дух Святый поставил вас…» — не человеками поставлены вы, но Духом Святым через избрание и рукоположение (XIV:23), и в этом особенное побуждение внимать себе и всему стаду.

«Блюстителями…» — επισκόπος… — епископами. Речь говорится к пресвитерам, но называются они епископами по тождеству некоторых их обязанностей, и обязанностей существенных, лучше выражаемых словом епископ, нежели пресвитер. Это не значит, чтобы епископы и пресвитеры не различались тогда по своему значению, обязанностям и правам в церкви, хотя несомненно, что не различались иногда по названию (ср. Феофил.). Тот же апостол строго различает их, когда присвояет только епископу власть и право рукополагать пресвитера и судить его (Тит I:5; 1 Тим V:22, 19).

Под образным выражением «пасти церковь» — стадо Божие (Ин X:1 и д.; XXI:15–17) означаются обязанности пресвитеров, как учителей веры и нравственности вверенного им частного христианского общества (Тим V:17; III:2; Еф IV:11; 1 Пет V:2), вообще — как надзирателей и охранителей стада от волков и всего, что вредно для стада.

«Которую Он приобрел кровию Своею…» Ср. Еф I:14; Тит I:14; 1 Пет II:9; 1 Кор VI:20. «Много убеждения в словах, которые показывают драгоценность предмета, и немалой мы подвергаемся опасности, если Господь для Церкви не пощадил собственной крови, а мы не имеем никакого попечения о спасении братии» (Злат.).

> 29. Ибо я знаю, что, по отшествии моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада;

29. «По отшествии моем…» Представляется, что пребывание апостола среди малоазийских христиан было препятствием для волков вторгнуться в стадо, что они не смели напасть на это стадо, когда Павел был тут. Теперь апостол предсказывает «двоякое бедствие: и его не будет, и другие станут нападать…» (Злат.).

«Не просто сказал — волки, но прибавил лютые, желая выразить их силу и свирепость, а что всего тяжелее, эти волки, говорит, от вас самих восстанут: это особенно тяжко, когда бывает междоусобная брань…» (Злат.). Под именем лютых волков здесь разумеются лжеучители, лжеучение которых хуже всякого внешнего гонения будет расхищать стадо Божие, развращая и погубляя не тела, а самые души верующих.

Нет сомнения, что Боговдохновенный взор апостола мог проникать в будущее без всяких указаний или признаков его в настоящем. Но, возможно, было и то, что само это настоящее уже носило в себе признаки тревожного будущего, что, может быть, еще укрывалось от других, менее проницательных, но не укрывалось от Павла. Он мог уже в это время примечать те семена, незаметные для других, из коих со временем должны были вырасти опасные плоды. Ефес был одним из центральных малоазийских пунктов, в котором приходили в соприкосновение важнейшие религиозные и философские системы востока и запада. Появления лжеучителей посему здесь естественнее всего было ожидать, особенно имея в виду то, что апостолу всего через каких-нибудь три года после сего уже пришлось писать против появившихся волков в Колоссах, а затем и в Ефесе (посл. к Тимофею). Следы появления лжеучителей в Ефесе в ближайшее к данному время подтверждаются также апокалипсическими письмами Иоанна Богослова, посланием Иуды и первым посланием Иоанна Богослова. Очевидно, предречение Ап. Павла исполнилось в точности.

> 30. и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою.

> 31. Посему бодрствуйте, памятуя, что я три года день и ночь непрестанно со слезами учил каждого из вас.

31. «Бодрствуйте…», — то же, что внимайте (28 ст.). Как лучшее воодушевление к этому, апостол снова указывает на свои непрестанные усиленные труды и тяготы в устроении христианских обществ.

«Три года» — круглое общее число вместо определенного: собственно три месяца в синагоге (XIX:8) да два года в училище Тиранна (XIX:10).

«Со слезами…» (ст. 19). «Довольно сделано с моей стороны: я три года оставался здесь; довольно они наставлены, довольно утверждены» (Злат.).

> 32. И ныне предаю вас, братия, Богу и слову благодати Его, могущему назидать вас более и дать вам наследие со всеми освященными.

32. «Предаю вас Богу (XIV:23) и слову благодати Его», (ст. 24 — заключенному во Св. Евангелии), которые, хотя имеют самодовлеющую силу спасти вас, но не без вашего бодрствования и труда.

«Со всеми освященными…» — т. е. благодатью Господнею и предназначенными к вечной славе в Царствии небесном (Мф XIII:43).

> 33. Ни серебра, ни золота, ни одежды я ни от кого не пожелал:

> 34. сами знаете, что нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии.

> 35. Во всем показал я вам, что, так трудясь, надобно поддерживать слабых и памятовать слова Господа Иисуса, ибо Он Сам сказал: «блаженнее давать, нежели принимать».

33–35. В заключение своей сердечной речи апостол, опять призывая во свидетели присутствующих, указывает на свое полное бескорыстие, способствовавшее ему в успехах проповеди, и других увещевает к тому же.

Полнота бескорыстия апостола простиралась до того, что он не только не брал ничего самого необходимого от других, но и не желал брать, и не только сам себя, но и спутников своих пропитывал трудами рук своих (XVIII:3), чтобы ничем не быть в тягость обществу и не подать повода к нареканию в своекорыстии (1 Кор IX:4 и д.,; 2 Кор XI:7 и д.; XII:14 и д.,; 2 Сол III:8 и д.).

«Поддерживать слабых…» — собственно немощных — άσθενούντων, под коими в данном случае разумеются немощные духовно, которые могли бы соблазняться, если бы видали апостола, живущего на счет поучаемых, и заподозревать не только искренность учителя, но и достоинство его учения. Павел в этом показал высокий пример, хотя Господь и сам апостол не считали делом несправедливости, чтобы трудящийся получал мзду и пропитание (Мф X:10 и парал.) от трудов своих, и проповедник Евангелия жил от благовествования (1 Кор IX:7–11; 13–14 и парал.).

«Блаженнее давать, нежели принимать…» Этих слов, усвояемых Господу, нет в Евангелиях. Они заимствованы, вероятно, из устного предания и выражают ту мысль, что христианская благотворительность, делая человека лучшим в нравственном отношении и поставляя его в лучшие, определенные законом Божиим отношения к ближним и к Богу, служит наиболее надежным средством к привлечению благоволения Божия и к достижению земного счастья и небесного блаженства.

«Когда томимому голодом дают пищу, или дрожащему от холода теплую одежду: не чувствует ли он себя на то время счастливым? Но Господь уверяет нас, что в то же время блаженнее тот, кто дает. Где можно найти сие блаженство? В Боголюбивом и человеколюбивом сердце. В чем состоит сие блаженство? В чувстве делаемого и сделанного добра, в свидетельстве совести, в исполнении в нас воли Божией, в радости о ближнем, нами обрадованном. Человек, сохраняя в себе, хотя не в совершенстве, образ всеблагого Бога, по Которому сотворен, радуется о всем добром и тогда, когда только слышит о нем: посему естественно блаженствовать ему, когда делает оное» (Филарет, Митр. Моск.).

«Одна степень блаженства — отказаться от всего, другая — доставлять себе необходимое, третья — доставлять не только себе, но и другим, четвертая — не брать и тогда, когда проповедуешь и имеешь возможность брать. Не сказано, однако же, что брать — худое дело, но что лучше не брать». (Феофил., ср. Злат.).

В применении к данному случаю — проповеди апостольской — разбираемое общее изречение Господа имеет следующий частный смысл: блаженнее давать духовные блага, чем принимать воздаяние за них временными благами; блаженнее — полное бескорыстие в деле проповеди, нежели — хотя и не несправедливое пользование воздаяниями поучаемых.

> 36. Сказав это, он преклонил колени свои и со всеми ими помолился.

> 37. Тогда немалый плач был у всех, и, падая на выю Павла, целовали его,

> 38. скорбя особенно от сказанного им слова, что они уже не увидят лица его. И провожали его до корабля.

36–38. Трогательное описание прощания возлюбленного учителя с учениками.

#### Глава XXI

Путешествие Павла от Милита до Кесарии (1–9). Пребывание в Кесарии и пророчество об узах Павла в Иерусалиме (10–14). Дальнейший путь до Иерусалима (15–16). Последнее пребывание Павла в Иерусалиме, возмущение против него иудеев и заключение его в узы (17–40).

> 1. Когда же мы, расставшись с ними, отплыли, то прямо пришли в Кос, на другой день в Родос и оттуда в Патару,

1. «Расставшись с ними…» — сильнее греческое — άποσπασθέντας άπ αύτων…, — слав.: «отторгшымся от них…» — вырвавшись от них. «Этими словами выражает (писатель) особенное усилие и — не напрасно, ибо иначе им не выйти бы в море» (Злат.).

Кос — небольшой, славившийся виноделием и приготовлением дорогих материй, островок к юго-западу от Милита. В 15 римских милях от него к юго-востоку лежит большой остров Родос. Патара — большой приморский торговый город Малоазийской провинции Ликии, с известным в древности оракулом Аполлона.

> 2. и, найдя корабль, идущий в Финикию, взошли на него и отплыли.

2. «Нашедши корабль…» От Троады до Патары Павел со спутниками плыл на особом, вероятно, наемном корабле, находившемся в его полном распоряжении (XX:13, 16); теперь же, для трудного и далекого переезда через открытое море, он пересел на другой более обширный купеческий корабль, шедший с грузом в Финикию.

> 3. Быв в виду Кипра и оставив его слева, мы плыли в Сирию, и пристали в Тире, ибо тут надлежало сложить груз с корабля.

3. Тир — финикийский приморский город, славившийся своею торговлею. Финикия, по римскому разделению провинций, присоединена была к Сирии (в которую входила и Палестина); поэтому и говорится: мы плыли в Сирию и пристали в Тире.

> 4. И, найдя учеников, пробыли там семь дней. Они, по внушению Духа, говорили Павлу, чтобы он не ходил в Иерусалим.

4. «Нашедши учеников…» Выражение предполагает искание здесь христиан Павлом, а отсюда следует, что христиане здесь были немногочисленны и мало известны (ср. XI:19; XV:3), так что их надо было искать в этом большом городе.

«Семь дней…» Поспешая прежде, ввиду неопределенности того, насколько благополучен будет далекий и трудный переезд через море, Павел получает возможность целую неделю провести в Тире.

«Они», — т. е. вероятно — некоторые из тирских христиан, обладавшие пророческим даром.

«По внушению Духа говорили Павлу, чтобы не ходил в Иерусалим…». Собственно внушением Духа было только то, что тирские пророки узнали об участи, ожидавшей Павла в Иерусалиме (как XX:23). Просьба же не ходить туда была делом их личной любвеобильной заботливости о судьбе апостола (ср. Феофил.). Но Апостол совершеннее знал волю о сем Духа Святого, и не только видел свою участь, но и шел на нее — по влечению того же Духа (XX:22).

> 5. Проведя эти дни, мы вышли и пошли, и нас провожали все с женами и детьми даже за город; а на берегу, преклонив колени, помолились.

5. «С женами и детьми…» — особая сердечность провод апостола, объясняемая небольшим числом христиан, с которыми, за сравнительно долговременное пребывание, легче было вступить в особо близкие отношения.

> 6. И, простившись друг с другом, мы вошли в корабль, а они возвратились домой.

> 7. Мы же, совершив плавание, прибыли из Тира в Птолемаиду, где, приветствовав братьев, пробыли у них один день.

7. Птолемаида — древний приморский город Акко, южнее Финикии, в пределах собственно уже Палестины, по древнему разделению — в колене Асировом (Суд I:31), несколько севернее горы Кармильской.

> 8. А на другой день Павел и мы, бывшие с ним, выйдя, пришли в Кесарию и, войдя в дом Филиппа благовестника, одного из семи диаконов, остались у него.

8. Кесария — (Стратонова), см. прим. к VIII:40.

«Вышедши» — по-видимому, уже не по морю, а пешком через великолепную долину Ездрилонскую, мимо величественного Кармила (один день ходу).

«Дом Филиппа…» — см. VI:5 и к VIII:40, благовестника, т. е. проповедника Евангелия, прозванного так, вероятно, после своей проповеднической деятельности в Самарии и других местах Палестинского побережья (VIII:5, 40). Здесь последнее упоминание о Филиппе. По церковному преданию, он был потом епископом Траллийским (в Малоазийской провинции Карии) и скончался в глубокой старости (Чет.-Мин. Οκτ. 11).

> 9. У него были четыре дочери девицы, пророчествующие.

9. Отрывочное замечание о пророчествующих дочерях Филиппа имеет целью просто указать замечательность этого семейства Филиппа (о даре пророчества см. XI:27 и паралл.). Ев. Лука добавляет, что эти пророчествующие дочери Филиппа были девицы, т. е. пребывали в состоянии девственном, посвятив себя на служение Богу. Они-то первые, после Матери Господней, показали пример девственниц в христианстве и своим непорочным поведением приобрели такое уважение, что, по свидетельству блаж. Иеронима, долгое время верующие с благоговением посещали 4 храмины — келии, в которых жили эти девственницы. Две из них впоследствии поселились в Иераполе, а одна, по сказанию Климента Александрийского, жила в Ефесе, где совершала чудеса и отличалась святостью жизни. Эта была старшая — Ермиония. Имея дар врачевания, она подавала исцеление немощным христианам, и впоследствии учредила в Ефесе особую гостиницу где оказывала безмездное пособие страдавшим телесно и душевно. В царствование императора Адриана она за исповедание веры Христовой, уже в преклонных летах, подверглась истязаниям, претерпев страшные мучения от язычников. Наконец, когда по молитве ее пали и сокрушились идолы в одном капище, мучители отсекли ей голову мечом. Верующие взяли св. мощи ее и погребли с подобающею честью в Ефесе (память ее 4 сент.).

> 10. Между тем как мы пребывали у них многие дни, пришел из Иудеи некто пророк, именем Агав,

10. «Пребывали многие дни…», что позволялось благополучным ранним прибытием Павла, спешившего переездом через море.

«Пришел из Иудеи…», вероятно, из Иерусалима (ср. XI:27).

> 11. и, войдя к нам, взял пояс Павлов и, связав себе руки и ноги, сказал: так говорит Дух Святый: мужа, чей этот пояс, так свяжут в Иерусалиме Иудеи и предадут в руки язычников.

11. Совершенно в духе и по подобию древних пророков, Агав сопровождает свое пророчество выразительным действием (ср. Ис X; Иер XIII; Иез IV и др).

«Свяжут Иудеи…» Хотя заключил в узы апостола собственно римский тысяченачальник, а не иудеи (ст. 33), но побуждением к сему было возмущение иудеев (ст. 27), которые и являлись главными виновниками уз Павла.

> 12. Когда же мы услышали это, то и мы и тамошние просили, чтобы он не ходил в Иерусалим.

> 13. Но Павел в ответ сказал: что вы делаете? что плачете и сокрушаете сердце мое? я не только хочу быть узником, но готов умереть в Иерусалиме за имя Господа Иисуса.

13. «Никто не был любвеобильнее Павла: он огорчался, видя их плачущими, а о собственных страданиях не скорбел. Вы, говорит, обижаете меня, делая это: я разве скорблю? О вас, говорит, я плачу, а не о своих страданиях; а что касается до них, то я готов и умереть» (Злат.).

> 14. Когда же мы не могли уговорить его, то успокоились, сказав: да будет воля Господня!

> 15. После сих дней, приготовившись, пошли мы в Иерусалим.

15. «Приготовившись…» и духом — к мужественной встрече предстоящих опасностей, и запасом всего потребного для пути и пребывания на Иерусалимских празднествах.

> 16. С нами шли и некоторые ученики из Кесарии, провожая нас к некоему давнему ученику, Мнасону Кипрянину, у которого можно было бы нам жить.

16. Мнасон Киприянин, судя по греческому имени, если не из кровных греков, то из еллинистов. Пребывание у этого древнего ученика, уверовавшего давно, — быть может, во времена 1-й Пятидесятницы, — и не связанного в своих верованиях традициями ревнителей закона еврейского, обещало быть наиболее подходящим и безопасным для апостола, столько имевшего врагов среди иудеев. Этот ученик оказал гостеприимство Павлу, как и надеялись, вполне радушное.

> 17. По прибытии нашем в Иерусалим братия радушно приняли нас.

> 18. На другой день Павел пришел с нами к Иакову; пришли и все пресвитеры.

18. «С нами…», — т. е. со спутниками, в числе коих был Дееписатель. «К Иакову» — брату Господню, епископу Иерусалимскому (XII:17; XV:13 и дал.). О других апостолах не упоминается, очевидно, потому, что они были с проповедью в других странах. Зато приходят все пресвитеры (см. прим. к XI:30 и паралл.), составив особое торжественное собрание представителей Церкви, по случаю прибытия в Иерусалим великого «апостола языков».

> 19. Приветствовав их, Павел рассказывал подробно, что сотворил Бог у язычников служением его.

19. «Опять рассказывает им о случившемся у язычников, не из тщеславия (да не будет!), но дабы показать Божие человеколюбие и исполнить их великой радости» (Злат.).

«Служением его» — нарочитое указание особенного призвания Павла на дело апостольства именно среди язычников. В это же время, одновременно приветствовав Иерусалимскую церковь от лица не только себя, но и многочисленных устроенных им церквей из язычников, апостол вручил на нужды Иерусалимской Церкви собранное им и его сотрудниками пособие (см. к XIX:21; XX:1–4).

> 20. Они же, выслушав, прославили Бога и сказали ему: видишь, брат, сколько тысяч уверовавших Иудеев, и все они ревнители закона.

20. «Прославили Бога…», чем признали и великое достоинство дела Павлова среди язычников. Но в то же время Иаков и пресвитеры не скрывают от него неблагоприятного о нем мнения христиан из иудеев, полагавших, что обращение к Евангелию не обязывает их к отмене формальности и обрядов, предписанных законом. Эти убеждения ревнителей закона, с которыми требовалась особенная осторожность и постепенность введения их в царство христианской свободы духа, возбудили немалое предубеждение против Павла, считавшего царство закона закончившимся, и тем из иудеев, которые были способны и склонны возвыситься до такого же понимания, советовал жить вполне по Евангелию. Это «предупреждение» исторического развития идей христианства, имевшее столько добрых плодов среди язычества, не могло не явиться предметом раздора в иудействе, в котором надо было преодолеть инерцию столь возбужденного за последнее время тяготения к исконным святыням, обычаям и правилам Моисеева закона.

«Видишь, брат» — выражение любви и дружеского благопожелания. «Сколько тысяч уверовавших Иудеев…» — не только иерусалимских, но и иногородних, коих, по обычаю, стеклось в это время, вероятно, множество в Иерусалим. Уже 20 с лишком лет тому назад их насчитывалось до 8000 человек (II:41; IV:4). Теперь число их тем более давало право сказать об их множественной неопределенности — сколько тысяч!

«Все они ревнители закона…». Хотя апостольский собор и выработал строго определенные минимальные требования для христиан из язычников, однако, апостолы, как видно, долго еще допускали привычную приверженность иудеев-христиан к ветхозаветному Богослужению, руководясь мудрою осторожностью, которую признавал сам апостол языков, когда, снисходя к «слабым», признавал за ними право соблюдать некоторые обряды, и «сильных» убеждал не соблазнять слабых равнодушным нарушением требований закона. Сам епископ иерусалимский Иаков был, по преданию, строгий законник, чем много способствовал примирению иудеев с другими новыми для них явлениями и верованиями христианства.

> 21. А о тебе наслышались они, что ты всех Иудеев, живущих между язычниками, учишь отступлению от Моисея, говоря, чтобы они не обрезывали детей своих и не поступали по обычаям.

21. «О тебе наслышались они…» — точнее — научены, греческое κατηχήθησαν, получены — особо враждебными к Павлу иудействующими учителями (XV:1–2, 4), с извращением фактов и сути дела, как видно из дальнейшего. В том виде, как пущено было в народе обвинение Павла, оно было явной клеветой. Суть его учения состояла вовсе не в том, чтобы лишь учить отступничеству от закона Моисеева и его обычаев, возбуждая к ним унижение, презрение, свойственное отступничеству. Учение Павла настаивало лишь на том, что главное — вера во Христа, а закон Моисеев — дело несущественное для христианина. Это было признано, хотя более осторожно, и на апостольском соборе, освободившем веровавших от ига закона Моисеева; отсюда более, чем естествен, был вывод, что, если язычники, освобожденные от этого ига, спасутся, то и иудей, сложивший с себя то же иго, спасется. Закон тут не важен: и с соблюдением его можно спастись, и не соблюдая его, столь же можно спастись; значит, хочешь — соблюдай, хочешь — нет. В частности, на примере Тимофея, подвергнутого обрезанию Павлом, последний дал убедительнейшие доказательства того и другого отношения к закону в себе самом, чем ясно опровергается лукавое подущение и клевета, будто Павел — отступник от закона и других учит отступничеству.

> 22. Итак что же? Верно соберется народ; ибо услышат, что ты пришел.

> 23. Сделай же, что мы скажем тебе: есть у нас четыре человека, имеющие на себе обет.

> 24. Взяв их, очистись с ними, и возьми на себя издержки на жертву за них, чтобы остригли себе голову, и узнают все, что слышанное ими о тебе несправедливо, но что и сам ты продолжаешь соблюдать закон.

22–24. Зная это, в случае нужды, двоякое отношение Павла к закону, Иаков и пресвитеры и предлагают ему вновь дать уверения пред лицом всего народа в своем уважении к закону — через совершение над собою обряда очищения, с установленными на сей случай обычаями, что Павел охотно исполнил, нисколько не вопреки своим убеждениям.

«Есть у нас…» — в нашей среде, среди христиан из иудеев.

«Имеющие на себе обет…» — из дальнейшего (острижение главы) видно, что это был обет добровольного назорейства (Чис VI гл.; ср. Деян XVIII:18). Обыкновенно он давался на 30 дней, но срок его мог быть уменьшен и до семи дней. Сущность обета — воздержание от вина и всего, что приготовляется из винограда; внешнее выражение — неострижение волос до окончания дней обета. Все это вполне сообразно с христианским духом и христианскою жизнью, при вере в Иисуса Христа.

«Взяв их, очистись с ними…». Прими участие вместе с ними в установленных законом обрядах очищения, состоявших в омовении, молитве и особом приношении (Ин XI:55), совершаемых иудеями пред большими праздниками. Не ясно, должен ли был Павел прежде этого принять на себя хотя однодневный обет назорейства, или имелось ввиду просто дать свидетельство о ревностном почтении к закону — принятием на себя издержек за бедных назореев, что было вполне достаточно для такового засвидетельствования, по мнению иудеев (Флав. Археол. XIX:6, 1; О войне Иуд. II:15, 1).

«Чтобы остригли себе голову» — в знак окончания обета волоса остригались и сжигались в жертвенном огне (Чис VI:13–20).

«Продолжаешь соблюдать закон…». Этим вовсе не дается совета лицемерной исполнительности всех предписаний Моисеева закона. Достаточно хотя малого участия в исполнении его малой части, насколько требовало опровержение клеветы, будто Павел учит отступничеству и унижает весь закон Моисеев. Дух христианской свободы не нарушался добровольным исполнением не противных ему предписаний прежнего Богодарованного закона, пока это было нужно из снисхождения к немощным и для их спасения (1 Кор IX:20).

> 25. А об уверовавших язычниках мы писали, положив, чтобы они ничего такого не наблюдали, а только хранили себя от идоложертвенного, от крови, от удавленины и от блуда.

25. «А об уверовавших язычниках мы писали…» Напоминается письмо с определением апостольского собора — для уверения, что это постановление непоколебимо сохраняет свою силу, и что совет, предлагаемый Павлу, есть лишь дело мудрой предусмотрительности и снисхождения к немощной совести братии из иудеев. «Как мы заповедали им (христианам из язычников) это, хотя проповедуем иудеям, так и ты, хотя проповедуешь язычникам, поступай здесь согласно с нами. Не бойся!» (Злат., Феофил.).

> 26. Тогда Павел, взяв тех мужей и очистившись с ними, в следующий день вошел в храм и объявил окончание дней очищения, когда должно быть принесено за каждого из них приношение.

26. «Объявил…», т. е. священникам — об окончании дней обета, чтобы они совершили установленные обряды.

«Павел же, смотри, послушался их и сделал все (предложенное) и не медлит, но, показывая свое послушание на деле, тотчас берет тех, с которыми намеревался совершить очищение, — так пламенно он разделял эту предусмотрительность!…» (Злат.).

> 27. Когда же семь дней оканчивались, тогда Асийские Иудеи, увидев его в храме, возмутили весь народ и наложили на него руки,

27. «Семь дней оканчивались…», — семь дней обета еще не закончились, и Павел не успел, как видно, совершить предположенного очищения, неожиданно предупрежденный бурным возмущением против него иудеев, увидавших и узнавших его в храме.

Возмущение произвели или начали, Асийские Иудеи, т. е. жившие в Проконсульской Азии (см. XVI:6 и д.), и именно в Ефесе и его окрестностях (ср. ст. 29). Это были не христиане из иудеев, а неверующие иудеи, от которых он столько терпел всюду на местах своей проповеди, преследуемый ими по пятам (XIX:9; 1 Кор XVI:9; ср. Деян XIV:19 и др.).

> 28. крича: мужи Израильские, помогите! этот человек всех повсюду учит против народа и закона и места сего; притом и Еллинов ввел в храм и осквернил святое место сие.

28. «Кричащее» обвинение Павла имеет характер той же клеветы, как и в 21 ст.

«Учит против народа и закона и места сего» (т. e. храма cp. VI:13–14). Обвинение преувеличенное, с извращением самой сути проповеди апостольской, имевшей совершенно другие возвышенные цели, вовсе не исчерпывающиеся такими отрицательными сторонами, как проповедь против народа, закона и храма. Зато для возбуждения толпы это было самое действительное и сильное средство. Само по себе страшное и достаточное, эта обвинение подкрепляется новым, представлявшим, так сказать, фактическое доказательство и рассчитанным на возбуждение. Это — введение во храм еллинов, т. е. язычников, причем множественное число берется вместо единственного (ст. 29) для усиления обвинения и возмущения.

«Ввел во храм…» — т. е. во двор израильтян, куда запрещалось входить язычникам, под опасением осквернения храма.

> 29. Ибо перед тем они видели с ним в городе Трофима Ефесянина и думали, что Павел его ввел в храм.

29. Это последнее обвинение было явной клеветой, основанной на том только, что обвинителям показалось, будто Павел вводил во храм своего спутника Трофима (XX:4), с которым они видели его в храме.

> 30. Весь город пришел в движение, и сделалось стечение народа; и, схватив Павла, повлекли его вон из храма, и тотчас заперты были двери.

30. Ложное обвинение, основанное на ложном подозрении, вполне достигшее своей цели — взвинтить до крайности возбуждение народа, угрожало смертельною опасностью для Павла, так как иудеи утверждали, что имеют право убить всякого язычника, даже и римлянина, нарушившего безусловное запрещение входить во храм. Кажется, и римская власть, вообще не осмеливавшаяся оскорблять религиозное чувство покоренных народов, готова была серьезно защищать неприкосновенность храма.

Павел был на волоске от гибели: «повлекли его вон из храма» для совершения убийства. Последнее должно было совершиться за городом через побиение камнями (VII:58). Но ввиду того, что толпа была крайне возбуждена и могла тут же растерзать Павла, «тотчас заперты были двери», чтобы, оградив этим самым храм от осквернения смертоубийством, развязать руки толпе, устремившейся на растерзание Павла (31 ст.). Здесь видно, таким образом, предупредительное сочувствие толпе со стороны самих служителей храма и полное разрешение на немедленную расправу с ненавистным для всех их человеком.

> 31. Когда же они хотели убить его, до тысяченачальника полка дошла весть, что весь Иерусалим возмутился.

31. «Тысяченачальник полка…» — главный командир римского отряда войск, помещавшихся в крепости Антониевой, примыкавшей с северо-западной стороны к внешней стене храма, соединяясь с галереями ее посредством лестниц (ст. 35). Имя этого тысяченачальника Клавдий Лисий (XXIII:26).

> 32. Он, тотчас взяв воинов и сотников, устремился на них; они же, увидев тысяченачальника и воинов, перестали бить Павла.

32. «Перестали бить Павла». По-видимому, тысяченачальник не опоздал со своею помощью лишь благодаря тому, что толпа не спешила прикончить Павла и насыщала свою ярость пока лишь истязательскими побоями.

> 33. Тогда тысяченачальник, приблизившись, взял его и велел сковать двумя цепями, и спрашивал: кто он, и что сделал.

33. «Велел сковать двумя цепями», считая его уже потому виновным, что против него так возмутился народ, и питая смутную догадку, что это задержан известный недавний возмутитель египтянин (ст. 38).

> 34. В народе одни кричали одно, а другие другое. Он же, не могши по причине смятения узнать ничего верного, повелел вести его в крепость.

34. Как выше (XIX:32), возмутившийся народ сам не знает, против кого и за что именно он возмутился, и не может дать надлежащего разъяснения власти.

> 35. Когда же он был на лестнице, то воинам пришлось нести его по причине стеснения от народа,

> 36. ибо множество народа следовало и кричало: смерть ему!

35–36. Когда тысяченачальник повелел вести Павла в крепость, где он лучше надеялся получить от него все показаний, толпа, естественно, могла подумать, что его могут освободить, и потому бросилась за воинами по ступенькам крепостной лестницы. Слышались ропот и крики, требовавшие смерти. Воины, ведшие Павла, должны были нести его, потому ли, что цепи мешали ему идти скоро, или он не хотел ускорить шагов ввиду возмущения.

> 37. При входе в крепость Павел сказал тысяченачальнику: можно ли мне сказать тебе нечто? А тот сказал: ты знаешь по-гречески?

37. «При входе в крепость» — где, вероятно, представлялось особенно удобное место для общенародной проповеди и где, в присутствии властей, готовых лишить его сейчас же свободы, народ более спокойно мог выслушать Павла.

За позволением держать речь к народу Павел обратился к тысяченачальнику по-гречески, что удивило его и уверило в ошибочности его предположения, будто Павел одно лицо с бывшим возмутителем египтянином. Это разуверение свое тысяченачальник и высказывает в ст. 36.

> 38. Так не ты ли тот Египтянин, который перед сими днями произвел возмущение и вывел в пустыню четыре тысячи человек разбойников?

38. Русский, а равно и славянский тексты данного места искажают оттенок мысли подлинника, благодаря неправильному чтению греческого άρα. Это άρα с острым ударением в отличие от άρα (ли — с ударением облеченным) означает следовательно, итак, вправду, в самом деле, значит. Посему греческое — ούκ άρα σύ εϊ ό Αιγύπτιος — должно быть переведено, с оттенком удивления — «так не ты, значит, тот египтянин, который?..» и т. д. Этим предполагается, что тот египтянин не говорил по-гречески, о чем было известно тысяченачальнику.

По свидетельству Флавия (о войне Иуд. II:13, 25; Археол. XX:8. 6), этот египтянин был чародей, выдававший себя за пророка и имевший много приверженцев. Своими ложными пророчествами он привлек иудеев на Масличную гору, откуда обещал показать им чудесное зрелище — падение городской стены. Отсюда, с четырьмя тысячами иудеев (по Флавию — всех приверженцев его было до 30 000), он прошел всю страну, всюду доводя свой фанатизм до разбоя. Правителю страны Феликсу удалось захватить их, но сам предводитель их успел убежать.

Разбойников — собственно сикариев (от латинского sica — кинжал), ножовщиков. В отличие от обыкновенных разбойников, это была партия головорезов, террористов, поставивших себе целью не грабеж и убийство всех без разбора, а лишь наиболее вредных, с точки зрения иудея, прислужников Рима, а впоследствии вообще — всех, заподозренных в римских симпатиях. Конечно, как и всегда, в ряды этих «идейных» носителей меча прокрадывались и завзятые разбойники, преследовавшие свои особые личные цели, чисто воровского характера. Таких разбойников особенно много расплодил по стране Феликс (Флав. Археол. XX:6 и д.; О войне Иуд. IX:13, 3).

> 39. Павел же сказал: я Иудеянин, Тарсянин, гражданин небезызвестного Киликийского города; прошу тебя, позволь мне говорить к народу.

39. «Прошу тебя, позволь…» Это — доказательство истинности слов его, что он всех приводит в свидетели, — что так готов оправдывать себя и решается противостать словом толпе иудеев» (Злат.).

> 40. Когда же тот позволил, Павел, стоя на лестнице, дал знак рукою народу; и, когда сделалось глубокое молчание, начал говорить на еврейском языке так:

40. «Стоя на лестнице…» Весьма благоприятствовало ему и место, так как он говорил с высоты, и то, что он был связан. Что может сравниться с этим зрелищем, когда Павел говорил, связанный двумя цепями…» (Злат.).

«На еврейском языке…» — т. е. на тогдашнем сирохалдейском наречии. «Прежде всего располагает их к себе родным их языком» (Злат.). Это действительно возбудило большее внимание и содействовало водворению глубокой тишины (XXII:2).

#### Глава XXII

Речь Павла к народу (1–21). Новое возбуждение народа, допрос Павла тысяченачальником, собрание Синедриона (22–30).

> 1. Мужи братия и отцы! выслушайте теперь мое оправдание перед вами.

1. «Мужи, братья и отцы!..» Почтительное обращение ко всем присутствующим (ср. VII:2).

«Мое оправдание…» — против обвинений, взведенных малоазийскими иудеями (XX:27–28).

> 2. Услышав же, что он заговорил с ними на еврейском языке, они еще более утихли Он сказал:

2. См. XXI:40, прим.

> 3. я Иудеянин, родившийся в Тарсе Киликийском, воспитанный в сем городе при ногах Гамалиила, тщательно наставленный в отеческом законе, ревнитель по Боге, как и все вы ныне.

3. Довольно подробное изображение Павлом своего происхождения, воспитания и первоначального направления имеет целью показать, что, вопреки взведенным обвинениям, он по самому рождению принадлежит к народу иудейскому, по воспитанию своему связан тесными духовными узами с Иерусалимом и отличался направлением самым строгим, фарисейским, преданным закону и враждебным христианству.

«Иудеянин, родившийся в Тарсе…» (ср. IX:11 и паралл.), — хотя и родился не в Иерусалиме и не в Палестине, а в городе языческом, однако же — от иудеев: этим опровергается обвинение, что он учил всюду против народа сего (XXI:28).

«Воспитанный в сем городе…» — т. е. Иерусалиме, центре иудейской народности; этим подчеркивается, что если бы даже по своему рождению вдали от Иерусалима Павел мог быть недостаточно привязан к родному народу, то воспитание в Иерусалиме с детства (άνατεθραμμένος) во всяком случае должно было завязать в нем узы неразрушимой связи с общеиудейской столицей и родным народом.

«При ногах Гамалиила» — этого знаменитейшего фарисейского учителя (V:34 и дал.) Это еще более сильное ручательство за иудейство Павла — не только по происхождению, но и по настроению. Выражение означает также почтительное отношение ученика к уважаемому учителю, «постоянство, рачение, усердие к слушанию и великое уважение к этому мужу» со стороны Павла (Злат. ср. Феофил.).

«Тщательно наставленный в отеческом законе…», за что ручается самое имя Гамалиила. Тщательность здесь разумеется и в смысле усердия изучения закона, и в смысле строго иудейского его изучения и понимания.

«Ревнитель по Богу, как и все вы ныне…» Это, конечно, принято ими за похвалу, хотя в этой похвале скрыто достаточно горечи. Но прежде всего слова эти имеют целью показать, что Павел не мог быть таковым, каковым выставляют его обвинители.

> 4. Я даже до смерти гнал последователей сего учения, связывая и предавая в темницу и мужчин и женщин,

4. «Гнал последователей сего учения…», — точнее: гнал сей путь (ср. IX:2; XVIII:25; XIX:9, 23).

«Даже до смерти» — выражение для обозначения особенной страстности чувства или действия, в данном случае — гонения.

«Связывая и предавая…» — ср. VIII:3.

> 5. как засвидетельствует о мне первосвященник и все старейшины, от которых и письма взяв к братиям, живущим в Дамаске, я шел, чтобы тамошних привести в оковах в Иерусалим на истязание.

5. Очевидно, лица, на которых ссылается апостол, были еще живы, хотя первосвященник был уже смещен с должности (см. к IX:2).

> 6. Когда же я был в пути и приближался к Дамаску, около полудня вдруг осиял меня великий свет с неба.

6–16. Рассказ об обращении совершенно сходен с повествованием о сем Дееписателя (IX:3–8 и далее), за исключением лишь очень немногих различий. Так, апостол говорит, что свет осиял его около полудня, что указывает на его особую чрезъестественную силу, затмившую наиболее яркий свет солнца. В ответе Господа к имени Его добавляется «Назорей».

> 7. Я упал на землю и услышал голос, говоривший мне: Савл, Савл! что ты гонишь Меня?

> 8. Я отвечал: кто Ты, Господи? Он сказал мне: Я Иисус Назорей, Которого ты гонишь.

> 9. Бывшие же со мною свет видели, и пришли в страх; но голоса Говорившего мне не слыхали.

9. «Бывшие со мною свет видели,.. но голоса… не слыхали». В рассказе Дееписателя (IX:7) здесь, по-видимому, разница: «слыша голос, а никого не видя…». Но эта разница не существенная и лишь кажущаяся. Спутники Павла могли действительно слышать какие-то звуки, но не слыхать их смысла, не понимать ничего, что изрекалось только для Павла («мне»), так сказать — слыша, не слышать (ср. Ин XII:28–29). Могло быть и то, что они и свет видели, и никого не видали при этом. Все предназначалось и совершалось для Павла, спутники же его видели и слышали, так сказать, только отблеск и отголосок этого откровения, быть может, постольку, поскольку это могло послужить большим уверением в действительности события, а не его обманчивости, мечтательности, в случае, если бы кто стал толковать это событие, как субъективную галлюцинацию Павла.

Святый Златоуст (ср. Феофил.) находит и другое примирение этих кажущихся разногласий Дееписателя и Апостола Павла. Он полагает, что выражение Дееписателя — «слыша голос» — относится к голосу самого Павла, отвечавшего Тому, Кого они не видели. Выражение же самого апостола — «голоса, говорившего мне, не слыхали» — относится к голосу Самого Господа.

Дальнейший рассказ Апостола о встрече с Ананиею, в общем совершенно согласный с рассказом Дееписателя (IX:10–18), отличается от него, между прочим, тем, что более подробно приводит слова Анании, известное и уважаемое имя которого в глазах народа придавало этим словам особую важность и значение. Вообще, в обоих рассказах различие имеет характер не разногласия и противоречия, а лишь взаимного восполнения и уяснения, и достаточно оправдывается особыми обстоятельствами, применительно к коим апостол хотел сделать более убедительною свою речь.

> 10. Тогда я сказал: Господи! что мне делать? Господь же сказал мне: встань и иди в Дамаск, и там тебе сказано будет всё, что назначено тебе делать.

> 11. А как я от славы света того лишился зрения, то бывшие со мною за руку привели меня в Дамаск.

> 12. Некто Анания, муж благочестивый по закону, одобряемый всеми Иудеями, живущими в Дамаске,

12. Характеризуя Ананию, апостол выражается сильнее, чем Дееписатель: «муж, благочестивый по закону», который, следовательно, не мог научить Павла быть врагом закона. «Одобряемый всеми иудеями» дамасскими, следовательно — признанный в своем благочестии всеми, не только христианами, но именно иудеями самими.

> 13. пришел ко мне и, подойдя, сказал мне: брат Савл! прозри. И я тотчас увидел его.

13. «Прозри…» — краткое выражение самой сущности сказанного Павлу Ананиею при прозрении (ср. IX:17). Зато далее подробно передаются слова Анании, сказанные после прозрения, опущенные Дееписателем.

> 14. Он же сказал мне: Бог отцов наших предъизбрал тебя, чтобы ты познал волю Его, увидел Праведника и услышал глас из уст Его,

14. «Бог Отцев наших…» — см. III:13 и паралл. «предъизбрал тебя…» — ср. Рим VIII:29 и д.; Иер I:5.

«Увидел Праведника…» — ср. III:14; VII:52.

> 15. потому что ты будешь Ему свидетелем пред всеми людьми о том, что ты видел и слышал.

15. «Свидетелем пред всеми людьми…», — то же, что — «перед народами и царями и сынами израилевыми» (IX:15), т. е. не пред иудеями только, но и язычниками.

«О том, что ты видел и слышал…», — т. е. обо всем содержании Евангелия, в истине которого Господь убеждает Савла посредством того и другого чувства, т. е. посредством зрения и слуха» (Феофил., ср. Злат.).

> 16. Итак, что ты медлишь? Встань, крестись и омой грехи твои, призвав имя Господа Иисуса.

16. «Крестись и омой…» — см. к II:38, 41; IV:12.

> 17. Когда же я возвратился в Иерусалим и молился в храме, пришел я в исступление,

> 18. и увидел Его, и Он сказал мне: поспеши и выйди скорее из Иерусалима, потому что здесь не примут твоего свидетельства о Мне.

> 19. Я сказал: Господи! им известно, что я верующих в Тебя заключал в темницы и бил в синагогах,

> 20. и когда проливалась кровь Стефана, свидетеля Твоего, я там стоял, одобрял убиение его и стерег одежды побивавших его.

> 21. И Он сказал мне: иди; Я пошлю тебя далеко к язычникам.

17–21. К рассказу о своем обращении апостол присоединяет и рассказ о бывшем ему видении в храме, после тот как он, уже обращенный, возвратился в Иерусалим из Аравии (см. к IX:26). Об этом явлении Господа не упоминает ни Дееписатель, ни сам Павел в других своих речах и посланиях. Но в данном месте этот рассказ как нельзя лучше был уместен и шел прямо к цели. Он хотел им показать, что и по обращении в христианство он не разрывал связи ни с Иерусалимом, ни с храмом и его законным Богослужением, уважение к которым могло лишь еще более санкционироваться этим явлением ему Господа именно в храме и во время молитвы здесь. Что он, далее, не враг народа, достаточно доказывается трогательною подробностью беседы его с Господом, повелению Которого — уйти из Иерусалима — он пытался противопоставить ревностное желание проповедать Его Имя именно в Иерусалиме (19–20 ст.). Так достаточно ясно и убедительно опровергнута клевета, будто он враг закона, народа и храма. И в то же время так ясно и убедительно указывался и всем другим тот путь, которым надо было идти. До сего времени Павла не прерывали, хотя в толпе, вероятно, росло возбуждение уже от самого бессилия опровергнуть столь резкую убедительность его слов. Возбуждение прорвалось со всею злобою, когда Павел закончил повелением ему Господа — идти из Иерусалима и, по причине ожесточения иудеев, проповедовать язычникам. Эта мысль, означавшая, что Бог оставляет иудеев, представляется величайшим преступлением в их глазах, и толпа снова приходит в неистовство, требуя смерти Павла.

> 22. До этого слова слушали его; а за сим подняли крик, говоря: истреби от земли такого! ибо ему не должно жить.

> 23. Между тем как они кричали, метали одежды и бросали пыль на воздух,

23. «Метали одежды и бросали пыль на воздух…» — усиленное выражение дикой ненависти к человеку, находившемуся вне их власти.

> 24. тысяченачальник повелел ввести его в крепость, приказав бичевать его, чтобы узнать, по какой причине так кричали против него.

24. По-видимому, тысяченачальник не понимал еврейской речи Павла и, не поняв причины нового столь неистового возбуждения против него, хотел бичеванием выведать суть этого загадочного для него дела.

> 25. Но когда растянули его ремнями, Павел сказал стоявшему сотнику: разве вам позволено бичевать Римского гражданина, да и без суда?

> 26. Услышав это, сотник подошел и донес тысяченачальнику, говоря: смотри, что ты хочешь делать? этот человек — Римский гражданин.

25–26. Апостол указывает двоякое нарушение закона: 1) бичевание римского гражданина (см. прим. к XVI:37–39) и 2) бичевание без всякого суда и доказанного проступка. Первое, кажется, более возымело свое действие (слова сотника, 26 ст.).

> 27. Тогда тысяченачальник, подойдя к нему, сказал: скажи мне, ты Римский гражданин? Он сказал: да.

> 28. Тысяченачальник отвечал: я за большие деньги приобрел это гражданство. Павел же сказал: а я и родился в нем.

> 29. Тогда тотчас отступили от него хотевшие пытать его. А тысяченачальник, узнав, что он Римский гражданин, испугался, что связал его.

29. Тысяченачальник испугался не только того, что хотел пытать Павла, но и того, что связал его (прим. к XVI:38), что также не позволялось производить над римскими гражданами без предварительного дознания вины. Если после Павел был заключен в узы (XXIII:18; XXVI:29), то уже после дознания вины его пред Синедрионом (XXIII:1 и д.). Правда, здесь вина его осталась невыясненной, но она все же подозревалась более основательно, — и это придавало некоторую законность содержанию его в узах, несмотря на римское гражданство.

> 30. На другой день, желая достоверно узнать, в чем обвиняют его Иудеи, освободил его от оков и повелел собраться первосвященникам и всему синедриону и, выведя Павла, поставил его перед ними.

30. «На другой день… освободил его от оков…» Заявление Павла о своем римском гражданстве освободило его от бичевания, но от оков он освобождается лишь на другой день. В этом сказалось капризное упорство тысяченачальника, который, хотя и испугался, но не хотел выказать свою слабую сторону немедленным освобождением пленника.

«Повелел собраться… синедриону…» — Так принижена была власть этого высшего иудейского судилища, что не только прокуратор-правитель области, но даже и простой полковой начальник повелевает ему собраться.

#### Глава XXIII

Ап. Павел пред Синедрионом (1–10). Явление Господа Павлу (11 ст). Замысел иудеев убить Павла, раскрытие замысла (12–22). Отправление узника в Кесарию, к прокуратору (23–35).

> 1. Павел, устремив взор на синедрион, сказал: мужи братия! я всею доброю совестью жил пред Богом до сего дня.

1. «Устремив взор на синедрион…» — со спокойною совестью и решительною уверенностью в своей правоте.

«Мужи, братия!..» — без прибавления к сему «и отцы», или «начальники народа», как в других случаях (ср. XXII:1; IV:8; VII:2). В высоком сознании своего апостольского достоинства Павел ставит себя как бы наравне с этими старейшинами народными, показывая, что и узы не лишают его этого достоинства и правоты пред судящими его.

> 2. Первосвященник же Анания стоявшим перед ним приказал бить его по устам.

2. «Первосвященник Анания» — по Флавию, человек гордый и грубый (Флав. Археол. XX:8 и дал.), сын Неведея (Археол. XX:5, 2), преемник в этой должности Иосифа, сына Камила (там же, XX:1, 3; 5, 2), предшественник Измаила, сына Фаби (там же XX:8, 8, 11). Предшественником тогдашнего прокуратора Феликса — Квадратом он отправлен был в Рим для оправдания пред Кесарем во взведенных обвинениях (Археол. XX:6, 2; О войне Иуд. II:12, 6), — по возвращении, некоторое время сохранял свою должность, от которой был отставлен Феликсом, передавшим эту должность Измаилу, сыну Фаби.

По характеру и образу жизни это был самый развращенный из саддукеев самого худшего периода иудейских иерархов. История передает о его неразумном мщении самарянам и о далеко неблагородных средствах, употребленных им для избежания последствий участия в произведенных при этом убийствах. Талмуд для довершения этой мрачной характеристики Анании прибавляет, что Анания был грабитель-тиран, который своею ненасытною алчностью довел до нищеты низших священников, обсчитывая их в десятинах, и что он посылал своих любимцев с дубинами выбивать десятины силою.

«Приказал бить его по устам…» Вероятно, священнику не понравилось употребление слова «братия», допустимого только в обращении с равными, хотя Павел вполне мог сказать так, потому что сам был некогда членом Синедриона. Может быть также, слова апостола показались ему дерзким самохвальством и даже Богохульством, после того как Павел обвинялся в нарушении закона и осквернении храма. Как бы то ни было, поступок первосвященника был явным беззаконием, которое не должно было остаться без столь же сильного вразумления. Здесь был оскорблен не только закон, а и правда. Здесь была оскорблена и чистота совести апостола, и, наконец, личная честь его, как римского гражданина, и оскорблена самим судиею! Очевидно, резкое слово апостола нисколько не нуждается в оправдании: оправдание его в самих обстоятельствах дела. При том апостол «не хотел подвергнуться презрению тысяченачальника (по-видимому, здесь присутствовавшего, ср. 10 ст.). Если этот не осмелился бичевать его и хотел предать его иудеям, то, когда слуги стали бить его, тогда он явил еще большее дерзновение, обратился не к слуге, но к самому повелевшему» (Злат.).

> 3. Тогда Павел сказал ему: Бог будет бить тебя, стена подбеленная: ты сидишь, чтобы судить по закону, и, вопреки закону, велишь бить меня.

3. «Бог будет бить тебя…» Это и укоризна, и пророческое предсказание, что Бог отмстит нанесенную обиду. И действительно, спустя несколько лет, в начале Иудейской войны, Анания погиб от руки сикариев, как изменник (Флав., О войне, II:17, 9).

«Стена подбеленная!..» — образное обозначение пустоты и низости кажущегося величия (подобно выражению «гроб повапленный» Мф XXIII:27), извращения личности, лицемерия. «Стеной подбеленной называет его потому, что хотя Анания принимал светлый образ человека, который как бы защищает закон и судит по закону, но мысль его полна беззакония. Поэтому Павел и изобличает в нем лицемерный вид наружного расположения к закону» (Феофил.).

Некоторые сравнивают поступок Павла с подобным же случаем на суде Спасителя и находят, что Павел показал пример менее достойный для подражания, чем пример Спасителя. Так, блаж. Иероним, приводя укорительное выражение Павла, задается вопросом: «где же то терпение Спасителя, Который, будучи ведом, как агнец на заклание, не отверзает уст Своих, и так кротко спрашивает ударившего: «если Я сказал худо, покажи, что худо, а если хорошо, что ты бьешь Меня?» Но кто же осмелится произнести осуждение на действие апостола, сравнивая самообладание человеческое с самообладанием Богочеловека, Который, страдая телом, стоял превыше всякой плотской неправды и человеческой слабости!». Впрочем, сравнение здесь страдает важною неточностью, которая говорит немало в пользу Павла: Иисус Христос, во-первых, получил удары — не по приказанию Своих судей. Будь иначе — если бы удары были нанесены по приказанию Каиафы, кто знает, не указал ли бы и ему Спаситель на столь неприличное забвение первосвященником своего достоинства и прав судии? А затем не надо забывать и того, что Сам Господь, обличая лицемерие и дерзость, давал полную свободу Своему праведному гневу в других случаях. Должно думать также, что Павел поступил в сем случае не как обыкновенный человек, а как посланник Божий. А известно, что пророки имели право обличать всех в преступлениях (3 Цар XVIII:18; 4 Цар III:13; Ис I:10–23; Езек XXI:25). Последующее показало, что его укоризна действительно произнесена была в пророческом духе. Если указывают на заповедь Иисуса Христа о подставлении правой ланиты при ударении в левую (Мф V:24), то не надо забывать, что сим требует Он от последователей Своих только удаления от мщения, а не такого молчания, коим питается дерзость людей беззаконных. Павел вернее всякого исполнял волю Господа в этом отношении, ибо сам свидетельствовал о себе: «злословят, а мы благословляем; нас гонят, а мы терпим; хулят, а мы молимся» (2 Кор IV:12–13). Но в настоящем случае он поступил не вопреки примеру Христа, Который также обличил несправедливость ударившего Его прежде осуждения. Если Павел как будто и извиняет далее свой поступок, то для того, чтобы устранить подозрение, будто бы он нарушил закон, повелевающий не злословить первосвященника (Иннокентий, еп. Херсонский).

> 4. Предстоящие же сказали: первосвященника Божия поносишь?

> 5. Павел сказал: я не знал, братия, что он первосвященник; ибо написано: начальствующего в народе твоем не злословь.

5. «Я не знал, братья, что он первосвященник!» Это признание апостола в неведении первосвященника многим представляется удивительным. Однако удивительного здесь ничего нет. Первосвященник был новый для Павла (вступивший в должность гораздо после его обращения, около 48 года по Р. Х.), и Павел, хотя бывал иногда в Иерусалиме, мог не иметь ни побуждений, ни интереса узнавать его лично, хотя мог знать его имя. Вполне возможно, что трудно было узнать незнакомого первосвященника и в самом собрании, так как по отличиям одежды его можно было узнать лишь при священнослужении (ср. к Мф XXVI:65). Не всегда можно было узнать первосвященника и по месту председательскому, которое не было неотъемлемым и насущным правом первосвященника, так как Синедрион имел право сам выбирать сопредседателя (ср. к Ин XI:49). Так или иначе, искренность Павла не оставляет места сомнениям. Признание неведения своего относительно первосвященника не было, впрочем, отрицанием силы сказанного Павлом. Заявляя, что он не сказал бы этих своих слов из уважения к достоинству первосвященника, он, однако, дает понять, что оставляет за собою право повторить их в отношении самого поступка, без внимания к личности. Данный урок беззаконию, таким образом, остается во всей своей силе и значении.

«Ибо написано…», — т. е., если бы я знал, что это первосвященник, то не сказал бы, ибо написано… и т. д. (Исх XXII:28 по LXX),

> 6. Узнав же Павел, что тут одна часть саддукеев, а другая фарисеев, возгласил в синедрионе: мужи братия! я фарисей, сын фарисея; за чаяние воскресения мертвых меня судят.

6. «Узнав же Павел…» Вероятно, по каким-либо отличиям во внешности и благодаря отдаленному знакомству с некоторыми Павел замечает искусственную сплоченность своих судей, при непримиримом до крайности противоречии их религиозных убеждений, и это наводит его на счастливую мысль перенести свой вопрос на другую почву, на которой прежде всего обнаружилось бы отсутствие единодушия в предубеждении против него. С удивительным присутствием духа, проницательностью и мудростью, одним смелым оборотом мысли и речи он разлагает собрание на взаимоуничтожающие его элементы, привлекая на свою сторону из двух господствующих здесь партий сильнейшую фарисейскую.

«Я — фарисей, сын фарисея…» — (в некоторых списках сын фарисеев), т. е. не только по личному своему убеждению фарисей, но и по природе, природный потомственный фарисей, в котором не только убеждения, но и плоть, и кровь древних фарисеев. Этим признанием апостол не только отделял себя от той части собрания (саддукейской), которая позволяла себе отрицать некоторые истины закона Моисеева (ст. 8), но и увлекал, так сказать на бой другую правомыслящую часть собрания (фарисейскую), указав и наиболее больное место раздора, с которого следовало начать.

«За чаяние воскресения мертвых меня судят…» Перевод подлинника в данном месте страдает важною неточностью. В греческом тексте это место читается так: περί ελπίδος και αναστάσεως νεκρών έγώ κρίνομαι…, точнее русского славянский текст: «о уповании и воскресении мертвых аз суд приемлю». Так как слово чаяние, упование, надежда имело специальный смысл и относилось к Мессии, Мессианским чаяниям (ср. Лк II:33), то и выражение Павла прежде всего хочет сказать, что он стоит пред судом за Надежду Израиля — Мессию (ср. XXVI:6). Что касается второй половины обвинения — воскресения мертвых, то здесь подразумевается, конечно, прежде всего христианская вера в воскресение Спасителя, а потом и вообще вера в воскресение мертвых, по примеру сего уже воскресшего «Первенца мертвых». Как в той, так и другой части обвинения Павел указывает лишь общие соприкосновенные с фарисейским учением стороны, независимо от христианского понимания дела, чем и достигает страстной защиты себя в разгоревшемся на этой почве споре. Бесподобно мудрый и искусный прием! Лучшая и сильнейшая защита!

> 7. Когда же он сказал это, произошла распря между фарисеями и саддукеями, и собрание разделилось.

> 8. Ибо саддукеи говорят, что нет воскресения, ни Ангела, ни духа; а фарисеи признают и то и другое.

7–8. «Произошла распря…» — из дальнейшего видно (ст. 9), что распря сильная и страстная, вполне оправдавшая надежды Павла.

«Саддукеи говорят, что нет воскресения, ни ангела, ни духа…», с учением о которых тесно связано учение о воскресении. Ср. к Мф III:7; подробнее о сектах сообщает Археол. Флав. XVIII:1, 4; О войне Иуд, II:8, 11.

> 9. Сделался большой крик; и, встав, книжники фарисейской стороны спорили, говоря: ничего худого мы не находим в этом человеке; если же дух или Ангел говорил ему, не будем противиться Богу.

9. «Книжники фарисейской стороны…», — т. е. представители фарисейской учености (ср. к Мф V:20), бывшие на собрании, не только стали на сторону Павла, но и ядовито укололи противную партию допущением возможности, что Павел говорит по научению отрицаемых саддукеями ангела или духа. По-видимому, фарисеи знали об обстоятельствах обращения Павла (может быть, успевшего сообщить об этом в продолжение заседания), и выражение их — «если дух или ангел говорил ему…» — представляет вольную передачу его рассказа о явлении и словах ему Господа.

«Не будем противиться Богу…» Это выражение находится далеко не во всех древних списках, и отсутствие его придает вышеприведенной фразе несколько другой оттенок мысли, приемлемый и при чтении целиком данного места. Греческое построение речи вполне позволяет и как будто даже требует самостоятельного понимания первой части изречения: ει δέ πνεύμα έλάλησεν άυτ, ή άγγελος — «а что если дух говорил ему или ангел?» Подразумевается, конечно, то, что, может быть, впоследствии и появилось в тексте вместо пояснения: μή θεομαχώμεν — не будем Богоборствовать!

> 10. Но как раздор увеличился, то тысяченачальник, опасаясь, чтобы они не растерзали Павла, повелел воинам сойти взять его из среды их и отвести в крепость.

10. «Чтобы они не растерзали Павла…» Спор достиг такой степени запальчивости и раздражения, что тысяченачальник начал небезосновательно опасаться, как бы Павел не сделался жертвою взаимного раздражения партий, как бы одна из них — враждебная ему, саддукейская — в раздражении не бросилась насильно на апостола, чтобы нанести ему оскорбление, а другая — временно расположившаяся к нему, фарисейская — не ринулась на защиту его, и как бы при этом они не растерзали Павла в буквальном смысле слова.

«Повелел воинам сойти…» — из Антониевой крепости к месту заседания Синедриона, вероятно, во дворе язычников при храме. Тысяченачальник теперь имел двоякий долг охранять безопасность Павла и как блюститель порядка, и как охранитель прав римского гражданства.

> 11. В следующую ночь Господь, явившись ему, сказал: дерзай, Павел; ибо, как ты свидетельствовал о Мне в Иерусалиме, так надлежит тебе свидетельствовать и в Риме.

11. «Явясь ему…» — как? во сне или состоянии экстаза (ср. XXII:17–18), из текста не видно. Слова Господа, явившегося Павлу, и ободряют его, чтобы он не боялся иудеев, и предвозвещают продолжение его любимого проповеднического служения в самом центре языческого мира — Риме. Это — и лучшая защита узника, и лучшее ему утешение.

> 12. С наступлением дня некоторые Иудеи сделали умысел, и заклялись не есть и не пить, доколе не убьют Павла.

12. «Некоторые иудеи…» — вероятно, из прежних малоазийских гонителей Павла (XXI:27), не без поощрения и содействия новых врагов его, саддукеев.

«Заклялись…» — наложили на себя обет с клятвою, т. е. с призыванием на главу свою проклятия Божия, если они вкусят пищу, не исполнив своего намерения. Такая формула заклятия содержит в себе сильнейшее побуждение к немедленному и неустранимому ничем осуществлению предпринятого замысла.

> 13. Было же более сорока сделавших такое заклятие.

> 14. Они, придя к первосвященникам и старейшинам, сказали: мы клятвою заклялись не есть ничего, пока не убьем Павла.

14. «К первосвященникам и старейшинам…» — несомненно первосвященнической партии. Ее согласия и одобрения было достаточно, чтобы убедить Синедрион на вторичное собрание по делу Павла. Для сего достаточно было обратиться уже к одному первосвященнику, способному, по свидетельству Иосифа Флавия, на какое угодно преступление.

> 15. Итак ныне же вы с синедрионом дайте знать тысяченачальнику, чтобы он завтра вывел его к вам, как будто вы хотите точнее рассмотреть дело о нем; мы же, прежде нежели он приблизится, готовы убить его.

> 16. Услышав о сем умысле, сын сестры Павловой пришел и, войдя в крепость, уведомил Павла.

16. «Сын сестры Павловой…» О нем, кроме здесь сказанного, ничего более неизвестно.

«Вошедши в крепость…» Вероятно, апостол после объявления о своем римском гражданстве содержался в крепости без особенных строгостей, так что к нему могли иметь доступ родные; так было и в Кесарии после (XXIV:23), и в самом Риме (XXVIII:16).

> 17. Павел же, призвав одного из сотников, сказал: отведи этого юношу к тысяченачальнику, ибо он имеет нечто сказать ему.

17. Чтобы не разглашать дела, требовавшего возможной тайны, апостол не говорит о нем сотнику, а просит отвести племянника своего прямо к тысяченачальнику, так что знали о замысле на жизнь Павла только трое — сам Павел, племянник его и тысяченачальник (ст. 22). «Достойно удивления, говорит Златоуст, как Павел не смутился и не сказал: что же это значит? Справедливо ли сказанное мне Христом? (ст. 11) Нет, он не думал и не чувствовал ничего такого, а только веровал. Впрочем, веруя, он не дремал, и не преминул сделать то, что можно было при помощи человеческой мудрости».

> 18. Тот, взяв его, привел к тысяченачальнику и сказал: узник Павел, призвав меня, просил отвести к тебе этого юношу, который имеет нечто сказать тебе.

18. «Узник Павел…» — при сравнительной легкости заключения Павел все же остается узником ввиду неопределенности важности и степени его виновности.

> 19. Тысяченачальник, взяв его за руку и отойдя с ним в сторону, спрашивал: что такое имеешь ты сказать мне?

19. «Взяв за руку…» — выражение дружелюбия, одобрения и готовности внимательно отнестись к заявлению.

«Отшедши с ним в сторону…» — для лучшего сохранения тайны.

> 20. Он отвечал, что Иудеи согласились просить тебя, чтобы ты завтра вывел Павла пред синедрион, как будто они хотят точнее исследовать дело о нем.

> 21. Но ты не слушай их; ибо его подстерегают более сорока человек из них, которые заклялись не есть и не пить, доколе не убьют его; и они теперь готовы, ожидая твоего распоряжения.

> 22. Тогда тысяченачальник отпустил юношу, сказав: никому не говори, что ты объявил мне это.

> 23. И, призвав двух сотников, сказал: приготовьте мне воинов пеших двести, конных семьдесят и стрелков двести, чтобы с третьего часа ночи шли в Кесарию.

23. «Воинов двести…» — разумеется — пеших, с полным вооружением, в отличие от конных воинов и легковооруженных стрелков. Конвой апостола, таким образом, состоял из 400 пехоты и 70 человек всадников. Неизлишняя предосторожность, вызванная разве немного менее угрожающим количеством озлобленных врагов Павла.

«С третьего часа ночи» — по-нашему — с 9-го часа вечера. Такое распоряжение дается отчасти потому, что в тех жарких странах удобнее путешествовать ночью, отчасти же и для большей безопасности от иудеев, для чего требовалась также и спешность (ст. 31, 32).

> 24. Приготовьте также ослов, чтобы, посадив Павла, препроводить его к правителю Феликсу.

24. В распоряжении Лисия вести Павла на ослах нельзя не видеть его заботы об удобствах и облегчении пути для апостола, а отсюда и его расположения к нему.

Правитель Феликс — тогдашний римский прокуратор Иудеи, вольноотпущенник императора Клавдия, брат любимца Неронова — Палласа, зять Ирода Агриппы I (см. к XII:1). Получил прокуратуру от Клавдия, после смены Кумана, около 53 года по Р. Х., исправляя «должность царскую в рабском духе», по выражению Тацита (Ист V:9). Не было преступления, на которое бы он не был способен. Его обвиняли даже в личном участии при разбоях, в союзе с зилотами и завзятыми разбойниками.

> 25. Написал и письмо следующего содержания:

> 26. «Клавдий Лисий достопочтенному правителю Феликсу — радоваться.

> 27. Сего человека Иудеи схватили и готовы были убить; я, придя с воинами, отнял его, узнав, что он Римский гражданин.

27. «Отнял его, узнав, что он римский гражданин…» Младший чиновник здесь допускает намеренную письменную ложь, чтобы выслужиться и закрыть свой опрометчивый поступок с апостолом, о гражданских правах которого он узнал уже после приведения в крепость, когда хотел бичевать апостола (XXII:24–29). Эта маленькая, характерная черта письма, несомненно, свидетельствует о его подлинности.

> 28. Потом, желая узнать, в чем обвиняли его, привел его в синедрион их

> 29. и нашел, что его обвиняют ν спорных мнениях, касающихся закона их, но что нет в нем никакой вины, достойной смерти или оков.

29. «В спорных мнениях…» — ст. 6–9.

> 30. А как до меня дошло, что Иудеи злоумышляют на этого человека, то я немедленно послал его к тебе, приказав и обвинителям говорить на него перед тобою. Будь здоров».

30. «Приказав и обвинителям говорить на него пред тобою…» Очевидно, в исполнение этого приказания, доселе не упомянутого, и являются вскоре к прокуратору обвинители Павла (XXIV:1 и д.).

> 31. Итак воины, по данному им приказанию, взяв Павла, повели ночью в Антипатриду.

31. «Антипатрида…» — построена Иродом I в честь отца его, Антипатра, на пути из Иерусалима в Кесарию, верстах в 60 от Иерусалима и 35 от Кесарии.

> 32. А на другой день, предоставив конным идти с ним, возвратились в крепость.

32. «На другой день…» — как видно, переход совершен с возможною поспешностью, ради безопасности узника.

«Предоставив конным идти…» Далее Антипатриды, вблизи Кесарии, резиденции прокуратора, безопасность Павла могла считаться обеспеченною, почему излишняя часть войска и возвращается обратно в Иерусалимскую крепость.

> 33. А те, придя в Кесарию и отдав письмо правителю, представили ему и Павла.

> 34. Правитель, прочитав письмо, спросил, из какой он области, и, узнав, что из Киликии, сказал:

34. «Из какой он области?..» — об этом действительно не упоминается в донесении Лисия.

> 35. я выслушаю тебя, когда явятся твои обвинители. И повелел ему быть под стражею в Иродовой претории.

35. «Я выслушаю тебя, когда явятся твои обвинители…» Здесь разумеется подробный судебный официальный допрос, в отличие от предварительного, краткого и частного, может быть, и ограничившегося упомянутым вопросом.

«В Иродовой претории…» Построенный Иродом I дворец, в котором жили прокураторы. Таким образом, здесь Павел не был заключен в темницу вместе с обыкновенными узниками, а содержался под стражею в том же доме, где жил и прокуратор. Вероятно, доброе слово об узнике в письме Лисия способствовало такому сравнительно мягкому к нему отношению. Дееписатель в дальнейшем прямо замечает, что после допроса Павла в присутствии его обвинителей прокуратор делает нарочитое распоряжение не стеснять узника (XXIV:23).

#### Глава XXIV

Ап. Павел пред судом Феликса обвиняется иудеями (1–9). Защитительная речь апостола (10–21). Отложение дела до прибытия Лисия (22–23). Беседа Павла с Феликсом и Друзиллою, изменение дела с прибытием нового прокуратора (24–27).

> 1. Через пять дней пришел первосвященник Анания со старейшинами и с некоторым ритором Тертуллом, которые жаловались правителю на Павла.

1. «Чрез пять дней…» — по отправлении Павла в Кесарию из Иерусалима.

«Пришел первосвященник Анания со старейшинами…», т. е. членами Синедриона. Это сделано было, как дается понять выше, по приказанию Лисия (XXIII:30), но согласовалось, конечно, и с их собственными желаниями — добиться осуждения апостола.

Невероятно, чтобы целый Синедрион в полном его составе прибыл в Кесарию; гораздо вероятнее допустить, что это были особо избранные представители Синедриона, уполномоченные вести дело от его имени. Для большего успеха в своем деле они берут некоего ритора Тертулла (довольно обычное римское имя — уменьшительное от Тертий, а от Тертулла еще уменьшительное — Тертуллиан).

Кто был по происхождению своему этот Тертулл, язычник ли из римских провинций, или еврей из иудеев рассеяния, носивший такое имя, неизвестно. Последнее вероятнее (ср. ст. 6 и 8). Наименование Тертулла ритором указывает на его специальность — вести судебные процессы, говорить речи в пользу своих доверителей: то же, что делают нынешние адвокат или прокурор. Такого-то ритора и привели с собой представители Синедриона для обвинения Павла.

Речь Тертулла начинается обычными для ритора льстивыми комплиментами правителю, в расчете на его благоволение, от чего зависело и решение дела. С наглым бесстыдством оратор говорит, что Феликсу, по общему признанию, иудеи обязаны глубоким миром страны и благополучием, вызывающим всеобщую благодарность, и т. п. Насколько соответствовали истине эти похвалы, кроме приведенных отзывов современников о Феликсе, можно судить по тому, что вскоре же иудеи сами принесли на него горькие жалобы императору (Флав. Археол., XX:3, 9 и д.).

> 2. Когда же он был призван, то Тертулл начал обвинять его, говоря:

> 3. всегда я везде со всякою благодарностью признаём мы, что тебе, достопочтенный Феликс, обязаны мы многим миром, и твоему попечению благоустроением сего народа.

> 4. Но, чтобы много не утруждать тебя, прошу тебя выслушать нас кратко, со свойственным тебе снисхождением.

> 5. Найдя сего человека язвою общества, возбудителем мятежа между Иудеями, живущими по вселенной, и представителем Назорейской ереси,

5. «Нашедши сего человека язвою общества…» Здесь предполагается прежде всего доказанность преступности Павла, будто бы достаточно исследованной его обвинителями. Общее обвинение выражается наименованием Павла язвою общества, т. е. человеком, вносящим пагубную для общества духовную заразу, под которой разумеется христианское учение, быстро распространяющееся и охватывающее своим влиянием окружающую среду. Более частные обвинения: 1) возбуждение мятежа между иудеями империи (= вселенной, ср. Лк XXIII:2, 5; Деян XVII:6), — обвинение преувеличенное, извращающее действительность со стороны особенно характера деятельности Павла (ср. подобное же обвинение иудеями Господа, Лк XXIII:2, 5; Деян XVII:6); 2) представительство Назарейской ереси, т. е. общества последователей Иисуса Назарянина (ср. Мф II:23) — недостаточно мотивированное и выясненное обвинение, собственно указывающее лишь на предубежденную ненависть к христианству со стороны иудеев; 3) более определенное обвинение в попытке к осквернению храма, — впрочем, тоже недостаточно доказанное (ср. XXI:28 и далее; ср. XXIV:13).

> 6. который отважился даже осквернить храм, мы взяли его и хотели судить его по нашему закону.

6. «Мы взяли его и хотели судить…» Новая ложь ритора: они не судить его взяли, а схватив — били его и хотели убить (XXI:31–32).

> 7. Но тысяченачальник Лисий, придя, с великим насилием взял его из рук наших и послал к тебе,

7. «Пришедши… взял его…» Действие Лисия представляется здесь, хотя осторожно, незаконным вмешательством его в дело, касающееся будто бы только Синедриона. «Ему, говорит, не следовало делать этого, но он сделал… Этим выражает, что им прискорбно было идти в чуждое судилище, и что они не беспокоили бы его (правителя), если бы тысяченачальник не принудил их к тому и не отнял у них этого мужа, что не следовало ему делать; обида была нанесена, говорят, нам, посему и суд над ним должен был производиться у нас» (Злат.).

> 8. повелев и нам, обвинителям его, идти к тебе. Ты можешь сам, разобрав, узнать от него о всем том, в чем мы обвиняем его.

> 9. И Иудеи подтвердили, сказав, что это так.

8–9. «Ты можешь сам… узнать…» — от самого обвиняемого Павла — о справедливости взведенных на него обвинений. Преждевременная и излишняя самоуверенность, подтвержденная всеми иудеями, здесь присутствовавшими, основанная на неопровержимости фактов, но забывшая о возможности совершенно иного их освещения.

> 10. Павел же, когда правитель дал ему знак говорить, отвечал: зная, что ты многие годы справедливо судишь народ сей, я тем свободнее буду защищать мое дело.

10. «Многие годы справедливо судишь…» Совершенно не к месту русский перевод (вслед за славянским) к слову судишь прибавляет справедливо, роняя этим столь беспристрастную, спокойную, сдержанную речь апостола, который не подражает льстивому Тертуллу в расточении лицемерных похвал не заслуживавшему их правителю. Напротив, он указывает просто на один только факт, что Феликс уже многие годы состоит судьею народа, и это дает возможность апостолу чувствовать себя свободнее при защите своего дела. При таком обороте речи — если что могло показаться здесь комплиментом, так это только разве сравнительная продолжительность правления Феликса, мало от него зависевшая, да, пожалуй, надежда на большую опытность, воспитываемую продолжительностью практики. Вот и все. Осторожно, тактично, прилично и вполне искренно. «Многие годы…» — к этому времени прошло лет около 6 прокураторства Феликсова, что — при частой смене прокураторов — представляло действительно сравнительную продолжительность.

«Я тем свободнее буду защищать…» — свободнее — έυθυμοτερον — собственно, благодушнее, увереннее, чем в том случае, если бы прокуратор был новый человек, незнакомый с народом и страною. Апостол указывает этим, что «судия сам знает, что он не сделал ничего такого, в чем обвиняют его. Если бы он производил когда-нибудь возмущение, то судья знал бы, и это от него не укрылось бы» (Злат.).

> 11. Ты можешь узнать, что не более двенадцати дней тому, как я пришел в Иерусалим для поклонения.

11. «Не более двенадцати дней тому назад…» — время такое короткое, что можно до точности исследовать и узнать, что он там делал, по свежим, так сказать, следам, причем оказалась бы полная несправедливость взведенных на него обвинений.

«Для поклонения», а не для поругания над законным храмовым богослужением, и тем более — не для осквернения храма заведомым нарушением его святости.

> 12. И ни в святилище, ни в синагогах, ни по городу они не находили меня с кем-либо спорящим или производящим народное возмущение,

> 13. и не могут доказать того, в чем теперь обвиняют меня.

12–13. Указывается на полную бездоказательность обвинения в возбуждении к мятежу иудеев Иерусалима. А что касается иудеев всего римского государства, то это даже вовсе и не подлежало юрисдикции ни Синедриона, ни прокуратора, как сделанное за пределами их страны, и подлежащее, следовательно, юрисдикции других местных судебных учреждений.

> 14. Но в том признаюсь тебе, что по учению, которое они называют ересью, я действительно служу Богу отцов моих, веруя всему, написанному в законе и пророках,

> 15. имея надежду на Бога, что будет воскресение мертвых, праведных и неправедных, чего и сами они ожидают.

14–15. «Называют ересью…», а на самом деле, подразумевается, это совсем иное — истинное учение, вполне согласующееся с древним служением Богу отцев и со всем, написанным в законе и пророках (ср. Мф XI:13), «Когда после призвания быть апостолом Христовым Павел говорит, что он служит Богу отцев, то он показывает этим, что Бог Ветхого и Нового Завета один и тот же» (Злат.).

Коснувшись своего учения о воскресении мертвых. Павел и в этом учении указывает общую сторону с учением евреев («чего и сами они ожидают»), что опровергает само собою его виновность и в этом отношении.

> 16. Посему и сам подвизаюсь всегда иметь непорочную совесть пред Богом и людьми.

16. Переходя к практическому выражению своего исповедания в нравственной жизни, апостол указывает, что оно тоже как раз исключало всякую возможность повода к неудовольствию и мятежу, имея своею целью «всегда иметь непорочную совесть пред Богом и людьми…», ибо совершенная добродетель, по словам Златоуста, «бывает тогда, когда мы и людям не подаем повода ко греху, и Пред Богом стараемся быть безукоризненными».

Таким образом, апостол ясно и убедительно доказал, что обвинение его в последовании учению, столько согласному с Ветхим Заветом, не есть обвинение, и принадлежность к христианству, требующему лишь непорочной совести пред Богом и людьми, не есть вина.

> 17. После многих лет я пришел, чтобы доставить милостыню народу моему и приношения.

> 18. При сем нашли меня, очистившегося в храме не с народом и не с шумом.

> 19. Это были некоторые Асийские Иудеи, которым надлежало бы предстать пред тебя и обвинять меня, если что имеют против меня.

17–19. В заключение речи апостол останавливается на поводе к его задержанию, доказывая и с этой стороны полную несостоятельность допущенной в отношении к нему несправедливости.

«После многих лет…» Как и выше (ст. 10), выражение означает сравнительную продолжительность времени. Более точно, это произошло года через четыре после последнего — правда, кратковременного — посещения им Иерусалима (XVIII:22).

Кроме поклонения Богу, апостол указывает новую цель своего прибытия в Иерусалим, столь же чуждую мятежнических намерений, и в отношении собственно к народу как раз обратную обвинениям в возбуждении этого народа к мятежам и беспорядкам. Это — доставление милостыни и приношения народу от единоверных братьев других стран: какая противоположность патриотической любви Павла к народу своему — со злобной клеветой на него врагов его.

Не только сам он был так далек от желания причинить какое-либо зло своему народу, но и других — греческих и македонских жителей — расположил на столь трогательное участие в нуждах и бедствиях этого народа.

«Очистившегося в храме, не с народом и не с шумом…» Этим апостол доказывает, что он не только не покушался осквернять храм, но, напротив, именно благоговея пред святостью его, вошел в него не иначе, как после подлежащего по закону очищения, и притом не с народом, который бы можно было возмущать тут, и не с шумом, который неизбежен при поднятии возмущения.

«Как же он (Павел) мог осквернить храм? Невозможно было одному и тому же очищаться и молиться, и в то же время прийти и осквернить храм?» (Злат.).

«Нашли меня…», — не те, которые теперь обвиняют меня и лживо заявляют «мы взяли его», а совсем другие — некоторые Асийские Иудеи, с которыми собственно ему и надо бы иметь дело и отсутствие которых — наилучшее доказательство, что тут преследуются совсем другие неблаговидные цели.

> 20. Или пусть сии самые скажут, какую нашли они во мне неправду, когда я стоял перед синедрионом,

> 21. разве только то одно слово, которое громко произнес я, стоя между ними, что за учение о воскресении мертвых я ныне судим вами.

20–21. Недоказуемая сама по себе, вина апостола осталась недоказанной и на состоявшемся суде Синедриона — последнее самое веское слово защиты и доказательство неосновательности дальнейших домогательств обвинителей Павла. Нельзя же, в самом деле, счесть преступлением Павла то слово, которое он громко произнес о воскресении мертвых и которое нашло согласных с ним в среде их самих!

> 22. Выслушав это, Феликс отсрочил дело их, сказав: рассмотрю ваше дело, когда придет тысяченачальник Лисий, и я обстоятельно узнаю об этом учении.

22. В подлинном тексте данный стих читается значительно иначе: άκουσας δε ταΰτα ό Φήλιξ άνεβάλετο αυτούς, άκριβέστερον είδώς τά περί της όδοΰ, ειπών όταν Λυσπίας ό χιλίαρχος καταβή διαγνώσομαι τά καθ ύμάς, т. е.: «выслушав это, Феликс отложил их (т. е. их дело), точнее узнав о сем пути, сказав: когда Лисий тысяченачальник придет, я разузнаю все относительно вас…» (Слав. текст).

Таким образом, здесь дело надо понимать так, что Феликс, получив более точные сведения о пути, т. е. об образе мыслей и верований Павла, и убедившись, что обвинения его совершенно напрасны, но вместе с тем и не желая резким отказом огорчить и возбудить против себя посрамившихся обвинителей (ср. 27 ст.), все же не освобождает Павла, объявляя об отсрочке этого дела, будто бы из желания подробнее узнать обо всем от Лисия.

Кроме непосредственного ознакомления с христианскими убеждениями Павла из его речей, Феликс мог иметь достаточные сведения о христианстве и из других источников. Довольно давно он был прокуратором Иудеи, еще давнее он жил там (см. к XXIII:24 и XXIV:10); христианство тогда распространилось уже по всей Палестине и в Кесарии, где, может быть, еще находился обращенный Петром сотник Корнилий. Наконец, многое мог знать Феликс и от жены своей Друзиллы, природной иудеянки, интересовавшейся христианством.

> 23. А Павла приказал сотнику стеречь, но не стеснять его и не запрещать никому из его близких служить ему или приходить к нему.

23. «Не стеснять его..» Как после в Риме, Павел, вероятно, состоял под присмотром одного воина (XXVIII:16) и мог принимать всех.

> 24. Через несколько дней Феликс, придя с Друзиллою, женою своею, Иудеянкою, призвал Павла, и слушал его о вере во Христа Иисуса/

24. Друзилла — жена Феликса — была дочь царя Ирода Агриппы 1-го, который убил Апостола Иакова и умер в Кесарии (гл. XII). Эта известная тогда красавица состояла сначала в замужестве за Азизом, царем Емесским (в Сирии), но Феликс, при посредстве какого-то волхва из Кипра, именем Симона, очаровал ее, и, разведшись с первою женою своею (именем также Друзиллою, внучкою известных Антония и Клеопатры) женился на ней (Флав. Археол. XX:7, 1 и д.),

«Призвал Павла и слушал его о вере во Христа Иисуса…» Не для судебной защиты призвал и слушал Павла Феликс, а заинтересовавшись его личностью и учением христианским. Особенно желала, вероятно, видеть и слышать Павла Друзилла, как бывшая иродианка, без сомнения много слышавшая о христианстве.

> 25. И как он говорил о правде, о воздержании и о будущем суде, то Феликс пришел в страх и отвечал: теперь пойди, а когда найду время, позову тебя.

> 26. Притом же надеялся он, что Павел даст ему денег, чтобы отпустил его: посему часто призывал его и беседовал с ним.

25–26. «Говорил о правде, о воздержании и о будущем суде…» Беседа Павла особенно была приспособлена к состоянию слушателей, отвечая не только их заинтересованности христианством, но и содержа то, чего они, может быть, и не хотели бы, но апостол со святою смелостью говорил им прямо в лицо. Распутная Друзилла особенно должна была краснеть, слушая о воздержании. Хищный и несправедливый правитель не мог не чувствовать укоров совести, внимая проповеди о правде. Для обоих должно было показаться ужасающим извещение о страшном суде, хотя гордый правитель не дал достаточно воли этому спасительному чувству и поспешил прекратить грозные для его совести речи апостола, отослав его от себя под прежний надзор. Хотя потом он призывал его часто для беседы с ним, но уже не столько из желания слышать истину, сколько из недостойных корыстных расчетов, надеясь на взятку — если не со стороны самого апостола, то его почитателей. Но св. Павел был невинен и не хотел покупать свободу каким бы то ни было непозволительным способом, не позволял себе воспользоваться и любовью кесарийцев, которые могли бы, конечно, собрать деньги на выкуп, непосильный для самого Павла. Он не хотел примешивать к Божественным предначертаниям относительно своей судьбы сомнительные человеческие средства и предпочитал честную неволю виноватой свободе. Рядом с такою красотою души Павла тем безобразнее вырисовывается жалкая бессовестность Феликса, который, хорошо зная невинность узника и его нравственное превосходство, все-таки продолжал томить его в заключении из угождения иудеям и для смятения их гнева (27 ст.).

> 27. Но по прошествии двух лет на место Феликса поступил Порций Фест. Желая доставить удовольствие Иудеям, Феликс оставил Павла в узах.

27. «По прошествии двух лет…» со времени заключения Павла в узы (в 60 или 61 году по Р. X.), Феликс был отозван в Рим вследствие жалоб на него иудеев и заменен Порцием Фестом. Чтобы хоть сколько-нибудь расположить к себе иудеев и, с другой стороны, отомстить апостолу за неудовлетворение своего взяточничества, Феликс, отправляясь на суд, оставил Павла в узах. Преемник Феликса, мало сделавший доброго для Иудеи, умер в следующем году. Его заступил Альбин.

#### Глава XXV

Фест в Иерусалиме, жалобы иудеев на Апостола Павла (1–6). Апостол на суде Феста (7–12). Агриппа II-й (с Вереникою) в Кесарии ознакомляется от Феста о деле Павла и изъявляет желание слышать его (13–27).

> 1. Фест, прибыв в область, через три дня отправился из Кесарии в Иерусалим.

> 2. Тогда первосвященник и знатнейшие из Иудеев явились к нему с жалобою на Павла и убеждали его,

2. Первосвященник — Измаил, сын Фаби, которого Феликс поставил на место смещенного им Анании (XXIII:2; Флав. Археол. XX:8, 8 и 11).

«Знатнейшие из иудеев» — οι πρώτοι τών Ιουδαίων — первые из иудеев — знатнейшие, именитейшие люди. Вероятно, этим обозначается, что тут были не только члены Синедриона, но и другие знатнейшие по своему должностному и общественному положению светские особы, что указывает на значительное усиление вражды к Павлу, мнимому врагу народной религии. По-видимому, эти жалобщики явились к новому прокуратору собственно для поздравления его и представления ему, но тут же не замедлили принести ему и жалобу на Павла, представив дело его, как дело целого народа, важнейшее национальное дело текущей минуты, не терпящее отлагательства.

> 3. прося, чтобы он сделал милость, вызвал его в Иерусалим; и злоумышляли убить его на дороге.

3. Из дальнейшего видно (ст. 15), что иудеи прямо требовали осуждения Павла. Но Фест благоразумно отклонил их домогательство (16 ст.).

> 4. Но Фест отвечал, что Павел содержится в Кесарии под стражею и что он сам скоро отправится туда.

> 5. Итак, сказал он, которые из вас могут, пусть пойдут со мною, и если есть что-нибудь за этим человеком, пусть обвиняют его.

5. «Сильные между вами…», — т. е. имеющие власть, облеченные правами или полномочиями от имени народа иудейского или синедриона.

> 6. Пробыв же у них не больше восьми или десяти дней, возвратился в Кесарию и на другой день, сев на судейское место, повелел привести Павла.

6. Образ мыслей и действий нового правителя обнаруживает его решительность и справедливость, соединенные с важною строгостью, столь уместною для римского правительственного чиновника, имевшего творить суд правый, скорый и милостивый. Как жалка рядом с этим достоинством язычника низость народного правительства иудейского, униженно вымаливавшего, под видом милости, возможности вероломного убийства узника на дороге к правосудию!

> 7. Когда он явился, стали кругом пришедшие из Иерусалима Иудеи, принося на Павла многие и тяжкие обвинения, которых не могли доказать.

7. «Стали кругом» — может быть, с целью запугать Павла, лишить его мужества и присутствия духа.

«Многие и тяжкие обвинения…» — какие именно? Дееписатель прямо не говорит, замечая только, что эти обвинения были бездоказательны, голословны. Из ответа апостола (ст. 8) можно заключить, что обвинения были все те же, что и ранее — на суде пред Феликсом (XXIV:5–6). Есть, однако, и нечто новое, или, по крайней мере, резче выраженное: это — обвинение в каком-то преступлении против Кесаря. По-видимому, это — более резкое, усиленное воспроизведение прежнего обвинения апостола в том, что он возмутитель (XXIV:5). Возможно также, что здесь повторяется клевета, которую возводили на христиан солунские иудеи (XVII:6 и д.), выставляя на вид, что христиане почитают другого царя Иисуса и, следовательно, идут против повелений Кесаря.

> 8. Он же в оправдание свое сказал: я не сделал никакого преступления ни против закона Иудейского, ни против храма, ни против кесаря.

8. Стих представляет или подлинно краткий ответ апостола в свое оправдание, имеющее решительный характер, или, может быть, передает только сущность защитительной речи Павла.

> 9. Фест, желая сделать угождение Иудеям, сказал в ответ Павлу: хочешь ли идти в Иерусалим, чтобы я там судил тебя в этом?

9. Подобно Феликсу, Фест не нашел никакой вины в Павле, но не осмелился, как и тот, оскорбить иудеев освобождением невинного. Посему, желая сделать угодное иудеям, он спрашивает Павла: «хочешь ли идти в Иерусалим, чтобы я там судил тебя в этом?» Хотя этим выражением Фест давал понять, что он не оставит Павла на произвол Синедриона, однако, Павел отказался от такого косвенного, малонадежного покровительства и предпочел, чтобы дело его было передано не в руки низшего, а в руки высшего суда Кесарева, на что он имел полное право, как римский гражданин. Спросить Павла — хочешь ли?.. — Фест должен был потому, что перенесение дела из высшей судебной инстанции (суд прокуратора — именем Кесаря) в низшую (суд местный, национальный) могло быть сделано только разве по желанию подсудимого. С другой стороны, не сомневаясь в решительном отказе Павла на свое предложение, Фест все-таки спрашивает Павла хочешь ли?.. все по той же угодливости иудеям, которым Фест хотел показать, что отказ в исполнении их просьбы выдать им Павла (ст. 4) сделан не из неблаговоления к ним, а зависит от самого подсудимого, которого против его воли нельзя, по римским законам, передавать из высшей судебной инстанции в низшую. Фест «пока еще не знал иудеев и не испытал от них почестей, отвечал справедливо (ст. 4); а когда побывал в Иерусалиме, то также стал угождать им, и не просто угождает, а с подобострастием» (Злат.).

> 10. Павел сказал: я стою перед судом кесаревым, где мне и следует быть судиму. Иудеев я ничем не обидел, как и ты хорошо знаешь.

10. Отказ Павла дышит достоинством и сознанием полной своей невинности. «Я стою пред судом Кесаревым…», отвечал он, и отвечал справедливо, потому что суд римского наместника почитался судом самого императора.

«Где мне и следует быть судиму…» — намек на то, что если Фест не нашел сам вины в Павле и, так сказать, не имеет права и мужества осадить невинного, то тем более он не имеет права выдать этого невинного на заведомое осуждение суда низшего: тут беспристрастным и справедливым мог быть только суд самого Кесаря.

«Иудеев я ничем не обидел…» — новое основание для отказа судиться судом иудейским, домогательства которого являются бесцеремонным беззаконием и ничего, кроме беззакония, не обещают.

«Как и ты хорошо знаешь…» — ώς καί σύ κάλλιον επιγινώσκεις… — «яко же и ты добре веси…», «как и ты лучше знаешь», т. е. лучше знаешь или должен знать как то, что я не обидел иудеев, так и то, что не обидевшего их не следует выдавать им, а препроводить на высший суд Кесаря. Этим показывается тонко и деликатно неуместность самого вопроса — хочешь ли? Ты лучше (чем прикидываешься) знаешь, чего я должен хотеть и по законам римским, и по чувству невиновности пред иудеями: спрашивать об этом нечего, дело ясно само собою. За апостола в данном случае нечего бояться: он вполне готов и умереть, если того заслужил; а если нет в нем никакой вины, то «никто не может выдать (καρίσαθαι — подарить) меня им». Такое решительное заявление, ограничивающее свободу самого прокуратора, Павел делает, очевидно, потому, что Фест, при обнаружившейся угодливости иудеям, внушал сильные сомнения в своем беспристрастии, заставляя думать, что интриги смертельных врагов апостола восторжествуют и над этим прокуратором.

«Требую суда Кесарева!..» — заключает апостол, избавляя Феста от страха возбудить неудовольствие иудеев своим освобождением и находя настоящий момент наиболее благоприятным к исполнению воли Господа, предназначившей ему свидетельствовать о Нем и в Риме (XXIII:11).

> 11. Ибо, если я неправ и сделал что-нибудь, достойное смерти, то не отрекаюсь умереть; а если ничего того нет, в чем сии обвиняют меня, то никто не может выдать меня им. Требую суда кесарева.

> 12. Тогда Фест, поговорив с советом, отвечал: ты потребовал суда кесарева, к кесарю и отправишься.

12. «Фест, поговорив с советом…» из нескольких чиновников, называвшихся советниками, которые состояли обыкновенно при провинциальных правителях для участия в делах управления областью.

«Ты потребовал суда Кесарева, к Кесарю и отправишься…» В объявлении этом звучит нотка неудовольствия, понятная после тех тонких намеков, на какие вызвал апостола образ действий прокуратора.

> 13. Через несколько дней царь Агриппа и Вереника прибыли в Кесарию поздравить Феста.

13. «Царь Агриппа…» Это был Ирод Агриппа II-й, последний царь из фамилии Иродовой. Он был сын Ирода Агриппы I-го, (о котором говорится в XII гл.), правнук Ирода I-го, брат Друзиллы — жены бывшего прокуратора Феликса. Воспитывался при дворе римского императора Клавдия, который, вскоре после смерти отца его, дал ему во владение Халкис (в Сирии), а через четыре года (около 53 г. по Р. X.) вместо него — прежнюю тетрархию Филиппа и тетрархию Писания (см. к Мф II:22 и Лк III:1), с титулом царя и полномочием — иметь попечение и надзор за храмом Иерусалимским (при нем и оконченным, см. к Ин II:20) и избирать первосвященников Иерусалимских (Флав., Археол., XIX:9, 2; XX:1, 1 и 3, 7, 1).

Вереника — родная сестра Агриппы, бывшая сперва в замужестве за дядей своим Иродом, правителем Халкиса, потом по смерти его жившая с вышеупомянутым братом своим, как полагали, в беззаконной связи (Флав., Археол. XX:7, 3), потом вышедшая за киликийского царя Полемона (там же, 7, 5) и, наконец, бывшая в обладании Веспасиана и Тита.

«Поздравить Феста…» Исполнение не просто долга вежливости, но и прямой обязанности — ввиду вассальных отношений к Риму.

> 14. И как они провели там много дней, то Фест предложил царю дело Павлово, говоря: здесь есть человек, оставленный Феликсом в узах,

14. Настоятельной надобности предлагать царю дело Павла Фест, как видно, не имел. Если же сделал это, то, по замечанию Дееписателя, потому, что… надо же было чем-нибудь занять проведенные царем здесь много дней, тем более, что дело это было для царя действительно небезразличное и небезынтересное, причем Фест мог даже надеться услышать от царя, по ознакомлении с этим делом, мнение о нем более правильное и компетентное, нежели какое мог составить сам правитель, еще так мало знавший обычаи и законы иудейские (ср. ст. 26–27).

> 15. на которого, в бытность мою в Иерусалиме, с жалобою явились первосвященники и старейшины Иудейские, требуя осуждения его.

15–21. Фест делает Агриппе довольно обстоятельное сообщение о деле Павла, выставляя попутно на вид и свою личную правдивость (не пренебрегая, однако, и ложью, ср. ст. 20), честность и ревность в ведении этого дела, и преимущества вообще римского судопроизводства сравнительно с тогдашним иудейским.

> 16. Я отвечал им, что у Римлян нет обыкновения выдавать какого-нибудь человека на смерть, прежде нежели обвиняемый будет иметь обвинителей налицо и получит свободу защищаться против обвинения.

16. «Ни одного из обвинений, какие я предполагал», судя по настойчивости и озлоблению обвинителей, особенно обвинений политического характера. Единственное такого рода обвинение было настолько несерьезно и главное — бездоказательно, как и все остальные, что слова прокуратура равносильны полному оправданию обвиняемого.

> 17. Когда же они пришли сюда, то, без всякого отлагательства, на другой же день сел я на судейское место и повелел привести того человека.

> 18. Обступив его, обвинители не представили ни одного из обвинений, какие я предполагал;

> 19. но они имели некоторые споры с ним об их Богопочитании и о каком-то Иисусе умершем, о Котором Павел утверждал, что Он жив.

19. «Споры… об их Богопочитании и о каком-то Иисусе умершем, о Котором Павел утверждал, что Он жив…» Выражение звучит равнодушием ко всем этим истинам и желанием показать себя стоящим выше этих «иудейских суеверий», как выражались язычники вообще об откровенной еврейской религии. Учение же Павла о воскресении Христовом передается с нескрываемым издевательством: «περί τινο: Ίησοΰ τεθνηκότος, όν έφασχεν ό Παϋλος ζήν» — о некоем Иисусе умершем, Которого Павел утверждал жить, т. е. делал нечто такое, что выше его сил, каковы вечные и неодолимые законы природы.

> 20. Затрудняясь в решении этого вопроса, я сказал: хочет ли он идти в Иерусалим и там быть судимым в этом?

20. «Затрудняясь в решении сего вопроса…» Это — ложь: нижеприведенный вопрос Павлу Фест делал не по затруднению в решении столь ясного вопроса, а из желания сделать угодное иудеям (ст. 9). Употребляется эта ложь из желания выставить себя пред Агриппою в лучшем свете.

> 21. Но как Павел потребовал, чтобы он оставлен был на рассмотрение Августово, то я велел содержать его под стражею до тех пор, как пошлю его к кесарю.

21. «На рассмотрение Августово…» — то же, что и на суд Кесаря, обычным титулом которого со времени Октавиана было Август.

> 22. Агриппа же сказал Фесту: хотел бы и я послушать этого человека. Завтра же, отвечал тот, услышишь его.

22. «Хотел бы и я послушать…» Весьма вероятно, что Агриппа слышал и прежде что-либо об апостоле и о христианстве (XXVI:26), и теперь вполне естественно, что он рад воспользоваться случаем видеть и слышать этого величайшего исповедника и учителя христианства.

> 23. На другой день, когда Агриппа и Вереника пришли с великою пышностью и вошли в судебную палату с тысяченачальниками и знатнейшими гражданами, по приказанию Феста приведен был Павел.

23. «С великою пышностью…», т. е. по-царски, прилично своему сану.

«С тысяченачальниками…» В Кесарии — резиденции прокуратора, правителя такой беспокойной области, какою была тогда Палестина, стояло пять когорт войска и, следовательно, пять тысяченачальников (Флав. О войне Иуд. III:4, 2).

«Знатнейшими гражданами…» — представителями города, в котором сосредоточивалось управление целой провинции. Таким образом, это было многочисленное и блестящее собрание представителей военного и гражданского ведомств Кесарии, с царем и его сестрой и правителем провинции во главе. В это-то блестящее собрание и введен был апостол в узах (XXVI:29).

> 24. И сказал Фест: царь Агриппа и все присутствующие с нами мужи! вы видите того, против которого всё множество Иудеев приступали ко мне в Иерусалиме и здесь и кричали, что ему не должно более жить

24. Представляя собранию узника, Фест излагает кратко дело его и цель нового обсуждения этого дела — «чтобы было мне что написать» (26 ст.). Так, очевидно, сложилось дело бедного Павла, что нечего было о нем даже и написать: надо было отпускать, а не хотелось — «страха ради иудейского», а и обвинять было не в чем. Бедное правосудие! Бедные стражи пресловутого римскою права!

«Все множество иудеев…» — несколько преувеличено, ср. ст. 2 и 15. Возможно, впрочем, что указанных там лиц действительно сопровождала более или менее значительная толпа народа, подкрепляя жалобы и обвинения на Павла и криками требуя осуждения его на смерть.

> 25. Но я нашел, что он не сделал ничего, достойного смерти; и как он сам потребовал суда у Августа, то я решился послать его к нему.

> 26. Я не имею ничего верного написать о нем государю; посему привел его пред вас, и особенно пред тебя, царь Агриппа, дабы, по рассмотрении, было мне что написать.

26. «Не имею ничего верного написать о нем…» Возможно, что правитель искренно затруднялся ясно и верно представить сущность дела, что вполне понятно в нем, как иностранце, недавно только прибывшем в эту область и незнакомом с ее постановлениями, характером и обычаями, — хотя из представленных обвинений Павла он и успел вынести твердое убеждение, что по римским законам он не подлежит смертной казни. Естественно было поэтому для него желать слышать мнение нарочито собранных им и особенно Агриппы, как ближе всех знакомого с местными учреждениями и обычаями страны, чтобы составить вполне верное суждение об этом деле, о котором ему надо было писать обстоятельное донесение императору.

> 27. Ибо, мне кажется, нерассудительно послать узника и не показать обвинений на него.

#### Глава XXVI

Защитительная речь Павла пред собранием во главе Агриппы и Феста (1–29). Мнение Агриппы и собрания о деле Павла (30–32).

> 1. Агриппа сказал Павлу: позволяется тебе говорить за себя. Тогда Павел, простерши руку стал говорить в свою защиту:

1. Как царь и почетный гость прокуратора Агриппа первенствует в собрании, открывая и закрывая заседание. Знаменательно при этом, что, открывая собрание разрешением Павлу вести защитительную речь, Агриппа, воспитанный при дворе римском, обнаруживает такую деликатность по отношению к прокуратору, выражаясь безлично при обращении к Павлу: «позволяется (а не: позволяю) тебе говорить…»

«Простерши руку…». Ораторский прием для усиления торжественности минуты и произносимой речи, в данном случае имевший особую силу и значение. Простертая рука, на которой висела цепь, — какой сильный символ несвязуемости внутренней духовной свободы и правды дела! «Слово Божие не вяжется!…»

Речь Павла по существу не представляет ничего нового, чего он не говорил прежде. Особенность ее в том, что она является победоносною торжественною защитою не столько самого Павла, сколько всего христианства, как истинно Богооткровенной религии.

Исходным пунктом речи служит мысль о тесной связи Ветхого Завета с Новым.

Выходя из этой мысли, Павел объявляет, что его вина состоит разве только в том, что он верил в исполнение обетования, непреложность которого признавали и сами иудеи, хотя и не считали его исполнившимся.

> 2. царь Агриппа! почитаю себя счастливым, что сегодня могу защищаться перед тобою во всем, в чем обвиняют меня Иудеи,

> 3. тем более, что ты знаешь все обычаи и спорные мнения Иудеев. Посему прошу тебя выслушать меня великодушно.

1–3. «Почитаю себя счастливым…». Павел, без сомнения, совершенно искренно говорил и мог говорить так. Он выражает вполне естественно свою радость, что имеет случай защищать себя, во-первых, пред царем, и, во-вторых, пред таким царем, которому лучше других известны «все обычаи и спорные мнения Иудеев» и который, следовательно, лучше, чем другие (например, прокураторы Иудеи), мог судить о невинности его и высшей правде его дела. Такие случаи — излагать это правое дело, имеющее всеобщее значение, пред такими именитыми слушателями — представлялись нечасто, зато особенным образом служили к славе имени Христова и к оправданию христианства в глазах целого мира. Вот почему вполне естественно, что «Павел с дерзновением начинает говорить и называет себя счастливым не из ласкательства, но потому, что говорит пред человеком, которому все известно» (Злат.).

> 4. Жизнь мою от юности моей, которую сначала проводил я среди народа моего в Иерусалиме, знают все Иудеи;

> 5. они издавна знают обо мне, если захотят свидетельствовать, что я жил фарисеем по строжайшему в нашем вероисповедании учению.

4–5. Указанием на строгое, фарисейское — «по строжайшему в нашем вероисповедании учению» — воспитание, в самом центре религиозной жизни иудейства — Иерусалиме, от лет ранней юности, — Павел имеет в виду усугубить значение совершившегося в нем переворота, о котором он намерен сказать далее, значение, имеющее силу не для него одного, а и для всех людей здравого смысла и искренних, честных искателей истины.

«Если захотят свидетельствовать…» Выражение предполагает отрицательный смысл: для иудеев большая невыгода свидетельствовать обо всем этом, служащем к большей чести и оправданию христианства, и естественно, что они не захотят об этом свидетельствовать.

> 6. И ныне я стою перед судом за надежду на обетование, данное от Бога нашим отцам,

6. «И ныне я стою пред судом за надежду на обетование…» «Какое вероломство хочет учинить строжайшее иудейство! — как бы так хочет сказать апостол. Это строжайшее иудейство не могло не одобрять разожженной жажды обетования в своем наиболее ревностном последователе. А потом, когда эта жажда честно и истинно нашла себе верное удовлетворение, то же самое строжайшее иудейство выступает его казнителем. Явная несообразность! «Не безумно ли всячески стараться, чтобы она (надежда) исполнилась, и — гнать того, кто в нее верует?» (Злат.).

«За надежду на обетование…» — для Павла уже получившую живое осуществление в лице Господа Иисуса, для остальных иудеев еще ожидаемую так напрасно и так запоздало (ср. XIII:32; XXIII:6).

> 7. которого исполнение надеются увидеть наши двенадцать колен, усердно служа Богу день и ночь. За сию-то надежду, царь Агриппа, обвиняют меня Иудеи.

> 8. Что же? Неужели вы невероятным почитаете, что Бог воскрешает мертвых?

7–8. «Наши двенадцать колен…» — древнее теократическое обозначение всего народа израильского, как одного целого народа Божия. Хотя это разделение на колена давно уже сгладилось неоднократными пленениями евреев, а также позднейшими — и вынужденными, и добровольными — переселениями в языческие страны, однако в сознании народном всегда оставалось представление о целом народе, как состоящем из XII колен, где бы ни обитали их представители — в Палестине ли, или в рассеянии (ср. Иак I:1).

«Усердно служа Богу день и ночь…» — именно в ожидании исполнения данного Богом обетования о Мессии, Который был средоточием всего служения Богу евреев, Которым они, так сказать, живут и дышат.

«За сию-то надежду… обвиняют меня…» Было ясно для всех, что Павел разумел здесь Иисуса, убитого иудеями и воскресшего силою Бога. Но тут, быть может, заметив в слушателях движение негодования или просто желая предупредить возражения, апостол вдруг возвышает голос, говоря как бы ко всем, как иудеям, так и язычникам, представители коих были тут: «что же? ужели вы невероятным почитаете, что Бог воскрешает мертвых?…», разумея здесь не воскресение мертвых вообще, но воскресение Иисуса Христа, как ясное доказательство исполнения пророчеств в лице Спасителя. Далее, в доказательство своей мысли, Павел говорит о своем обращении (9–23), и этот третий рассказ его, в сущности, тождественный с двумя другими, принимает в его устах особый оттенок, применительно к обстоятельствам и слушателям.

Так как воскресение Иисуса было видимым, живым доказательством исполнения пророчества о Нем, то он, в сущности, не говорил ничего нового, ибо еще прежде него Моисей и пророки учили о том же: Иисус должен пострадать, должен воскреснуть (ср. III:24).

«Бог воскрешает мертвых» — (ср. к II:24 и пар.) — настоящее время употреблено для означения всегдашней легкости и возможности воскресения мертвых Богом, безотносительно к воскресению Иисуса и будущему воскресению мертвых, ибо это дело Бога вечного и всемогущего, не допускающее никакого сомнения и возражения.

> 9. Правда, и я думал, что мне должно много действовать против имени Иисуса Назорея.

9. «Действовать против имени Иисуса…», — то есть против исповедания имени Иисуса Назорея, как Мессии, Господа и Бога (ср. IV:10).

> 10. Это я и делал в Иерусалиме: получив власть от первосвященников, я многих святых заключал в темницы, и, когда убивали их, я подавал на то голос;

10. «Это я и делал…» — cр. III:4 и д. и паралл. в гл. VII, VIII и IX. Подобно тому, как и выше — «правда, и я думал…» — апостол сознается, что и он некогда не верил не тому, что Бог воскрешает мертвых (этой веры он всегда держался, как строгий фарисей, ст. 5 и XXIII:6 и д.), но тому, что Он воскресил Иисуса и что Иисус есть истинный Сын Божий, и сначала поступал сообразно этому неверию. Это, однако, еще более располагает в пользу его учения, которое не могло дать такого резкого контраста со всем прежним его образом мыслей и действий — без особо сильного и крепкого основания, о чем он еще раз и повествует далее.

«Святых…» — ср. к XX:32 и пар. Апостол называет так христиан, возвышая их в глазах судей и глубже изобличая свою несправедливость в отношении к гонимым.

> 11. и по всем синагогам я многократно мучил их и принуждал хулить Иисуса и, в чрезмерной против них ярости, преследовал даже и в чужих городах.

11. «Принуждал хулить…», — т. е. Иисуса. В предшествующих рассказах этого не упоминается. С каким сокрушением сердца должен был вспомнить о сем исповедник и апостол Христов! И как это было сильно заставить задуматься и этих гонителей и хулителей Иисуса, не хотящих уверовать в Него после столь сильных доказательств Его Божественности!

> 12. Для сего, идя в Дамаск со властью и поручением от первосвященников,

> 13. среди дня на дороге я увидел, государь, с неба свет, превосходящий солнечное сияние, осиявший меня и шедших со мною.

> 14. Все мы упали на землю, и я услышал голос, говоривший мне на еврейском языке: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Трудно тебе идти против рожна.

> 15. Я сказал: кто Ты, Господи? Он сказал: «Я Иисус, Которого ты гонишь.

12–15. «Со властию и поручением…» — ср. прим. к IX:1–2.

Любопытны некоторые, хотя маленькие и несущественные, особенности этого второго собственного рассказа апостола о своем обращении, в сравнении с первым его рассказом (гл. XXII) и рассказом Дееписателя (IX гл.). Эти особенности следующие: 1) о свете небесном, осиявшем Павла, точнее отмечается, что это был «свет, превосходящий солнечное сияние» (в IX гл, свет с неба, в XXII — свет великий). Этою чертою восполняется тот и другой рассказ о Павле. 2) Апостол говорит затем, что и он сам, и спутники его — все мы упали на землю, чего не упоминается вовсе в XXII гл., в IX же говорится, что спутники Павла стояли в оцепенении (ст. 7). Это разногласие едва ли надо особенно стараться примирять. Достаточно объяснить его в том и другом случае различно выраженным желанием апостола изобразить силу впечатления события на его спутников (вероятно, и так, и этак, т. е. часть — падением, а другая — оцепенением, или сначала все падением, а потом все же — оцепенением), выразивших свой ужас пред совершающимся. 3) Апостол делает замечание, что Господь говорил с ним на еврейском языке, замечание, из коего видно, что настоящую речь свою апостол говорил на языке греческом, наиболее понятном для его слушателей. Наконец, 4) важнейшая особенность настоящего рассказа в том, что речь Господа передается гораздо подробнее. То, что в тех рассказах передается, как слова Господа Анании и Анании Павлу уже в Дамаске (ср. IX:10 и д., XXII:12 и д.), то здесь представляется, как речь Господа самому Павлу при явлении, и еще с некоторыми добавлениями. Вероятно, апостол, в видах большего удобства, совместил в одну речь и то, что говорил ему непосредственно Господь, и то, что говорил ему Анания, выразив это в свободном изложении, не держась буквы и не нарушая существенно истины, потому, что Павел действительно слышал от Анании то, что было ему поручено Господом.

Что касается тех подробностей настоящего рассказа (ст. 17 и 18), коих не оказывается совершенно в двух прежних сообщениях об этом событии, то и они объясняются также очень просто — неодинаково подробною передачею одного и того же существа дела.

> 16. Но встань и стань на ноги твои; ибо Я для того и явился тебе, чтобы поставить тебя служителем и свидетелем того, что ты видел и что Я открою тебе,

> 17. избавляя тебя от народа Иудейского и от язычников, к которым Я теперь посылаю тебя

> 18. открыть глаза им, чтобы они обратились от тьмы к свету и от власти сатаны к Богу, и верою в Меня получили прощение грехов и жребий с освященными».

16–18. «Служителем и свидетелем…» — ср. I:8. Указание на равенство служения Павлова служению прочих апостолов, при том отличии, что Павел преимущественно посылается быть апостолом язычников.

«Что ты видел, и что Я открою тебе…» Павел видел Господа воскресшим и прославленным, посему и мог быть совершенно таким же свидетелем Его воскресения, как и прочие апостолы (III:15; 1 Кор IX:1; XV:4–9). (О том, что Господь действительно открывал волю Свою и в дальнейшей истории Павла, свидетельствуется, между прочим, в XX:17 и д.; XXIII:11 и др.).

«От народа иудейского и от язычников, к которым Я теперь посылаю тебя…»К которым посылаю — надо относить и к народу иудейскому, и к язычникам, как и видим во всей деятельности Павла, обращавшегося всюду сначала к иудеям и потом уже к язычникам (ср. XIII:46 и пар.).

Тьма и свет — образы духовного состояния человека — во власти сатаны (князя тьмы) и в благодатном Царстве Бога — Отца светов. Первое состояние — под властью князя тьмы — состояние неведения истины Божией и сознательного от нее отчуждения, конец чего — вечная гибель; второе — состояние благодатного просвещения светом Божественной истины, в сыновней близости к Богу Отцу и вечном блаженстве со всеми святыми (ср. XX:32).

> 19. Поэтому, царь Агриппа, я не воспротивился небесному видению,

19. «Посему, я не воспротивился…», как противятся иногда самым очевидным и убедительным истинам, как противятся доселе все те, по милости которых был связан Павел и теперь предстоит на суде. «Этим явлением Он (Иисус) обратил меня и убедил так, что я не мог противиться» (Злат.).

> 20. но сперва жителям Дамаска и Иерусалима, потом всей земле Иудейской и язычникам проповедывал, чтобы они покаялись и обратились к Богу, делая дела, достойные покаяния.

20. Апостол указывает круг своей проповеднической деятельности (Дамаск, IX:19 и д., Иерусалим, IX:26 и д., вся земля иудейская и, наконец, язычники, — главным образом, Малой Азии, Македонии и Греции). Содержание своей проповеди апостол характеризует обще, как проповедь о покаянии и обращении к Богу иудеев и язычников, чтобы побудить их творить дела достойные покаяния (ср. Мф III:2, 8; Деян II:38 и паралл.).

> 21. За это схватили меня Иудеи в храме и покушались растерзать.

21. «За сие», т. е. за проповедь о покаянии, обращении к Богу иудеев и язычников (общее обозначение предмета проповеди), «схватили меня Иудеи в храме». В XXI:27 и д. указывается ближайший повод к нападению иудеев на Павла, здесь же приводится самая внутренняя причина их ненависти к нему.

> 22. Но, получив помощь от Бога, я до сего дня стою, свидетельствуя малому и великому, ничего не говоря, кроме того, о чем пророки и Моисей говорили, что это будет,

22. «Получив помощь от Бога», явленную, видимо, в быстром прибытии военачальника на выручку апостола из рук озверевшей толпы (XXI:31 и д.).

«До сего дня стою…» — пребываю до сего дня цел, свидетельствуя о Христе всем, кто хочет слушать, от малого до великого, от юноши до старца, от бедного до богатого, от незнатного до знатного (ср. Злат.).

«Ничего не говоря», — т. е. своего, самоизмышленного, а только предвозвещенное Моисеем и пророками.

> 23. то есть что Христос имел пострадать и, восстав первый из мертвых, возвестить свет народу (Иудейскому) и язычникам.

23. Апостол раздельнее указывает общее содержание и смысл пророчеств Моисея и пророков о Христе (ср. III:24 и паралл.), указывая следующие три главных черты: страдание Христово (Ис LIII и пар.), воскресение (Пс XV:8–11; ср. Деян II:24 и др.), возвещение света иудеям и язычникам (Ис LX:1–3; ср. Мф XII:21; Втор XVIII:15–18; Деян III:22 и д.).

«Восстав первый из мертвых…», — в том же смысле, как «перворожден из мертвых» (Кол I:18), положивши Своим воскресением начало и основание для воскресения всех людей (1 Кор XV:23; ср. Деян XXIII:6 и пар.).

«Возвестить свет» — просветить истинным учением о спасении мира (ср. Мф. IV:16).

> 24. Когда он так защищался, Фест громким голосом сказал: безумствуешь ты, Павел! большая ученость доводит тебя до сумасшествия.

24. Речь Павла прерывается громким сердитым восклицанием Феста, понятным при легкомысленном скептицизме и презрительном отношении ко всякой вере.

«Безумствуешь ты, Павел….» — выражение, по-видимому, относится ко всей речи Павла о своем обращении и ко всему его поведению после этого обращения, в котором скептик Фест не мог усмотреть ничего, кроме обыкновенного бреда расстроенного воображения.

«Большая ученость доводит тебя до сумасшествия…» Фест высказывается насмешливо, что Павел слишком заучился, отчего у него, как говорится, ум за разум зашел — отзыв крайнего легкомыслия, говорящий о большом невежестве и самого Феста. По-видимому, заключение о большой учености Павла Фест сделал из того, что Павел приводил столь многочисленные ссылки на пророчества, подтверждавшие его учение о Христе.

> 25. Нет, достопочтенный Фест, сказал он, я не безумствую, но говорю слова истины и здравого смысла.

> 26. Ибо знает об этом царь, перед которым и говорю смело. Я отнюдь не верю, чтобы от него было что-нибудь из сего скрыто; ибо это не в углу происходило.

25–26. Достаточно почтительно, но с полным достоинством, кратко и сильно, апостол отрицает упрек и подозрения Феста.

«Я не безумствую, но говорю слова истины и здравого смысла!..» Для уверения в сем не понимающего дела язычника апостол ссылается на более понимающего и смыслящего в сем деле иудея, царя Агриппу, к которому собственно и обращена вся эта речь апостола (ст. 2–3).

Прав апостол и в фактической стороне своего учения. Извинительно, что Фест, как новый человек, сомневается в верности проповедуемого Павлом. Но быть не может, чтобы от царя было скрыто «что-нибудь из сего», т. е. из того, что относится к жизни и деятельности Иисуса и к жизни первохристианской Церкви после Его вознесения, ибо все «это не в углу происходило…» — не втайне, а всенародно, и не в одном Иерусалиме, а и в виду всей Палестины.

> 27. Веришь ли, царь Агриппа, пророкам? Знаю, что веришь.

> 28. Агриппа сказал Павлу: ты немного не убеждаешь меня сделаться Христианином.

> 29. Павел сказал: молил бы я Бога, чтобы мало ли, много ли, не только ты, но и все, слушающие меня сегодня, сделались такими, как я, кроме этих уз.

27–29. Подтвердив истину и здравомыслие своих слов бесспорным знанием царем Агриппою того, что не в углу происходило, апостол вдруг неожиданным и решительным оборотом речи обращается к совести Агриппы и, как мудрый и искусный ловец человеков (Мф IV:19), ставит его в такое положение, что всякий другой, честно ревнующий об истине, не избежал бы уловления, как избежал Агриппа, стыдливо отделавшись легкомысленной остротой и поспешив закрыть собрание.

«Веришь ли, царь Агриппа, пророкам? Знаю, что веришь…» — спешит ответить сам апостол за смущенного царя, растерявшегося от столь неожиданного экзамена в области веры и совести, на глазах образованных римских чиновников, пред которыми царь лицемерно хотел бы лучше казаться добрым язычником, чуждым суеверий иудейских.

Обыкновенно ответ Агриппы переводят так: «ты немного не убеждаешь меня сделаться христианином». В интересах славы Павла, красноречие которого вызвало у царя такую похвалу, многие принимают такой перевод. Однако мало вероятного, чтобы Агриппа, если даже допустить, что речь апостола сильно подействовала на него, мог зайти так далеко, особенно в присутствии Феста, только что назвавшего Павла почти безумным. Нельзя понимать ответа в указанном смысле и потому, что он противоречит прямому значению слов подлинника. Греческое чтение данного места таково: έν όλίγω (т. е. χρόνω) μέ πείθειζ Χριστανόν γενέσθαι, греческое слово πείθειν — «убедить» чаще означает стараться, силиться убедить. Слово έν όλίγω — «немного» — принимается почти всегда в значении короткого времени. Если принять во внимание быстроту оборота речи, которым Павел хотел сказать: «если ты веришь пророкам, то должен верить в Иисуса Христа», то нам понятен будет естественный смысл ответа: «ты слишком скор на заключения!», т. е. Агриппа хотел сказать: ты спрашиваешь, верю ли я пророкам? Да, верю. Но заключать отсюда, что я необходимо должен веровать во Христа, чтобы я был уже христианином, — это уже слишком поспешное заключение.

Славянский текст лучше оттеняет такой смысл ответа — «вмале мя препираеши христианина быти!» И именно такой смысл и мирится лучше всего с глубоким и серьезным впечатлением речи Павла на Агриппу, его слабым желанием сделаться христианином и, наконец, тем затруднительным положением, в какое Агриппа был поставлен, чувствуя себя, с одной стороны, в присутствии Павла, называвшего его обращенным израильтянином, а с другой — Феста, не уважавшего ни иудейства, ни христианства и считавшего Павла безумцем. Кроме того, такой смысл ближе подходит к ответу Павла, который без того делается малопонятною и пустой игрою слов. В действительности, между ответами Агриппы и Павла должна существовать логическая связь. Царь говорит: ты слишком скоро хочешь меня сделать христианином, Павел отвечает: «молил бы я Бога, чтобы мало ли много ли (т. е. скоро ли или долго, различие времени неважно, лишь бы дело сделалось), не только ты, но и все, слушающие меня сего дня, сделались такими, как я!..» Последние слова, очевидно, намекают на слова Феста относительно «безумства» Павла.

«Кроме сих уз…» — трогательно добавляет невинный исповедник Христов. Узы были его похвалою (Еф III:1; IV:1; Флм I; Флп II:17 и д.), но, конечно, он не желал, чтобы все христиане, его возлюбленные чада, были в узах всегда (ср. 3лат. и Феофил.).

> 30. Когда он сказал это, царь и правитель, Вереника и сидевшие с ними встали;

> 31. и, отойдя в сторону, говорили между собою, что этот человек ничего, достойного смерти или уз, не делает.

> 32. И сказал Агриппа Фесту: можно было бы освободить этого человека, если бы он не потребовал суда у кесаря. Посему и решился правитель послать его к кесарю.

30–32. «Царь и правитель… встали…» — не потому, что Павел сказал все, но — чтобы прекратить столь пытавшее совесть царя слово апостола, встает Агриппа, и за ним правитель и все сидевшие с ними. Как бы то ни было, общее впечатление защиты апостола оставалось благоприятным. Любопытно, что Фест и Агриппа, признав Павла не сделавшим ничего достойного не только смерти, но и уз; все-таки посылают его к Кесарю, ссылаясь на то, что Павел требовал суда Кесаря. Но ведь это требование имело силу дотоле, доколе находили виновным Павла. Теперь, когда эта виновность торжественно снималась с Павла, он имел право на свободу, без отсылания к Кесарю. Очевидно, и Фест, и Агриппа не совсем искренно желали освобождения Павла, или, по меньшей мере, показали себя бездушными и мелочными формалистами, строго соблюдающими закон, который так легко мог быть обращен и тут в пользу Павла, стоило только спросить последнего, настаивает ли он на суде Кесаря, когда его совершенно готов освободить суд прокуратора? Ответ был бы, конечно, один: настаивать не для чего, достаточно освободить.

«Отшедши в сторону…» — άναχωρήσαντες, отойдя, удалившись, очевидно, в другую комнату, а не в сторону только той, где происходило собрание.

«Ничего достойного смерти или уз не делает…»

Настоящее время — не делает — выражает оценку бездеятельности Павла, доколе он действует по высказанным им религиозным началам. Важное и ценное признание, усугубляющее непоследовательность отправления Павла еще на суд Кесаря.

#### Глава XXVII

Ап. Павел на пути в Рим — от Кесарии до Мир Ликийских (1–5). От Мир до Крита и близ Крита (6–13). От Крита до Мальты (14–44).

> 1. Когда решено было плыть нам в Италию, то отдали Павла и некоторых других узников сотнику Августова полка, именем Юлию.

1. «Плыть нам…» Дееписатель снова начинает повествовать, как спутник апостола, и так — до самого прибытия его в Рим. Кроме Луки, с Павлом находился в этом путешествии Аристарх (2 ст.).

«Сотнику Августова полка…» — греч. и слав.: σπείρας Σεβαστής, спиры Севастийские — Севастийского отряда, названного так по имени г. Севастии.

> 2. Мы взошли на Адрамитский корабль и отправились, намереваясь плыть около Асийских мест. С нами был Аристарх, Македонянин из Фессалоники.

2. «Адрамитский корабль…» — Aдpaмит — приморский город в Малоазийской провинции — Миссии, недалеко от Трояды и Асса (см. к XVI:7–8; XX:5–6). Это, вероятно, был корабль одного из адрамитских купцов.

«Плыть около Асийских мест…», — т. е. вдоль берегов Сирии и Малой Азии до Адрамита. Узники были посажены на этот корабль, очевидно, за неимением другого, который бы прямо направлялся в Италию, — в расчете пересесть в одной из Малоазийских пристаней на другой корабль до Италии. Такие корабли, при живых торговых сношениях Малой Азии с Италией, можно было найти здесь всегда, как случилось и теперь (ст. 6).

Об Аристархе см. XIX:29; XX:4; Кол IV:10; Флм I:24.

> 3. На другой день пристали к Сидону. Юлий, поступая с Павлом человеколюбиво, позволил ему сходить к друзьям и воспользоваться их усердием.

3. «К Сидону…» — древнейшему торговому городу Финикии (Мф XI:22), верстах в 100 от Кесарии. Сюда корабль прибыл на другой день, что показывает полную благополучность плавания.

«Сходить к друзьям…» Вероятно, корабль имел здесь довольно продолжительную остановку, во время которой апостол получил от человеколюбивого Юлия разрешение (конечно, в сопровождении стражи) посетить своих друзей, т. е. христиан (ср. XI:19), и воспользоваться их усердием для удовлетворения нужд апостола и его спутников (христиан) в дальнейшем плавании. «Вероятно, Павел нуждался в этом после многих бедствий от уз, от страха, от постоянной перемены мест. Смотри, как писатель не скрывает и того, что он желал получить пособие» (Злат.).

> 4. Отправившись оттуда, мы приплыли в Кипр, по причине противных ветров,

4. «Приплыли в Кипр…» — см. к IV:36 и пар. Это совершилось, по-видимому, вопреки первоначальному намерению плавателей (ст. 2) по причине противных ветров, отклонивших корабль от принятого направления.

> 5. и, переплыв море против Киликии и Памфилии, прибыли в Миры Ликийские.

5. «Переплыв море против Киликии и Памфилии…» — (см. прим. к XI:25 и XIII:13), следовательно, не заходя в их приморские города, прибыли в Миры Ликийские — цветущий тогда город в Малоазийской провинции Ликии, верстах в 4 от моря, на реке судоходной до самого города. Здесь найден был сотником александрийский корабль, плывший в Италию, на который пересадили узников и конвой. Вероятно, это был тоже купеческий корабль, очень большого размера, везший груз пшеницы (ст. 38) и, кроме того, до 276 человек народа (ст. 37). Почему этот корабль, плывший из Александрии в Италию, настолько уклонился от прямого пути, очутившись в Малой Азии, неизвестно: может быть, был загнан противными ветрами, может быть, торговыми делами, сдачей или приемкой грузов и т. п.

> 6. Там сотник нашел Александрийский корабль, плывущий в Италию, и посадил нас на него.

> 7. Медленно плавая многие дни и едва поровнявшись с Книдом, по причине неблагоприятного нам ветра, мы подплыли к Криту при Салмоне.

> 8. Пробравшись же с трудом мимо него, прибыли к одному месту, называемому Хорошие Пристани, близ которого был город Ласея.

7–8. От Мир Ликийских до Книда — города в Малоазийской провинции Карий, на полуострове Книдии, при благоприятных условиях плавания, можно было доплыть в один день, равно как и от Книда до известного большого острова Крита. Но корабль плыл эти расстояния медленно, многие дни, задерживаемый неблагоприятными ветрами.

«При Салмоне» — мыс на восточном берегу Крита.

«Хорошие Пристани близ города Ласея…» — на южном берегу Крита. Здесь была бухта, хорошо защищенная от северо-западных ветров, затруднявших плавание корабля и заставлявших его спуститься под заслон от них Крита, чтобы южнее его и плыть далее. Но здесь, в усугубление прежней, выступила новая беда — не менее сильные и противные юго-западные ветры.

> 9. Но как прошло довольно времени, и плавание было уже опасно, потому что и пост уже прошел, то Павел советовал,

9. «Пост уже прошел…» — разумеется, без сомнения, важнейший пост дня очищения — 10 дня месяца тифи (во II-й половине сентября). Это было, таким образом, после осеннего равноденствия, когда плавание морское, особенно в тех странах, весьма небезопасно.

> 10. говоря им: мужи! я вижу, что плавание будет с затруднениями и с большим вредом не только для груза и корабля, но и для нашей жизни.

10. «Павел советовал, говоря…» Апостол Христов достаточно испытал трудность и опасности морских путешествий (2 Кор XI:25 и д.) и был достаточно опытен, чтобы предвидеть бедствия дальнейшего путешествия, воздержаться от которого он давал благоразумный и своевременный совет. Такое естественное, на основании опыта, предусмотрение бедствий плавания не исключает возможности особого прозорливого их предведения, что особенно отмечается далее (ст. 22–24).

> 11. Но сотник более доверял кормчему и начальнику корабля, нежели словам Павла.

> 12. А как пристань не была приспособлена к зимовке, то многие давали совет отправиться оттуда, чтобы, если можно, дойти до Финика, пристани Критской, лежащей против юго-западного и северо-западного ветра, и там перезимовать.

> 13. Подул южный ветер, и они, подумав, что уже получили желаемое, отправились, и поплыли поблизости Крита.

> 14. Но скоро поднялся против него ветер бурный, называемый эвроклидон.

> 15. Корабль схватило так, что он не мог противиться ветру, и мы носились, отдавшись волнам.

11–15. Дело яснее должно быть предоставлено так: Павел давал совет тотчас же зазимовать, хотя бы и в не столь удобной для зимовки пристани, предпочитая из двух зол меньшее. Но сотник, как это и естественно, предпочел довериться более испытанным, по-видимому, морякам, чем простому пассажиру. А эти моряки, в свою очередь, предпочли поддаться влиянию других советов — поискать тотчас же более удобной пристани, не выжидая времени. Намечено было по возможности добраться до пристани Финика, на том же южном берегу Крита, как более защищенной от ветров вдающимися в море мысами. Подувший южный ветер еще более окрылил надежды плавателей, уже мечтавших о получении желаемого. Как вдруг неожиданно налетевший сильный шквал (εύροκλύδων — северо-восточный ветер) не только затруднил их попытку попасть в намеченную гавань, но и помчал совсем прочь от Крита, в открытое море (ст. 16), до островка Клавды (к юго-западу от Ласеи и хороших пристаней, как раз по направлению Евроклидона).

> 16. И, набежав на один островок, называемый Клавдой, мы едва могли удержать лодку.

> 17. Подняв ее, стали употреблять пособия и обвязывать корабль; боясь же, чтобы не сесть на мель, спустили парус и таким образом носились.

> 18. На другой день, по причине сильного обуревания, начали выбрасывать груз,

> 19. а на третий мы своими руками побросали с корабля вещи.

> 20. Но как многие дни не видно было ни солнца, ни звезд и продолжалась немалая буря, то наконец исчезала всякая надежда к нашему спасению.

16–20. Близость островка не уменьшила опасность плавания, а только еще более увеличила, ввиду больших мелей в этом месте. Волны били корабль и обычно следовавшую при нем лодку, которую едва можно было удерживать.

Приняты были обычные в таких опасностях меры и для спасения самого корабля: обвязывание крепкими канатами и цепями его бортов и т. п.

«Боясь чтобы не сесть на мель…» Направление ветра давало предполагать возможность, что вблизи африканского берега (для александрийских корабельщиков, вероятно, небезызвестного) корабль может нанести на так называемый большой Сырт — громадную мель недалеко от Триполиса, к востоку. Ввиду этих опасений корабельщики прежде всего спустили парус, чтобы корабль не так сильно ударило и врезало в случае находа на мель. Это отдавало корабль на совершенно беспомощное ношение среди волн. Затем начали выкидывать груз (начав, вероятно, с более тяжелых и менее ценных вещей из груза) для облегчения корабля, глубокая осадка которого, при бездействии паруса, грозила особенною опасностью от волн. Когда эта мера для спасения корабля казалась недостаточною, приступили к последней крайней мере — бросанию всякой клади и вещей пассажиров. Эти вещи, по выражению Дееписателя, пассажиры побросали своими руками, т. е. не жалея ничего своего для общего блага и возможной безопасности.

Наконец, стала исчезать всякая надежда на спасение: краткое и сильное изображение страшных бедствий плавания, когда даже крепкой душе Павла оказалось нужным небесное ободрение и подкрепление — не бойся (ст. 24).

> 21. И как долго не ели, то Павел, став посреди них, сказал: мужи! надлежало послушаться меня и не отходить от Крита, чем и избежали бы сих затруднений и вреда.

> 22. Теперь же убеждаю вас ободриться, потому что ни одна душа из вас не погибнет, а только корабль.

> 23. Ибо Ангел Бога, Которому принадлежу я и Которому служу, явился мне в эту ночь

> 24. и сказал: «не бойся, Павел! тебе должно предстать пред кесаря, и вот, Бог даровал тебе всех плывущих с тобою».

> 25. Посему ободритесь, мужи, ибо я верю Богу, что будет так, как мне сказано.

> 26. Нам должно быть выброшенными на какой-нибудь остров.

21–26. «Долго не ели…» — конечно, от страшной качки и от сильного беспокойства за свою судьбу. Недостатка провианта на корабле, по-видимому, не было: на нем еще оставалось довольно пшеницы (ст. 38).

В минуты всеобщего уныния и отчаяния апостол проливает в души всем отрадный луч надежды — объявлением бывшего ему откровения, что никто не погибнет, только корабль.

«Ангел Бога, Которому принадлежу я и Которому служу…» (ср. Рим I:9) — этими выражениями апостол возбуждает доверие слушателей к словам своим, как человека, близкого к Богу и всецело преданного Ему.

«Снился мне в сию ночь…» — как? во сне или видении наяву (ср. к XXV:11), не видно из текста.

«Тебе должно предстать пред Кесаря…» — для решения твоего дела (XXV:11, 12). Следовательно, апостолу не суждено погибнуть в море, как бы ни была велика опасность. И не только апостолу, а — вместе с ним и ради его — и всем его спутникам будет спасение: «Бог даровал тебе всех плывущих с тобою…» — в силу того же самого Своего милосердия! по которому прежде ради немногих праведников Он высказывал готовность сохранять от погибели целые города (Быт XVIII:22–32).

Для большого удостоверения в безопасности апостол указывает на свою веру откровению Божию, которая действительно не могла не действовать посреди всеобщего отчаяния, и уверенность, что вскоре всем им надлежит быть выброшенными на какой-нибудь остров.

Было ли это тоже открыто Павлу, или это его заключение из слов ангела, или, наконец, собственная догадка его, а только слово его, действительно, вскоре исполнилось.

> 27. В четырнадцатую ночь, как мы носимы были в Адриатическом море, около полуночи корабельщики стали догадываться, что приближаются к какой-то земле,

> 28. и, вымерив глубину, нашли двадцать сажен; потом на небольшом расстоянии, вымерив опять, нашли пятнадцать сажен.

> 29. Опасаясь, чтобы не попасть на каменистые места, бросили с кормы четыре якоря, и ожидали дня.

27–29. «В четырнадцатую ночь…» — со времени отплытия из бухты.

«Хорошие Пристани» — (ст. 8; ст. 18, 19).

«В Адриатическом море…» — под этим именем в древности разумели иногда не в тесном смысле нынешнее Адриатическое море или Венецианский залив, но все морское пространство между Грецией с востока, южной Италией и Сицилией с запада (со включением и о. Мальты).

«Стали догадываться…» — быть может, по особому гулу от прибоя волн.

«Бросили с кормы четыре якоря…» — для большей прочности корабля при стоянке.

> 30. Когда же корабельщики хотели бежать с корабля и спускали на море лодку, делая вид, будто хотят бросить якоря с носа,

30. «Корабельщики хотели бежать…», оставив корабль на произвол судьбы: так сильно было у них отчаяние в спасении и жажда жизни. Вероятно, корабельщики видели невозможность продолжать на нем и дальнейшее плавание. Видели и то, что малый бот не мог быть спасением для всех, почему и решили воспользоваться им для спасения себя, предоставив остальных своей судьбе.

> 31. Павел сказал сотнику и воинам: если они не останутся на корабле, то вы не можете спастись.

31. Павел, уразумевший замыслы корабельщиков, призывает к предупреждению их сотника и воинов, сила которых одна могла остановить гибельный для остальных пассажиров замысел, так как за отсутствием матросов — неопытные в корабельном деле пассажиры и солдаты преждевременно должны были погубить корабль вместе с собою. Замечательно при этом выражение Павла: «вы не можете спастись», если не останутся на корабле матросы… Так была сильна его уверенность в своем собственном спасении. Правда, он должен был верить и спасению всех (ст. 24), но это не только не исключало человеческих средств, но и предполагало оные, почему и требовались хотя бы самые краткие меры против всякой попытки испортить дело общего всех, а не единичного лишь спасения. Отсечением веревок от лодки, тотчас унесенной волнами, замысел эгоистов был разрушен и надежда на спасение всех обеспечена.

> 32. Тогда воины отсекли веревки у лодки, и она упала.

> 33. Перед наступлением дня Павел уговаривал всех принять пищу, говоря: сегодня четырнадцатый день, как вы, в ожидании, остаетесь без пищи, не вкушая ничего.

33. Ср. ст. 27 и 21, прим.

> 34. Потому прошу вас принять пищу: это послужит к сохранению вашей жизни; ибо ни у кого из вас не пропадет волос с головы.

34–38. Близость земли и обещанного всем спасения заставляла, однако, ждать и предсказанной гибели корабля, что предполагало катастрофу и немалые усилия ко спасению. Предвидя все это, апостол, вносивший так много ободрения в своих спутников, снова ободряет их, убеждая всех к принятию пищи для подкрепления своих сил.

> 35. Сказав это и взяв хлеб, он возблагодарил Бога перед всеми и, разломив, начал есть.

> 36. Тогда все ободрились и также приняли пищу.

> 37. Было же всех нас на корабле двести семьдесят шесть душ.

> 38. Насытившись же пищею, стали облегчать корабль, выкидывая пшеницу в море.

38. «Выкидывая пшеницу в море…» — вероятно, последние остатки груза злополучного корабля, чтобы облегченный от всего он мог ближе выкинуться к берегу, так как лодки для сообщения с берегом уже не было.

> 39. Когда настал день, земли не узнавали, а усмотрели только некоторый залив, имеющий отлогий берег, к которому и решились, если можно, пристать с кораблем.

39. «Земли не узнавали…» Хотя это была небезызвестная морякам Мальта (см. далее XXVIII:1), однако, они не узнали острова, очевидно, потому, что бурею их выкинуло на неизвестную для них сторону его.

> 40. И, подняв якоря, пошли по морю и, развязав рули и подняв малый парус по ветру, держали к берегу.

> 41. Попали на косу, и корабль сел на мель. Нос увяз и остался недвижим, а корма разбивалась силою волн.

40–41. Простое и наглядное изображение попытки подойти к берегу.

«Развязали рули…», которые обыкновенно связывались для защиты от напора волн, когда корабль просто отдавался на волю ветров, или когда становился на якоря.

«Подняв малый парус…», чтобы не очень быстро плыть на берег, что — при незнании корабельщиками места — могло быть небезопасно. Но — надлежало исполниться и откровению Божию (26 ст.): корабль все-таки наткнулся на мель и волны тотчас начали окончательно разбивать его.

> 42. Воины согласились было умертвить узников, чтобы кто-нибудь, выплыв, не убежал.

> 43. Но сотник, желая спасти Павла, удержал их от сего намерения, и велел умеющим плавать первым броситься и выйти на землю,

> 44. прочим же спасаться кому на досках, а кому на чем-нибудь от корабля; и таким образом все спаслись на землю.

42–44. Был момент новой опасности для узников и Павла, когда воины усомнились в возможности сберечь вверенных их охране на неизвестной земле, и согласились было лучше умертвить их, нежели отвечать за них пред строгим законом (ср. XII:19). К счастью, благоразумный совет и распорядительность сотника, желавшего спасти особенно Павла (по чувству и своего личного уважения к нему и по поручению прокуратора), не допустил погибнуть тем, кого не дано было погубить морю — при всей его ярости. Чтобы предупредить возможность бегства узников, прежде всего сотник велит умеющим хорошо плавать стражам первыми броситься вводу и выплыть на берег. Таким образом на берегу собиралась достаточная стража для предупреждения побега спасающихся узников, после чего все спаслись на землю, пользуясь, при неумении плавать, разбитыми остатками и вещами корабля. Так исполнилось со всею точностью слово Божие через Ангела Павлу (ст. 22, 24).

#### Глава XXVIII

Окончание путешествия Апостола Павла в Рим — от Мальты до Рима (1–14). Прибытие в Рим (15–16). Двукратная беседа Павла с римскими иудеями (17–29). Заключение книги Деяний Апостольских (30–31).

> 1. Спасшись же, бывшие с Павлом узнали, что остров называется Мелит.

1. «Узнали…» — очевидно, от жителей острова о его названии Мелит — нынешняя Мальта, около 100 верст к югу от Сицилии и верстах в 350 от Африканского берега. До сих пор здесь сохраняется предание о пребывании апостола (губа св. Павла), тесно связанное с дальнейшим рассказом Деяний (ст. 3–6).

> 2. Иноплеменники оказали нам немалое человеколюбие, ибо они, по причине бывшего дождя и холода, разложили огонь и приняли всех нас.

2. «Иноплеменники…» — βάρβαροι, как называет их Дееписатель, впрочем, не за грубость нравов (этому противоречил бы и дальнейший рассказ об их человеколюбии), а по общепринятому обычаю греко-римлян — именовать так всех, не говоривших по греко-римски. Поселенцы Мальты, по всей вероятности, были пунического происхождения (финикийско-карфагенского) и говорили на своем пуническом диалекте.

> 3. Когда же Павел набрал множество хвороста и клал на огонь, тогда ехидна, выйдя от жара, повисла на руке его.

3. «Ехидна…» — порода змей, ядовитейшая (см. к Мф III:7). При холоде она впадает в оцепенение, из которого выходит немедленно при соприкосновении с теплом.

> 4. Иноплеменники, когда увидели висящую на руке его змею, говорили друг другу: верно этот человек — убийца, когда его, спасшегося от моря, суд Божий не оставляет жить.

> 5. Но он, стряхнув змею в огонь, не потерпел никакого вреда.

> 6. Они ожидали было, что у него будет воспаление, или он внезапно упадет мертвым; но, ожидая долго и видя, что не случилось с ним никакой беды, переменили мысли и говорили, что он Бог.

4–6. Спастись от кораблекрушения и умереть минуту спустя от укушения змеи для язычников казалось ясным доказательством, что человек сей совершил величайшее преступление, которое Божественное Правосудие (δίκη — justitia, богиня суда, дочь Юпитера) не оставляет безнаказанным. Но когда увидели, что Павел спокойно стряхнул ехидну в огонь и не потерпел никакого вреда, то начали говорить, что он — Бог. Истинный Бог, для прославления своего служения, позволил ему доказать на себе действительность написанного о безвредности змей для верующего. Ныне на о. Мальте нет более ядовитых змей. По поверию туземцев, их не стало с тех пор, как произошло описанное событие.

> 7. Около того места были поместья начальника острова, именем Публия; он принял нас и три дня дружелюбно угощал.

7. «Начальника острова…» — о πρώτος τής νήσου — собственно — первый человек на острове, откуда и заключается, что это был и начальник — первый по должности.

«Принял нас…» — не всех спасшихся от кораблекрушения, но нас — в тесном значении слова, т. е. Павла и его спутников — Луку и Аристарха (XXVII:1–2; ср. 10 ст.). Вероятно, сюда надо причислить лишь еще Юлия сотника, на охранении которого состоял Павел.

> 8. Отец Публия лежал, страдая горячкою и болью в животе; Павел вошел к нему, помолился и, возложив на него руки свои, исцелил его.

> 9. После сего события и прочие на острове, имевшие болезни, приходили и были исцеляемы,

8–9. Вероятно, Павел вошел к Публию, по его приглашению, наслышавшись о чудесном спасении Павла от ехидны и надеясь получить от этого чудотворца помощь и для своего больного отца.

«Исцелил его… были исцеляемы…» — без сомнения — чудесным образом.

> 10. и оказывали нам много почести и при отъезде снабдили нужным.

> 11. Через три месяца мы отплыли на Александрийском корабле, называемом Диоскуры, зимовавшем на том острове,

11. «Через три месяца…» — от 15 ноября 60 года до 16 февраля 61 года, следовательно, когда прошла бурная осень и большая часть зимы и дальнейшее плавание уже не представляло опасности.

На александрийском корабле (XXVII:6), называемом Диоскуры (собственно помеченном Диоскурами — παραστήμω Λιοσκούροις — с изображением Диоскуров или именем их). Диоскуры — два известные в древности мифологические герои-близнецы Кастор и Поллукс, считавшиеся покровителями мореплавания.

> 12. и, приплыв в Сиракузы, пробыли там три дня.

12. «Сиракузы…» — приморский город на юго-восточном берегу Сицилии, верстах в 125 от Мальты.

> 13. Оттуда отплыв, прибыли в Ригию; и как через день подул южный ветер, прибыли на второй день в Путеол,

13. «Ригия…» — ныне Реджио, в южной Италии, против Мессины, на северовосточном углу Сицилии.

«Путеол…» — ныне Пуццоло, приморский город, в 7 верстах от Неаполя. Гавань Путеолы в то время была одна из самых значительных на западном берегу Италии и именно для торговли с востоком. Здесь обыкновенно разгружались торговые корабли, чтобы отсюда сухим путем доставляться в столицу тогдашнего мира — Рим. Здесь же и Юлий высадил своих узников и конвой, чтобы следовать в Рим.

> 14. где нашли братьев, и были упрошены пробыть у них семь дней, а потом пошли в Рим.

14. Великое доверие и расположение Юлия к Павлу еще раз выразилось в любезном разрешении промедлить еще 7 дней в Путеолах, по просьбе тамошних братьев-христиан, причем, вероятно, остальные узники и большинство конвоя отправились в Рим без остановки в Путеолах.

> 15. Тамошние братья, услышав о нас, вышли нам навстречу до Аппиевой площади и трех гостиниц. Увидев их, Павел возблагодарил Бога и ободрился.

15. «Услышав о нас…», благодаря более раннему прибытию других узников и вообще живым сношениям Путеол с Римом.

«Аппиева площадь…», — небольшой городок верстах в 60 от Рима, назван так по имени устроившего его — Аппия Клавдия.

«Три гостиницы…» — местечко для остановки проезжающих верстах в 40 от Рима.

«Возблагодарил Бога и ободрился…» Два года плена в Кесарии, долгое путешествие, трехмесячное пребывание на Мальте ввиду нового узничества в Риме — все это не могло не утомить энергию и силы апостола, и потому понятно, как живительно было для него сочувствие и любовь христиан. «Смотри, как и он испытал при этом некоторое человеческое чувство. Тот, кто совершил столько чудес, при виде братии ободрился. Отсюда мы видим, что он по-человечески получал и утешения, и огорчения» (Злат.).

> 16. Когда же пришли мы в Рим, то сотник передал узников военачальнику, а Павлу позволено жить особо с воином, стерегущим его.

16. «Пришли в Рим…» Это было в марте 61 — го года, в 7-й год царствования Нерона.

Без сомнения, вследствие добрых отзывов о Павле Феста (XXV:26–27) и сотника Юлия, «Павлу позволено жить особо с воином стерегущим его…» (см. к XXIV:27), отдельно от обыкновенных узников и с большой свободой (ср. ст. 30 и 31).

> 17. Через три дня Павел созвал знатнейших из Иудеев и, когда они сошлись, говорил им: мужи братия! не сделав ничего против народа или отеческих обычаев, я в узах из Иерусалима предан в руки Римлян.

17. «Чрез три дня…» — т. е. по прибытии в Рим, проведенных отчасти в отдыхе, отчасти в беседах с посещавшими апостола христианами и т. п.

«Павел созвал знатнейших из иудеев…» — и здесь апостол следует своему обыкновению (XVII:2 и пар.) — обращаться с проповедью прежде всего к иудеям, причем, так как сам он был лишен возможности прибыть для сего в синагогу, то и приглашает представителей иудейства к себе.

Первая беседа апостола с приглашенными иудеями имела целью устранить предубеждения их против апостола и, в устранение каких-либо наговоров на него, дать верные сведения о его деле.

Главные мысли этой беседы апостола таковы: 1) он содержится в узах невинно, не сделав никакого преступления ни против народа, ни против отеческих обычаев или закона Моисеева. 2) На суд Кесаря отправил себя сам апостол, и не с целью обвинить в чем-либо свой единоверный народ, а с целью лишь избежать самосуда иудеев, противоречивших признанию его невинным и подлежащим освобождению, со стороны палестинских римских судей… Потребовав суда Кесаря, «я сделал это не для того, чтобы другим причинить зло, но чтобы себя избавить от зла, и не по своей воле, но был вынужден» (Злат.).

> 18. Они, судив меня, хотели освободить, потому что нет во мне никакой вины, достойной смерти;

> 19. но так как Иудеи противоречили, то я принужден был потребовать суда у кесаря, впрочем не с тем, чтобы обвинить в чем-либо мой народ.

19. «Иудеи противоречили…» — характерная черта, дополняющая рассказ Дееписателя о суде Павла пред Фестом (гл. XXV). Дело представляется яснее так: после сказанного Павлом пред Фестом (XXV:8) прокуратор изъявил желание освободить его, но иудеи воспротивились (XXVIII:19), и тогда Фест, угождая им, предлагает Павлу судиться в Иерусалиме (XXV:9), в ответ на что Павел предпочитает потребовать суда Кесарева (XXV:11).

> 20. По этой причине я и призвал вас, чтобы увидеться и поговорить с вами, ибо за надежду Израилеву обложен я этими узами.

20. «По сей причине…», чтобы заявить о своей невинности и действительных целях обращения к суду Кесаря, «я и призвал вас…», предупреждая могущие возникнуть недоразумения и ложные представления дела. Не враг я народа и закона, как бы говорит апостол, напротив — «за надежду Израилеву обложен я сими узами…» — (ср. XXVI:6). Его дело, таким образом, есть как бы дело целого народа, хранителя Божественных обетований.

> 21. Они же сказали ему: мы ни писем не получали о тебе из Иудеи, ни из приходящих братьев никто не известил о тебе и не сказал чего-либо худого.

> 22. Впрочем желательно нам слышать от тебя, как ты мыслишь; ибо известно нам, что об этом учении везде спорят.

21–22. Речь Павла произвела заметное впечатление. «Они были так увлечены его речью, что стали оправдывать не только себя, но и единоплеменников своих…, как бы так говоря: ни через письмо, ни через людей они не сообщали нам о тебе ничего худого; впрочем, мы желали бы послушать тебя. А вместе с тем уже наперед высказывают свое мнение, прибавляя: о ереси сей известно нам, что о ней везде спорят. Не сказали: мы противоречим, но: о ней спорят, дабы отклонить от себя осуждение…» (Злат.).

> 23. И, назначив ему день, очень многие пришли к нему в гостиницу; и он от утра до вечера излагал им учение о Царствии Божием, приводя свидетельства и удостоверяя их о Иисусе из закона Моисеева и пророков.

23. «Очень многие…» — уже не одни знатнейшие приходят к Павлу в назначенный ими самими день.

«О Царствии Божием…» — т. е. об основании и утверждении его на земле пришедшим Мессию, Господом Иисусом Христом, конечно, с сообщением сведений о Его жизни, учении и деятельности, о Его страданиях, смерти, воскресении и вознесении, подтверждая и проверяя все это пророчествами о Мессии из Ветхого Завета (ср. XVII:3).

> 24. Одни убеждались словами его, а другие не верили.

24. «Одни», вероятно, меньшая часть — «убеждались», а «другие» — большая часть — «не верили» (ср. ст. 25).

> 25. Будучи же не согласны между собою, они уходили, когда Павел сказал следующие слова: хорошо Дух Святый сказал отцам нашим через пророка Исаию:

25. «Когда они уходили, не согласившись между собою, тогда он приводит слова Исаии (VI:9 и д.), не для того, чтобы укорив этих (не веровавших), но чтобы утвердить тех (уверовавших)» (Злат.) ср. Мф XV:7; XIII:14 и д.; Ин XII:40.

> 26. пойди к народу сему и скажи: слухом услышите, и не уразумеете, и очами смотреть будете, и не увидите.

> 27. Ибо огрубело сердце людей сих, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их.

> 28. Итак да будет вам известно, что спасение Божие послано язычникам: они и услышат.

26–28. «Слухом услышите, и не уразумеете…» «Видишь ли, как он показывает, что они недостойны прощения, если, имея и пророка, издревле предвозвестившего это, не обратились? А словом добре, (хорошо) выражает, что они справедливо и отвергнуты, язычникам же дано познание этой тайны. Посему нисколько не удивительно, что они противоречили: ибо это предсказано издревле. Потом снова возбуждает в них соревнование, указывая на язычников, следующими словами: «итак да будет вам известно, что спасение Божие послано язычникам; они и услышат» (3лат.).

> 29. Когда он сказал это, Иудеи ушли, много споря между собою.

29. «Когда он сказал сие, Иудеи ушли…» — ср. 25 ст. Очевидно, иудеи слышали все эти грозные для них слова, не вразумившись ими и заслужив вполне изреченное в них осуждение.

> 30. И жил Павел целых два года на своем иждивении и принимал всех, приходивших к нему,

> 31. проповедуя Царствие Божие и уча о Господе Иисусе Христе со всяким дерзновением невозбранно.

30–31. Последние два стиха составляют кроткое заключение книги Деяний, напоминающее подобную же форму заключения Евангелия от Луки (XXIV:52–53). Это как будто заставляет признать за несомненное, что книга Деяний отнюдь не есть незаконченная книга, но подобно как и Евангелие Луки — вполне законченное по намерению писателя, слово (Деян I:1).

«Целых два года…» — вероятно, до освобождения от уз, а не до мученической кончины своей, которая, по некоторым преданиям, последовала несколько после.

«На своем иждевении…» — έν ίδίω μισθωώματι — предполагающем и наем помещения, и обеденное содержание. Так как теперь Павел, как узник, не имел возможности добывать себе содержание по-прежнему — собственным трудом (XX:34), то, очевидно, он пользовался усердием верных, не только туземных, но и других основанных им и любивших его обществ христианских (ср. Флп IV:10 и д. 18).

«Проповедуя невозбранно…» — особенно после того, как первый его ответ пред судом Кесаря (2 Тим IV:16) сделал его известным всей претории и всем прочим (Флп I:12–13), послужив к большему успеху Евангелия (Флп IV:22).

«Будем же, убеждает св. Златоуст, подражать Павлу, этой доблестной и адамантовой душе, дабы, шествуя по следам его жизни, мы могли проплыть море настоящей жизни, достигнуть безмятежной пристани, и сподобиться благ, обетованных живущим достойно Христа».

Этим писатель оканчивает свое повествование и оставляет жаждущего слушателя, дабы остальное он дополнил собственным умозаключением. «Ибо, конечно, каково было прежнее, такого же было и последующее… Коринф имел его у себя два года, Азия три, этот (Рим) два, а потом он пришел туда во второй раз, когда и скончался… Ты хотел бы знать последующее? От таково же, как и предыдущее: узы, страдания, борьба, темничное заключение, козни, клеветы, ежедневная смерть!» (Злат.). В заключение небезынтересно поставить вопрос: почему в эти два года пребывания Павла в Риме его положение не изменилось ни к лучшему, ни к худшему? Полагают, в объяснение этого, что все это время ожидали кого-либо из Иудеи, уполномоченного поддерживать пред императором обвинение против Павла, или же просто дело замедлилось от небрежности, свойственной римским неограниченным правителям. Наконец, некоторые допускают, что это замедление произошло не без участия друзей Павла, которые видели в том большую пользу и для себя, и для него, при представлении ему столь широкой свободы в узах.

Сказания о дальнейшей судьбе апостола заимствуются главным образом из сообщений Евсевия Кесарийского, Симеона Метафраста, Никифора Каллиста, Барония, Климента Римского, Лактанация и других.

Наиболее достоверное время мученической кончины апостола 67 или 68 г. по Ρ. Χ.

### Примечания

1. Как ближайший спутник и сотрудник св. Апостола Павла, Дееписатель был сам очевидцем большинства описываемых им событий; об остальных таких событиях он имел возможность слышать от самого Апостола Павла (особенно относительно того, что касалось самого Петра), и от других апостолов, с которыми находился в постоянном живом взаимообщении. Влияние особенно Павла на написание Деяний весьма значительно и очевидно.

2. Евреи из стран языческих.

Title Info
Genre | Православие
Author | Александр Павлович Лопухин
Title | Толковая Библия. Новый Завет. Деяния Святых Апостолов.
Date |
Language | RU
Source Language | RU
Document Info
Author | Владимир Шнейдер
Program used | FB Tools
Date | Декабрь 2004 ()
Source OCR | Олеся Маслова
ID | F8717BFF-B73F-4FCC-A43F-8A754FA46605
Version | 1.0
Publisher Info
Publisher | Второе издание. Институт перевода Библии. Стокгольм. 1987.
Custom Info
comment | Вычитка: Игорь Грушин